anna_earwen: (телефон)
Всё-таки я немного соврала в предыдущем посте: помимо формочек для печения, я купила новогодний шар на ёлку и борхесовский справочник выдуманных существ. Интересовавшимся: вы правы, у мантикоры нет крыльев, зато есть человеческое лицо и хвост скорпиона. Теперь сижу и гадаю, как зовут крылатых львов. Сложна биология фантастических тварей! И хорошо, когда есть люди, желающие обсудить эту биологию со всей серьёзностью.

Ещё я купила билет на поезд Прага-Острава, Богемия-Моравия, второй класс. Нет ничего лучше поездов, особенно таких: гарри-поттеровских, с сидячими купе, откидывающимися столиками, задвигающейся стеклянной дверью и зеленовато-золотым миром за окном. Дверь открывается, проводница предлагает что-нибудь купить, мы рассеянно берём кофе, и только когда она уходит, восклицаем хором: надо было просить шоколадных лягушек!

Четыре часа в одну сторону не успеваешь заметить за работой и разговорами. Нтомби, выросшая в настоящей зулусской семье, заводит разговор о сказках: почему мы так любим их? В африканском фольклоре сказочные истории - о чудовищах. Она смеётся: а может, это просто её дядюшка любил пугать детей. А в европейском? Спорим об архетипах, детстве, понимании и ощущении мира. Сказки, которые я люблю больше всего - об инаковости, неотмирности, зазеркалье. Инаковость как модус познания, неотмирность этого мира как главная его суть. Такое... человеческое, на самом-то деле: одушевление себя и мира. Как сделать живое ещё более живым? Киваю на лес за окном: невозможно вырасти здесь и не верить в эльфов, в общем-то. Э. задумчиво подпирает подбородок ладонью: но в Южной Африке нет леса. Зато неба там много, и звёзд на нём не сосчитать. Может быть, поэтому рассказы о межгалактических странствиях она всегда любила больше сказок: "Космоса было так много, а меня - так мало, что казалось, будто он проглотит меня целиком." Я внезапно вспоминаю, что в детстве ужасно боялась инопланетян: спасибо бабушке и её подписке на газету "Третий Глаз". Таинственное - рядом!

Поезд прибывает, нас подхватывает трамвай, Острава обнимает меня пост-военным советским нео-классицизмом, огромными арками, широким центральным проспектом - наверняка если пройти до самого конца, упрёшься в Ленина. Кажется, я снова дома.

Мы приехали в Чехию, чтобы основать научный союз и сотрудничество, и три дня подряд читаем друг другу доклады. Я полностью разделяю мнение профессора Зелинки: всё вокруг - фрактал. За совместным ужином в пятнадцать человек профессор Зелинка демонстрирует фракталы в тарелке супа, а мы переводим разговор с науки на литературу: оказыватеся, Михал учился английскому по Роулинг, а Властелина Колец обрёл задолго до Джексона - как я. Я не первый год гадала: что за кольцо он бессменно носит на среднем пальце? Так вот: это кольцо всевластья. Мы ещё долго, долго делимся личным толкинизмом, и радости нашей нет предела.

Михал - отличный хост, он помогает нам заказывать фисташковые пирожные и разыскивать Большую Медведицу в северном небе. Он водит нас октябрьскими тропами, мимо ярко-красных мухоморов и глянцевых каштанов, мимо века девятнадцатого и века двадцатого. Когда мы доходим до русского танка, военного мемориала красной армии, мои африканские знакомцы начинают прикалываться над словом "освободители" в сочетании с "советскими войсками". Я неожиданно для себя читаю маленькую лекцию и перечисляю по именам своих погибших дедов. Один из них был танкистом. Ни один не вернулся. Ещё более неожиданно в образовавшейся тишине Михал говорит: спасибо русским, и спасибо твоей семье, Анна. Отвечаю: всё это было ужасно, и не имеет права повториться. Надо же, какой патриотический пафос, думаю, кусая губу, чтобы не заплакать. И это тоже - личное.

А мы идём и идём сквозь осенние парки, через мосты и музеи, куда Михал проводит нас по студенческим билетам. Вот средневековый замок, отреставрированный на радость детям и брачующимся. Меня не трогают рассказы о привидениях, но неизъяснимой нежностью накрывает в подвале "тайн и загадок": динозавры, инопланетяне, даже чупакабра здесь представлена собственной персоной! Детство, девяностые, бабушка, газета "Третий Глаз", журнал "Чудеса и Приключения" проплывают перед глазами. Если кто-то и умел питер-пэновски верить в фей в моей семье - это была бабушка.

В центре Остравы стены домов серые от сажи и копоти. Не потому, что был пожар или война, а потому, что за городом в шахтах добывали металл. Михал ведёт нас на литейную фабрику. Когда-то здесь яростно билось железное сердце индустриализации, теперь ржавеющие груды стоят на потеху туристам, и деревья прорастают сквозь них. Я вспоминаю Машинариум, а ещё - заброшенный рыбный завод на Ольхоне. Романтика полураспада, вечная не-вечность, непрочность прочного, и белые бабочки, разлетающиеся в стороны на стене заводского здания.

Мы бредём поздним вечером по кампусу, и нам жалко расходиться, потому что этот вечер - последний. Одно из универских зданий призывает крупным плакатом: "ЛАЗЕРНЫЙ ЛАБИРИНТ". Что это? - спрашиваем у Михала. Так это же Ночь Науки! - вспоминает он. Если вы думаете, что наша компания пропустила ночь науки, подумайте ещё раз: всё оставшееся время мы слонялись по этажам, изучали электромобили и толкались в очереди с детворой. В лазерном лабиринте я, хоть и очень старалась, всё же задела один луч: значит, не грабить мне банки. Зато вчера приняли в журнал мою толстую научную статью, а значит, можно ещё немного поиграть в науку.

anna_earwen: (books and owls)
Я уже помянула здесь бутафорию детских сказок, и помяну ещё раз: если и живут в Праге фантастические твари, то они ручные все как один. Драконы расхаживают по городу в именных ошейниках, львы поправляют хозяйские короны, а мантикоры спят, свернувшись клубками в солнечных пятнах. Чудеса здесь, должно быть, происходят по расписанию, одобренному городским советом. Прага торгует магией, расфасованной в пузырьки из чешского стекла, с аккуратным ценником на каждой, поэтому можно не беспокоиться: ничего из ряда вон выходящего с вами здесь не произойдёт. Нарочитое волшебство похоже на карточный фокус, эта дверь не открывается, но фокуснику можно подыграть, а на карнавале - натанцеваться вдоволь. Зато кажется, что весь мир сговорился, и хочет понравиться тебе-семилетней. Так и быть - мне нравится!

Мы гуляем по осенним улицам и паркам, я набиваю карманы блестящими камушками каштанов, но карманы мои дырявы, каштаны выпадают и катятся, катятся под ноги. За чугунной решёткой - тайный сад, там в зелёном пруду плавает красное яблоко, а в стеклянной теплице цветут белые орхидеи. Это ещё не лабиринт, но никто не мешает тебе заблудиться. Мы долго идём к собору святого Вита, никуда не сворачивая, пока не понимаем, что давно идём в противоположную сторону: вот так пройдёшь сквозь зеркало - и даже не заметишь!

Сто моих отражений в стеклянном лабиринте расходятся в разные стороны. Я расщеплена на сотню Анн, и одной сотой части достаточно одного трдельника, чтобы наесться, и одного стаканчика глинтвейна, чтобы опьянеть. Мы гордо проходим мимо магазинов с сувенирами, мимо гранатов, хрусталя и прочих богемских выдумок (голос моравского Михала из будущего: никогда не верь богемцам!), и только от "музея пряничных домиков" не можем отказаться. Всё, что купила я у хитрых богемцев - две формочки для печения. Рождество на носу, время печь пряники.

anna_earwen: (road)
Вот так отвернёшься на минутку недельку - а орхидеи джакаранды уже зацвели. Отмечаю их краем глаза, пока еду на работу. Самостоятельно, по холмистой дороге вверх-вниз, сквозь утренний трафик студентам навстречу. Вот так отвлечёшься на минуту - и уже вдруг водишь автомобиль без судорог в коленках. Скоро я начну слушать за рулём музыку, а там и подпевать. И нет дискретной точки до и после, есть лишь плавное перетекание из отсутствия умения в присутствие его. Так же постепенно уходит страх, так же незаметно и медленно отпустила меня когда-то древнерусская тоска, так же долго я выращивала любовь из тыквенного семечка: семь лет, быстрее не бывает. Импульс мгновенен, медлен процесс, обернёшься - удивишься.

Я вернулась из Чехии с насморком, странными штуками и кучей картинок. Например, невозможно было поехать в Чехию и не заехать в Прагу, в этот центрально-европейский город-торт, идеальный фон для бутафорских сказок моего детства, настоящей которых так ничего и не придумали:

Manifold

Sep. 28th, 2017 03:33 pm
anna_earwen: (Default)
Кажется, этот дневник из альбома уездной барышни всё же превратился - эволюционировал? деградировал? мутировал? - в крохотную записную книжку, наспех засунутую в задний карман джинсов. Графоманская потребность в вербализации, неутолимая жажда социализации - где вы? Остался лишь человеческий, когнитивный, речевой инстинкт: видишь - записывай. Ещё остался русский язык, ручной ужик, свернувшийся кольцами вокруг сердца.

Летний октябрь пришёл с ветрами и грозами, джакаранда понемногу набирает в цвете, магазины готовятся к северному самайну, хотя летим мы сквозь бельтайновские цветы - и никак иначе, но зов крови, но солидарность, но европейская зацикленность на себе самих! Я с ужасом перебираю "зимние" африканские ботинки: нет, ходить мне промокшей и продрогшей по моравской Остраве. Завтра самолёт, мы всей научной оравой летим в Чехию. Это последнее дальнее путешествие-2017. Мне кажется, у него будет мрачный хэллоуиновский дух, с дождями и привидениями. Я пакую чемодан и думаю, что привезти надо будет рыжие осенние листья.

В универ я завтра поеду верхом на чемодане, потому что нет времени рассуждать - есть время действовать. Так и прошёл этот год: с воздушного корабля на кафедру, с кафедры - на воздушный корабль. Недавно я стояла возле главных ворот альма матери, поджидая лорда Грегори, и смотрела, как универские знамёна спускают с флагштоков, знаменуя конец рабоче-учебного дня. Порыв ветра - и флаг спикировал мне на голову, обернув лицо. Я выпутывалась и думала: символичнее некуда. The veil and the shroud.
anna_earwen: (Default)
В Африке - весна, у меня - студенты и летние - нет, весенние - нет, летние школы: по нейронным сетям, которые внезапно в моде, в ходу и на слуху. Мою науку вынесло на гребне волны, я плыву по течению, ловлю парусом ветер, выравниваю курс. Жизнь после диссера есть наверняка, осталось разобраться с диссером. За неделю нас быстренько учат TensorFlow, и мы с К., коллегой, соавтором и ролевой моделью, тут же программируем на пару то, до чего руки у меня не доходили уже полгода. Из К. вышел бы идеальный научник - жаль, что метаться уже поздняк. С другой стороны, напоминает К., есть жизнь после диссера. Я надеюсь на встречу по ту сторону докторской. По дороге туда и обратно мы, перебивая друг друга, обсуждаем возможные темы исследований.

Школа забивает последний гвоздь в гроб для роевых алгоритмов. В голове моей ясно, в сердце моём холодно. Хорошо, поставим на градиенты, но эволюционные и популяционные методы ещё вернутся - помяните моё слово. Слишком изящны они, чтобы не быть правдой. И ясность, холодная ясность в голове, сложившийся паззл, точная схема, щелчок шестерёнок: все модели ложны, но некоторые - полезны.

И, как всегда, прекрасные, отличные, удивительные люди. Гугловские южно-африканцы, вложившиеся в школу бескорыстно, работающие без остановки на моторе из любви и страсти - к науке и своей земле. Крохотная девушка с Мадагаскара, разыскивающая черничные галактики при помощи искусственного интеллекта. Австрийский иранец Рамин, работающий над созданием первого виртуального дождевого червяка, которому суждено пройти тест Тьюринга: если биолог не сможет отличить искусственного червя от настоящего - значит, они равнозначны! И милая, милая Э., идеальный попутчик, сосед по поезду и парте, сестра по разуму, partner in crime.

А хипстерский чернокожий бариста, которого мы удачно разыскали на чужом кампусе посреди обеденного перерыва, научил меня отличать каппучино от flat white, и то и другое - от кортадо. В общем, слава знаниям.

anna_earwen: (телефон)
Выходишь на улицу из промозглого коридора и удивлённо чихаешь: тёплый ветер, запах акации, вот и пришла весна.

Я препод на батарейках, и батарейки мои скоро закончатся: две дюжины лекций за пару недель, новый рекорд. Зато на следующей неделе я снова сброшу преподскую шкурку и сяду за парту: повышение квалификаций и амбиций - вот девиз нашего департамента!

Тем временем Dorian Consort продолжает собираться по вторникам. Мы давно не обходимся одним только пением: на второе всегда чай и кулинарные эксперименты, и разговоры, долгие, долгие разговоры. Меган родила ребёнка и переместилась в иное измерение, на смену ей пришла Лора, которой всего 22: кареглазая птица с кошачьей повадкой, красивая как-то совершенно запредельно. Лора поворачивается ко мне и говорит: а я знаю одного из твоих студентов. Имя им легион, отвечаю. Она улыбается: говорят, не меньше половины класса влюблены в русскую Анну! Смеюсь: так я и знала.

Нежность плывёт по венам и подступает к горлу: только в стране вечного лета можно жить такую простую, линейную, ясную жизнь. Вставать с рассветом, ложиться с закатом, много работать, петь по субботам и вторникам, молиться по воскресеньям. Наверное, это и есть мои полые холмы - кажется, жизнь здесь пройдёт очень быстро: семь лет, Томас? Не семь, а семьдесят.

Всего две ветки у этого дерева: влюблённость и знание.
anna_earwen: (Default)
Сегодня лорд Грегори догнал меня в круговом марафоне вокруг солнца. Во сне я спасала его от банды разбойников (и во сне я, между прочим, вполне сносно дерусь), наяву - испекла противень эклеров, взбила крем со сгущёнкой, залила всё шоколадом... И отправилась на работу - читать лекции от восьми до восьми.

И я, конечно, ужасно рада, что в этом самом что ни на есть обыкновенном измерении нашёлся человек, с которым мне однозначно лучше, чем самой по себе. Напарник, товарищ, второй пилот с запасной картой и кислородной подушкой. Когда меня что-нибудь подводит - то моральный закон внутри сбоит, то звёздное небо затягивает тучами - есть этот человек-компас, стрелке которого можно доверять. И это, пожалуй, главное.

My dear Gregory, always remember that the trick is to die young as late as possible. I love you.

mr_bosman_by_anna_earwen-da7b8bm
anna_earwen: (телефон)
Москва всегда казалась мне зыбкой фантасмагорией, немного наивной, немного зловещей, русской до предела, и одновременно - потусторонней, параллельной, ни во что не вписывающейся, ни с чем не сравнимой. Она со смаком вытягивала из меня все соки, съедала меня целиком. В Москве мне было головокружительно тоскливо, до тошноты, до потери сознания - и здесь же продувало иногда насквозь ветром надежды, возможности, вероятности - самой невероятной. Мне по-прежнему кажется, что если есть где-то зелёные двери-порталы - они должны быть здесь, на границе между сном и сном: проснувшись от одного, оказываешься в следующем. А яви, кажется, в принципе не существует.

anna_earwen: (Default)
Конечно, я привела лорда Грегори в свой зачарованный лес - тот, что в пяти минутах от дома, до которого - двадцать лет. Комары чуть не съели нас с потрохами. "Правильно," - объяснила я лорду, - "нельзя просто так взять - и войти в волшебную страну."

Но это неправда: можно.

anna_earwen: (books and owls)
Декан раскачивается на стуле, задавая мне вопросы. Права Марианна: we are all mad here.
- Ну и как вам жизнь в академии, миссис Босман?
- I love it. - улыбнувшись и пожав плечами.
Я люблю студентов, а они любят меня, остальное - остальное. Вот и сегодня - ещё одно письмо, спасибо, мэм, у вас идиотские примеры и прекрасные лекции. Спасибо, мой добрый сэр, я возьму и такую похвалу. Случайно подслушанный разговор в коридоре: я думал, будет, как в прошлом семестре, но Анна... Функции... Производные... Задерживаюсь на минуту, ковыряю ногтем стену, нет, нет, подслушивать нечестно - и все же ухожу в кабинет, и вставляю наушники - я просто делаю своё дело, и с каких-то пор точно знаю, что делаю его хорошо. Письмо из Канады, где я умирала в начале года: все влюблены в Анну, нельзя ли прислать её снова? "Полетишь?" - спрашивает Андрис Петрониус. "Полечу!" - отвечаю я. И в Канаду. И на Марс. Как договаривались.

Меня выселили с пятого этажа под предлогом ремонта, я оказалась на четвёртом - в кабинете К., моей женской ролевой модели от академии. Я уже расклеила постеры, разложила дырявые китайские монетки, расставила книги и артефакты. И отправила статью в журнал, разумеется. В кабинете К. очень хочется быть на неё похожей, это совпадение не может быть совпадением. Ну, по крайней мере любовь студентов я уже снискала - остаётся отрастить в себе ученого.

- А ваша диссертация, миссис Босман? Как вы собираетесь развивать департамент?
Хотя бы не разваливать, профессор. Заменить ушедших, заполнить лакуны, передать соль. Я - звено цепочки, строка алгоритма, ветка дерева. Мне здесь место.

Это испытательный срок в два года подошёл к концу, и универ принял меня - снова и навсегда.
anna_earwen: (top hat)
Забрав нас из Домодедово, добрый дядечка-таксист помчался с юга на север через самый центр Москвы: ему захотелось быть первым, кто покажет лорду Кремль. Лорд, не привыкший к дальним перелётам, сладко спал на заднем сиденье, пока мы с водителем традиционно обсуждали, как нам обустроить Россию. Когда Кремль наконец-то забрезжил за окном, лорд очнулся и удивлённо сказал: "Надо же... он гораздо больше, чем я представлял." Я мысленно потёрла руки: это только начало национальной гигантомании!

anna_earwen: (top hat)
Мы с коллегой обедаем на лавочке, мимо плывут студенты: с лекций, на лекции и мимо лекций, стайками, парами и в одиночку. Коллега уже прочла пару с утра пораньше, на ней знатная синяя толстовка с надписью характерным шрифтом: "Hogwarts wasn't hiring, so I teach muggles instead". Мы едим, болтаем ногами и перебираем последние факультетские новости. Тут из красивой и юной толпы выходит мальчик и идёт прямиком на нас, вытянув вперёд руку. Только когда он подходим совсем близко, понимаю, в чём дело: на запястье у него - татуировка: дары смерти - круг, вписанный в треугольник, пересечённый вертикальной линией - камень, плащ, палочка. Сообщает с гордостью: "А ещё у меня на ноге вытатуировано Hogwarts!" Улыбаемся в ответ: "Nice!"

Студент уходит, а мы начинаем хохотать. Студенты и преподаватели едины в любви к сказкам. Поколение Гарри Поттера, охотники за чудесами, насельники волшебных миров внутри черепной коробки. Always.
anna_earwen: (top hat)
Сегодня я впервые задраила люки и вышла в открытый космос в гордом и неприступном одиночестве. То есть, сначала лорд Грегори укатил, оставив меня с ключами от машины и без ключей от дома. Да, даже у контрол-фрика срабатывает автопилот! К счастью, лендлорд (совсем другой лорд - хозяин квартиры - а что вы хотите, у нас колониальный колорит) на ту пору был дома. Он выдал мне запасные ключи, поздравил с получением звездолётческих прав, и обещал в скором времени изготовить мне персональную связку. Чем больше у тебя ключей - тем больше свободы!

Заправив космические карты в планшеты, я тихо вылетела навстречу неизвестности парикмахеру и продуктовому магазину. Да, хоббитские цели, зато эпический настрой! Дон Джованни привёл мою голову в божеский вид (смутно готовлюсь ко второму семестру), а в продуктовом я взяла леденцы - и конверты. И отправилась-таки на почту: забирать подарки и отдавать долги. Опустив конверт в красный ящик, я торжественно купила шоколадку в соседнем магазине. Кассирша подняла глаза и спросила недоверчиво: "Вы что же, за одной только шоколадкой сюда пришли?" - Как, как тут обьяснить символичность жеста, не вдаваясь в патетику? Я просто кивнула: именно так!

На обратном пути заправленные в планшеты карты сыграли со мной злую шутку: вывели на незнакомые задворки и заставили сделать пару кругов перед приземлением у дома под холмом. Я петляла вокруг да около дома и разговаривала со звездолётам вслух, почему-то по-английски. Однако, моя взяла: я сегодня каталась по дорогам Претории без присмотра, и не умерла от страха! Леденцы в этой истории тоже неспроста: завтра мы с лордом Грегори летим в Дубну, на планету Солярис. Сегодня он внезапно простудился. Ну, зато мы отлично впишемся в ваш дождливый пейзаж.
anna_earwen: (Default)
Рассказ о Доностии можно закончить перечнем чудес. Это будет очень по-фраевски, хотя я совсем не вижу мир таким: заколдованным и на всё способным. Я могу петь лишь невыносимую логичность бытия, его прекрасную закономерность и жестокую стройность, непреложность последствий, неизбежность выводов, точность формул.

IMG_5343

*** )
anna_earwen: (top hat)
Необходимо зафиксировать: в среду я получила водительские права. То есть получила я их в четверг, но сдала экзамен уже в среду - с первого раза, себе на удивление.

Ещё с вечера я приготовила "счастливую" одежду: любимый серый свитер и носки с лисичьими ушками. Да, у меня диплом программиста, десяток научных статей и диссер в асимптотическом процессе, и я предаюсь бытовым суевериям.

Экзамен принимала красавица-негритянка, что меня мгновенно расслабило и успокоило: я люблю красивых женщин. Почему-то, представляя себе экзамен, я рисовала в мыслях грубого мужика, который будет бубнить что-то себе под нос, я буду по три раза переспрашивать, а он - сердиться на мою тупость. Но нет: женщина с копной чёрных кудрей устало отдавала точные команды, которые я методично выполняла. На парковке и горке я не потеряла ни единого очка. Выехав на дорогу, принялась глохнуть от страха. Зато никого не убила, ничего не нарушила и вертела головой, как сова.

Я поверю, что это действительно произошло, только после первого одиночного путешествия. Например, от дома до работы. А дальше можно и на Марс.
anna_earwen: (Default)
Я видела множество красивых стран, но не видела ни одной счастливой. В какой шкаф ни войди, прежде, чем выйти в Нарнию, споткнёшься о гору скелетов. Хорошо, что мне, человеку русскому, к тоске не привыкать: я легко глотаю пилюлю фирменной баскской горечи, выношенную веками, словно отравленное золотое яичко. В музее народа басков я предаюсь эмпатии и встаю на сторону террористов, потому что нельзя одним людям запрещать другим то, из чего они сделаны: язык, культуру, душу, честь, свободу, совесть. У басков болит история от начала времён до конца века. Впрочем, у кого она не болит?

Здесь царственно и пышно, мне всё время кажется, что я попала в кино: например, в романтическую комедию шестидесятых, а может, в приключенческий фильм - что-то вроде Фантомаса, любимого фильма моего детства - с горами, морями, смешными погонями, злым гением где-то на фоне, и красивыми девушками в огромных солнечных очках. Нет-нет да и прочтёшь на стене лично тебе адресованное: "Tourists, go home!" Или: "Туризм убивает Доностию!" Это становится мемом: вероятность каменного обвала? Скользкие ступеньки на крутом спуске? Проеденная ржой металлическая скульптура, которая вот-вот сядет тебе на голову? Правильно: туристы убивают Доностию, а Доностия убивает туристов! Страна Басков наносит ответный удар!

Но мы, конечно, пыжимся: какие ещё туристы, мы юные маги, молодые учёные, нас, в конце концов, сюда пригласили! Каждое утро мы с Т. встречаемся в фойе пансиона ровно в 7:30 утра и идём искать завтрак - если перейти через площадь Марии-Кристины и пройти мимо театра Виктории-Евгении, можно выйти к бару на углу. В нём всего пять столиков, книжный шкаф, печатная машинка, медная труба старого граммофона и красивый бармен, который с первого раза запоминает, и пять дней подряд исправно повторяет один и тот же заказ: два кофе, чёрный - мне, с молоком - Т., два апельсиновых сока, два круассана и пончик. При всей исторической ненависти к французам, проявившим себя дурно в наполеоновских войнах (в частности: они сожгли этот город до тла), баски всё же пекут великолепные багеты и круассаны.

В последний день конференции, удачно выступив (я первый раз не волновалась ни до, ни во время, ни после - это прорыв), мы традиционно сбегаем, не дослушав - потому что ноги чешутся исходить этот город вдоль и поперёк. На холме у самого океана - столетний парк развлечений, ещё одна игрушка испанской королевы - вот, вот, вот с чего надо начать! Вверх ползёт деревянный фуникулёрчик. Наверху ветер и полу-заброшенный, полу-закрытый парк аттракционов - мы ещё вернёмся сюда в субботу, впихнёмся вдвоём в жёлтую машинку номер три и зададим жару местной детворе. Сегодня можно пойти в комнату страха (пыльные крысы и вампиры, поднимающиеся из гробов - классика жанра: "А представляешь, как страшно это было бы... двадцать лет назад?") и прокатиться на американских горках: кассир меняет монетки на билеты, запирает кассу, садится на козлы поезда и спрашивает: готовы ли мы? Мы хохочем, как настоящие взрослые. Поезд тарахтит и несётся над синей бездной.

Overflow

Jun. 25th, 2017 09:51 pm
anna_earwen: (road)
Аэропорт Доностии принял самолёт на единственную взлётную полосу, дверь-трап откинулась, и пассажиры засеменили в сторону стеклянных дверей, прикрываясь от дождя кто чем. Будка паспортного контроля пустовала, таможенники ушли отдыхать: воскресенье, вторая половина дня, должна у туристов быть совесть, в конце концов? Пока я чистила зубы в туалете, аэропорт Доностии закрылся - просто, как продуктовый магазин. Возле стоянки такси переминались с ноги на ногу несколько растерянных путников. Видно, и таксисты в Доностии не брезгуют законной сиестой: полчаса спустя, так и не дождавшись кэба, мы сели в первый попавшийся автобус.

Знаете, на что больше всего похож этот город? На миядзаковскую сферическую Европу в вакууме. Помните Порко Россо? Именно на такую Европу: с огромными шляпами и зонтиками от солнца, кружевными перчатками, ажурными балконами на витиеватых фасадах, эркерными окнами и прочей невыносимой элегантностью бытия. Эта миядзаковская ностальгия, перемешанная с эстетством, всегда казалась мне романтическим эскапизмом, грустным, обречённым: тоской об ушедшем, то ли уже не существующем, то ли вовсе не существовавшим. Я вышла из автобуса на парадную площадь Марии-Кристины, королевы Испании, и оказалась посреди Прекрасной Эпохи, залитой дождём.

Наш пансион расположился на этаже старого дома: с лифтом в ажурной металлической клетке, обитым инкрустированным деревом, с дверцами, которые надо по очереди открывать руками, и маленьким полосатым пуфиком в кабинке.

Как истинная африканка, я привезла с собой ворох платьев, и ни одной пары обуви, годной для дождя. Если не считать пары вьетнамок. "The rain in Spain," - напомнила я себе, закатывая джинсы, - "stays mainly in the plain." Если бы лица фасадов могли гримасничать, они бы точно скривились, а Мария-Кристина уж наверняка поджала в гробу истлевшие губы, увидев меня посреди своего королевского великолепия - в толстовке, сланцах и подвёрнутых джинсах.

Тёмная Атлантика сердито билась в стенки залива. Я купила полкило черешни по дороге. Кажется, у испанского барокко теперь всегда будет черешневый привкус: я сидела в маленькой комнате пансиона поздно вечером, поджав под себя продрогшие ноги, и ела черешню в полном одиночестве.

anna_earwen: (road)
Завтра я, поскрипывая сердцем и старыми костями, пойду записываться на экзамен, страшный, ужасный и неизбежный: по вождению. Настало время космических скоростей! Обзавестись правами в стремительном 2017-м году будет, по крайней мере, логично. Я всё ещё избегаю утренних пробок, но уже довольно бодро, почти без судорог в коленках, доставляю звездолёт от универа до дома под холмом. Кажется, у меня есть только два водительских модуса: избыточно вежливая английская старушка-тихоход и пресловутый русский с птицей-тройкой в анамнезе. Угадайте, кто включается чаще.

Сдать на права - и укатить к дубненским соснам на неделю. Осознать новую степень свободы в начальной точке сборки. Все важные события своей жизни я так или иначе окунаю в Волгу, по завету русского нео-фольклора. Помнишь меня, Солярис? Я еду пересчитывать твои атомы, перебирать твои сосновые косточки, собирать зелёные нейтроны, словно чернику в лесу.

Год самолётов, год дорог над облаками. В день своего рождения я пеку шоколадный торт, разворачиваю подарки, рассовываю по бутылкам розы, подаренные папой, пью чай с сестрой, целую лорда, собираю чемодан - и лечу на конференцию по эволюционным алгоритмам: в Бискайю, в Испанию, в заколдованную страну Басков, говорящих на языке, неведомом даже Риму. Иногда мне кажется, что я получаю не по заслугам, а из-под полы, контрабандой - не по справедливости, а по любви, случайно и щедро.

От алгоритмов птичьих стай я давно отбилась, я вообще давно отбилась от рук, меня интересуют только мыши искусственные мозги, поэтому на конференции я слушаю и наблюдаю легко и почти не предвзято - редкость, однако. Андрис Петрониус благословил своим присутствием одну из аудиторий, выпил с нами сидра и был таков - чего ещё вы хотели от трикстера себе-на-уме? С нами - это со мной и с Т., с тем самым Т., который однажды возил нас с Э. в ламантиновое паломничество по старому новому свету под нескончаемый джаз. Э. с тех пор вышла замуж не за Т., что по-прежнему повергает меня в лёгкое уныние - впрочем, Господу видней, а я отвлекаюсь.

Как видите, конференции в моей жизни - сугубо семейное дело. Треть человек я уже знаю в лицо, доброй дюжине могу радостно улыбнуться: привет, я не помню, как тебя зовут, и не помню, из какой ты страны, но помню, о чём твоя диссертация!

К нам с Т. прибивается компания чехов с Михалом во главе - тем самым, что подарил мне плюшевого крота-в-городе, если вы знаете, о чём я. Мы косплеим аристократию на банкете, передавая друг другу бокалы с шампанским, и травим бесконечные алгоритмические шуточки. Михал - старый знакомый, долговязый очкарик с бритой головой, хитрым лицом и отличным чувством юмора, с ним можно говорить о хаотических системах и культурных особенностях пост-советского пространства. Мы видимся не реже двух раз в год в самых непредсказуемых точках планеты. Маленькой, маленькой планеты, которую я по-прежнему не знаю почти ни на йоту. Что знала я о Стране Басков до того, как оказалась здесь? Ровным счётом ничего. Я изучаю историю и географию этого мира понемногу: на ощупь, на вкус, наугад.

В зале пленарных заседаний перед докладом звучит ненавязчивая музыка. Вслушиваюсь: nothing really matters, anyone can see... Ого, кажется, нас раскусили!

Две пленарки, одна за другой: дифференциальная эволюция двадцать лет спустя, из уст отцов-основателей Сторна и Прайса. Михал наклоняется и шепчет: "Перед тобой - боги эволюционных алгоритмов!" Посмеиваюсь: о да, Американские боги! В студенчестве эти двое придумали хороший метод, потом один из них стал отличным бизнесменом с ослепительной улыбкой, другой... так и остался вечным студентом. Один из них выходит на кафедру в идеально сидящем костюме, другой - в старой футболке, мятых джинсах и ослепительно-красных кроссовках. Угадайте, кто мне нравится больше.

Я брожу по секциям без прицела, собираю в блокнот идеи для экзаменов, пью горький кофе и любуюсь людьми. На секции по искусственному иммунитету подтверждаю свою догадку: искусственный иммунитет скорее мёртв, чем жив. Надо честно доложить об этом Андрису Петрониусу и студентам. Зато роевой алгоритм живее всех живых, и скоро улетит на Юпитер на самом настоящем звездолёте. Улыбаюсь: so this is rocket science, after all.

А после конференции мы остались в Доностии на выходные. Мы - это я и Т., друг, товарищ и гик. Но о Доностии преступно рассказывать без картинок. Я подожду.
anna_earwen: (Default)
На день рождения лорд Грегори подарил мне три пластинки: In the realm of the dying sun, We were born to die, и Depression cherry. К слову о родственных душах.

Я стою в очереди на посадку, у меня место у окна, две книги в рюкзаке, и конференция в приморском городке. До связи!

October 2017

S M T W T F S
1234567
89 10 111213 14
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 17th, 2017 12:53 pm
Powered by Dreamwidth Studios