anna_earwen: (solitude)
После получасовой медитации над телефоном я всё же сняла трубку и набрала номер инструктора. Ровно через неделю - первое занятие, я наивно надеюсь нарастить очередную степень свободы к февралю. Конечно же, ловко наврала, что умею водить звездолёт, но не умею его припарковывать. Мне грозит страшное разоблачение!

Похоже, в следующем году у меня будет шанс закрыть все гештальты разом: защититься, сдать на права и показать лорду Дубну. Первый пункт в этом списке должен быть последним. Последний должен был произойти давным-давно, но смерть успела раньше, чем жизнь - так по-ноябрьски. Три года назад умерла бабушка. Мама сетовала недавно, что я не вспомнила про день смерти: "Как быстро всё забывается, подумать только!"

Я закрыла глаза и увидела мокрый дубненский октябрь, пахнущий то прелью, то близким снегом; раздавленные яблоки в больничном дворе, чёрных самайновских галок, вылетающих из под ног с тоскливым граяньем, густую темноту, ежедневно нарастающую, мутный, не дающий сил сон, разорванный криками и стонами жизни, уходящей по каплe вместе с разумом. Тяжесть бабушкиного тела, тяжесть бабушкиного ужаса, тяжесть человеческого сознания, развинчивающегося, как старая пружина. И всего пара вещей, за которые можно держаться: лордовский голос по вечерам, его размытое лицо в окошке скайпа, и серая шапочка, которую я вяжу ему, сидя возле кровати и разговаривая с бабушкиными демонами вслух. Серая шапочка из колючей шерсти, слишком тёплая для Африки, расшитая старыми пуговицами, украшенная совиным орнаментом. Шерстяная нитка Ариадны. Лорд теперь гордо носит её зимой, эту шапку. Есть вещи, которые я хотела бы забыть, но у меня вряд ли получится.

Если отделить ноябрь от смерти, останется просто ноябрь. Фёдор Михалыч присылает мне шпионские фотографии НИИЧАВО, который и после ремонта выглядит вполне ретро-футуристично. Прошло три года, и я снова могу скучать по снегу с полным правом, без багровых тонов, без "Save Rosemary in time" в наушниках, без привкуса чистилища и йода, без смерти и без ада, с одной только жизнью вечной да нарнийским фонарём мистера Тумнуса, который здесь при желании даже можно разглядеть:

IMG_20161110_1057473_rewind


IMG_20161110_1057559_rewind
anna_earwen: (телефон)
Я живу на холме. Правильно: хочешь жить среди людей - выбирайся из холмов, забирайся на холмы, стой на сквозняках, под дождём и под солнцем. Зачем обитатели холмов выходят на поверхность? Затем же, зачем люди уходят к сидам на семь бесконечных лет - повинуясь любопытству, жажде не нового, но иного, внешнего, непостижимого, не включённого в тебя по умолчанию, но красивого, красивого, красивого. Потому что когда хрустальный гроб детства распахивается, хочется одного - прикоснуться к этому миру, убедиться, что ты не проходишь сквозь стены, отражаешься в зеркалах, оставляешь следы. Модусов познания всего два: инаковость и сопричастность, отчуждение и отождествление.

Я встретилась с бельгийским братом - заметьте, года ещё не прошло! И вместо сопричастности внезапно ударилась в инаковость. Нет, мы подозрительно мало меняемся, он так же красив и рыж, и снова без работы и без девушки, но энтропия нарастает, и мне странно говорить с ним о чём-либо кроме метафизики, а о метафизике говорить я почти разучилась. Устаканившиеся картины мира не звякают друг о друга так, как прежде, мне не хватает этого звона, честного цинизма, точного прицела. Вместо того, чтобы трепать имя Бога моего всуе, мы говорим - совсем немного - о любви и о людях, из которых она сделана. Роль рационального прагматика достаётся мне, я с удивлением слушаю речи Жульена - сентиментальные, невзрослые - и отмечаю про себя разницу в экспе. Я впервые чувствую себя старше. Это ново. Я не могу перестать говорить, думать и смотреть сны о бельгийском брате следующие несколько дней.

И снова только на работу можно положиться, как на оплот реальности в мире иллюзий. Сегодня целых двое человек поблагодарили за лекцию, выходя из аудитории. Один даже похвалил от широты души: "Well done, ma'am!" - я растерялась и не успела возмутиться.

*

Jan. 23rd, 2014 01:28 pm
anna_earwen: (solitude)
За утешением я хожу в библиотеку, на шестой этаж - бродить меж полок с английской литературой, почти наугад вытаскивая книги по принципу красивого корешка. Во-первых, мне нравится окружать себя непостижимым знанием - никакой жизни не хватит на эти россыпи - потому что оно больше меня, сразу масштабирует и как-то смиряет. Во-вторых, здесь не меньше трети книг - упоительный модерн, и не меньше четверти - издания викторианской печати, пахнущие старой колодой карт, погрызенные кое-где жучками, с кожаными переплётами и неповторяющимися орнаментами на обрезе - расплывшаяся кругами и точками сепия, бумагу для этого макали в какой-то химикат. Я сразу вспоминаю Вирджинию Вулф, заливающую тоску типографской краской, и папу, макающего квадратики фотобумаги в бензин с тем же абстрактным эффектом на выходе, только в багровых тонах - мы потом жили с этими бензиновыми обоями на кухне до самого отъезда в Африку.

Набираю разношёрстные томики английской эссеистики и иду на выход. Как обычно, две из пяти никто не брал со времён царя гороха, их при мне заносят в новый катaлог. Это тоже масштабирует: знать, что ты здесь, помимо прочего, ещё и для того, чтобы помнить - и давно умерших людей, и давно выцветшие обои. Хотя Шерлок Холмс со мной и не согласился бы.
anna_earwen: (solitude)
Света спрашивает: "Ну что, хэппи энд, и поминай, как звали?" - но я, видимо, ещё не выпала из возраста, в котором войну найти проще, чем любовь, а отказаться одинаково сложно от обеих. В Россию я ехала за войной (отказавшись от любви), в Африку вернулась за любовью, но легкомыслие бывает наказано, это справедливо, и война (как и любовь) не заканчивается на счёт три и не рассчитывается на три-четыре. Но и это смоют тропические ливни, которые что-то припустили, размочив мне сегодня башмаки. Ещё можно надеяться на солёные океанские воды, на мудрость отца Брауна, на терпение лорда Грегори и на милость божию. Или на себя и настойку валерианы.

Как неудобно быть ещё и телом!
anna_earwen: (road)
Фёдор Михалыч предупреждал: ломки не избежать! Ох уж эти скитальцы со стажем, всё-то они знают заранее.

Это похоже на разморозку. Сначала ты каменный и не можешь пошевелить языком, потом в конечностях начинает покалывать, потом ты истекаешь слезами. Как будто часть сердца я кое-как вырезала и похоронила в саду, между розовым кустом и гранатом, а теперь, вытащив его из земли после полутора лет, вставила обратно - и ещё удивляюсь, что оно сбоит.

Потому что нельзя заморозиться и переждать, пройти учения во сне, проснуться в новом мире. Начинаешь всегда ровно с того места, где сошёл когда-то с дистанции. Зато каждый сантиметр осознан и высечен позади пылающими рельсами, а миядзаковский поезд всё так же идёт - то по земле, то по воде, то по воздуху.

Ну здравствуй, солнечный ветер. Тебя не хватало.
anna_earwen: (телефон)
Христос воскресе, братья католики! А у нас ещё начало пути, и идти ещё долго, ночью снова падал снег, в который я уже определённо наигралась, мне катастрофически не спалось, всё было плохо, одно только и утешало - у кого-то завтра Пасха.

Зато сугробы по пути с работы/на работу исправно исписаны словами "ура", "весна", "наконец-то" и т.д., с произвольным количеством восклицательных. А в одном месте - явная "бабочка", которая получается, если ухнуться в сугроб и водить руками вверх-вниз. Бабочка некрупных размеров. Лет десять-одиннадцать, я думаю. Тот самый возраст, в котором у меня изменился мир.

А еще на моём холодильнике завелись четыре круглых магнита с розовыми буквами "L", "O", "V" и "E". Знаете, о чём я думаю, когда смотрю них? О том, что если бы у меня был ещё один комплект из четырёх таких же, я смогла бы выложить: "E V O L V E".

*

Feb. 27th, 2013 11:57 pm
anna_earwen: (телефон)
Напишу, раз поймала себя в хорошем настроении среди абсурда, печали, рассеяния ума и прочей энтропии, продолжающей неуклонно нарастать: мне очень нравится февраль. Покоцанные сугробы, люк канализации, выглядывающий откуда-то снизу, из снежной пещеры, небо высокое и какое-то... разреженное, пахнущее озоном, а в нём - самолётные росчерки вдоль и поперёк. Совершенно немыслимо подсвечивает сахарные полуразвалившиеся балкончики, на одном - пестрая сияющая вертушка, на другом - ёлочные игрушки: красные шарики, деревянные лошадки. Это уже весна, она мне уже нравится. Всё остальное мне тоже нравится. И не нравится. Потому что love-hate - мой стиль по жизни, мой жанр и моя стезя, хоть убейте. Только двоих я люблю без добавок и консервантов: Бога и сестру. Сестру и Бога.
anna_earwen: (top hat)
Снега растаяли, пошли ирландские дожди, я снова гуляю без шапки и перчаток, в лохматой клетчатой юбке и бабушкиных резиновых сапогах, рассекая бездонные дубненские лужи. Мои новые сережки из бутылочных пробок со вписанными в них британскими флагами имеют успех: продавщица джинсов потрогала и спросила, сама ли я это сделала. Продавец турецких пуховиков и вовсе растрогался, сказал, что оценил, что и сам панковал когда-то в молодости, "а потом бросил эту дурь" - впрочем, всё-таки отрекомендовал мне местную панк-группу и посоветовал ехать за курткой во град Москву.

Но это еще что, вот охранник в ближайшем филиале сбербанка, где я регулярно стою в очередях за бабушкиной пенсией, сегодня поинтересовался моим здоровьем и настроением, а также поздравил с попаданием на первый план первой полосы местной газетки, чуть ли не в центр фотографии: "Ну, там выпускной, и ты такая - в черном колпаке!" Я яростно трясла головой, отнекиваясь от наглого поклёпа, но переубедить лжесвидетеля не удалось, и я теперь почти верю, что где-то в недрах Соляриса живёт моя точная копия, двойник, дубль в чёрном колпаке. Наверняка не читает книг и дурно одевается.

Я иду по расквашенным улицам с привычно-счастливым лицом и думаю о том, что хочется прикинуться мертвой наперекор всем воспалённо-живым, что ЖЖ уже не тот, и нам срочно надо браться за сердца и за разум, что формулировки теряешь, когда отпускаешь слова попастись, а потом не собираешь обратно это сирое стадо, что я скоро увижу Африку, и это будет странно, что из какого-то окна вкусно пахнет... имбирем? Мускатом? Нет, зеленым хмели-сунели, который я успела полюбить, потому что научилась им пользоваться.

Brains!

Sep. 23rd, 2012 05:38 pm
anna_earwen: (solitude)
Я понимаю, почему здесь живые всё время требуют доказать, что ты не труп. Потому что зомби-апокалипсис - та ещё фабрика мертвецов: никогда не знаешь, откуда придёт зараза. Слишком много больных, недодержанных в карантине, раз пожмёшь не ту руку - и пятна идут по коже. Каждый житель - носитель болезни по умолчанию. Ну-ка, докажи свою чистоту!

А я смерть как не люблю доказывать. Ничего, кроме теорем и существования Бога. Впрочем, и последнее-то с первым...

Brains!

Sep. 23rd, 2012 05:38 pm
anna_earwen: (solitude)
Я понимаю, почему здесь живые всё время требуют доказать, что ты не труп. Потому что зомби-апокалипсис - та ещё фабрика мертвецов: никогда не знаешь, откуда придёт зараза. Слишком много больных, недодержанных в карантине, раз пожмёшь не ту руку - и пятна идут по коже. Каждый житель - носитель болезни по умолчанию. Ну-ка, докажи свою чистоту!

А я смерть как не люблю доказывать. Ничего, кроме теорем и существования Бога. Впрочем, и последнее-то с первым...
anna_earwen: (телефон)
...Нет, видимо, не отпустит, пока не солью что-нибудь сюда, в ноосферу. Не ложиться спать раньше двух - нормально. Ненормально делать это каждый божий день. Не видеть сны - нормально. Но не для меня.

Я начала собирать вещи. Может, в этом все дело? Я же всегда боялась энтропии, предпочитала барокко и умела собрать две стороны кубика Рубика. А вещи собирать - это вам не кубик-рубик. Впрочем, есть и параллели: в процессе сбора одного вынужденно разваливаешь другое, и вот эта стратегическая фаза, когда хаос - по обе стороны, а вся структура происходящего - в голове, - мучительна. Гадаю, откуда дискомфорт: ответственность разума за жизнь на земле? сад расходящихся тропок? или я просто волнуюсь, когда не вижу пол под слоем тесктильных отходов?

Я оставляю в Африке костюм ангела. И костюм черного всадника - тоже оставляю. И еще, подозреваю, с десяток других костюмов, менее материальных, не менее значимых. Я оставляю в Африке костюм Кэндис Найт. Я оставляю в Африке костюм своей мамы.

У меня огромный ярко-красный чемодан с надписью "Hero" - вместо старого зеленого, с надписью "Tosca". У меня впереди еще один месяц.

И всё.
anna_earwen: (телефон)
...Нет, видимо, не отпустит, пока не солью что-нибудь сюда, в ноосферу. Не ложиться спать раньше двух - нормально. Ненормально делать это каждый божий день. Не видеть сны - нормально. Но не для меня.

Я начала собирать вещи. Может, в этом все дело? Я же всегда боялась энтропии, предпочитала барокко и умела собрать две стороны кубика Рубика. А вещи собирать - это вам не кубик-рубик. Впрочем, есть и параллели: в процессе сбора одного вынужденно разваливаешь другое, и вот эта стратегическая фаза, когда хаос - по обе стороны, а вся структура происходящего - в голове, - мучительна. Гадаю, откуда дискомфорт: ответственность разума за жизнь на земле? сад расходящихся тропок? или я просто волнуюсь, когда не вижу пол под слоем тесктильных отходов?

Я оставляю в Африке костюм ангела. И костюм черного всадника - тоже оставляю. И еще, подозреваю, с десяток других костюмов, менее материальных, не менее значимых. Я оставляю в Африке костюм Кэндис Найт. Я оставляю в Африке костюм своей мамы.

У меня огромный ярко-красный чемодан с надписью "Hero" - вместо старого зеленого, с надписью "Tosca". У меня впереди еще один месяц.

И всё.
anna_earwen: (here comes the sun)
В ветеринарной клинике сказочные коты: дрыхнут на стульях в приемной, вальяжно расхаживают между кабинетами, распушив хвосты, сворачиваются по-хозяйски в кресле ветеринара, когда тот выходит за рентгеновским снимком. В ветеринарной клинике сказочные ветеринары: каждый похож на Хэрриота. Только я все равно предпочла бы не бывать там вообще никогда, за исключением ежегодных прививок. Сегодня мы оставили в клинике ребенка, которого пес-оборотень Лис чуток придушил ошейником (приучать к ошейнику, ага!) - привет, собачья астма! Если у меня будут дети - умру от инфаркта. Бессловесных совершенно отчаянно жалко. Завтра забираем, но это же еще дожить.

Из других новостей - у нас осень на всю голову (говорю о погоде, чтобы не скатиться в туманную личную жизнь) - краснеют кленодубы, сухие листья сбиваются шуршавыми кучками вдоль обочин, облака плаксивы и обеспокоены, в Дурбане - шторма, и всякое живое тело обостряется, почуяв переход: все хроники, трезвенники и язвенники вспоминают о боли и воздержании, вытаскивают теплые одеяла и дружно заваривают чай.

Я же пощусь, молюсь и читаю Честертона - оказывается, "Человек, который был четвергом" начинается со стихотворения, которого не было в русском издании, прочитанном в незапамятном году. А может, оно было, но в нем не было Честертона - или меня. Зато теперь в нем есть оба, и оно внезапно объясняет всё. )
anna_earwen: (here comes the sun)
В ветеринарной клинике сказочные коты: дрыхнут на стульях в приемной, вальяжно расхаживают между кабинетами, распушив хвосты, сворачиваются по-хозяйски в кресле ветеринара, когда тот выходит за рентгеновским снимком. В ветеринарной клинике сказочные ветеринары: каждый похож на Хэрриота. Только я все равно предпочла бы не бывать там вообще никогда, за исключением ежегодных прививок. Сегодня мы оставили в клинике ребенка, которого пес-оборотень Лис чуток придушил ошейником (приучать к ошейнику, ага!) - привет, собачья астма! Если у меня будут дети - умру от инфаркта. Бессловесных совершенно отчаянно жалко. Завтра забираем, но это же еще дожить.

Из других новостей - у нас осень на всю голову (говорю о погоде, чтобы не скатиться в туманную личную жизнь) - краснеют кленодубы, сухие листья сбиваются шуршавыми кучками вдоль обочин, облака плаксивы и обеспокоены, в Дурбане - шторма, и всякое живое тело обостряется, почуяв переход: все хроники, трезвенники и язвенники вспоминают о боли и воздержании, вытаскивают теплые одеяла и дружно заваривают чай.

Я же пощусь, молюсь и читаю Честертона - оказывается, "Человек, который был четвергом" начинается со стихотворения, которого не было в русском издании, прочитанном в незапамятном году. А может, оно было, но в нем не было Честертона - или меня. Зато теперь в нем есть оба, и оно внезапно объясняет всё. )
anna_earwen: (телефон)
Забавно у меня с этими вашими праздниками: день святого Валентина я торжественно отметила в кабинете научного руководителя, и день всех тетенек, видимо, справлю там же. С другой стороны, нечего примазываться: I am still officially single, а к тетенькам себя и подавно не причисляю - не дождетесь! Хотя весьма символично будет помахать в женский день рапирой, отстаивая чистоту знаний, заключающуюся в чистоте эксперимента, на чистоте которого я настаиваю и непорочность которого защищаю. Безымянных рецензентов я надеюсь повергнуть силой слова. Если слово мое не будет веско, придется тупо прихлопнуть дебаты увесистым численным кирпичом, заложив таким образом краеугольный камень академической карьеры (woot woot) - оба слова неловко произносить, особенно второе, но это все панки знакомые учили святой безграмотной нищете - впрочем, мне из этого джентльменского набора по-прежнему гарантировано все, кроме святости.

Мужайтесь, люди - я это всерьез. В папке PhD закономерно появилась папка articles. В папке articles помимо сугубо-научных звонких аббревиатур появилась папка curious weird and strange. Там одна статья. Я скоро ее прочитаю.

Но это не романтика, это работа. По сердечным делам я отлучаюсь разве что в ближайшую Нарнию захолустного рая проржавевших эмалированных чайников, и еще - в букинистический, совмещенный с сэконд-хендом, лавкой древностей и прочим старье-берем. Видимо, всеобщая проржавленность и дырявость сущего лучше всего совпадает с господствующим настроением: воскресить всех призраков, пересчитать, погладить по голове, поставить на учет и протереть алебастровые памятники. Убедиться, что все они - мертвы. Я не знаю, что делать с живыми.
anna_earwen: (телефон)
Забавно у меня с этими вашими праздниками: день святого Валентина я торжественно отметила в кабинете научного руководителя, и день всех тетенек, видимо, справлю там же. С другой стороны, нечего примазываться: I am still officially single, а к тетенькам себя и подавно не причисляю - не дождетесь! Хотя весьма символично будет помахать в женский день рапирой, отстаивая чистоту знаний, заключающуюся в чистоте эксперимента, на чистоте которого я настаиваю и непорочность которого защищаю. Безымянных рецензентов я надеюсь повергнуть силой слова. Если слово мое не будет веско, придется тупо прихлопнуть дебаты увесистым численным кирпичом, заложив таким образом краеугольный камень академической карьеры (woot woot) - оба слова неловко произносить, особенно второе, но это все панки знакомые учили святой безграмотной нищете - впрочем, мне из этого джентльменского набора по-прежнему гарантировано все, кроме святости.

Мужайтесь, люди - я это всерьез. В папке PhD закономерно появилась папка articles. В папке articles помимо сугубо-научных звонких аббревиатур появилась папка curious weird and strange. Там одна статья. Я скоро ее прочитаю.

Но это не романтика, это работа. По сердечным делам я отлучаюсь разве что в ближайшую Нарнию захолустного рая проржавевших эмалированных чайников, и еще - в букинистический, совмещенный с сэконд-хендом, лавкой древностей и прочим старье-берем. Видимо, всеобщая проржавленность и дырявость сущего лучше всего совпадает с господствующим настроением: воскресить всех призраков, пересчитать, погладить по голове, поставить на учет и протереть алебастровые памятники. Убедиться, что все они - мертвы. Я не знаю, что делать с живыми.
anna_earwen: (telephone)
Две тыщи девятый. Универская крыша. Страх, ужас и апокалипсис. Хотя нет. На этом снимке - всё ещё большие надежды. Страх, ужас и апокалипсис начнутся чуть позже, чтобы закончиться только в две тыщи одинадцатом. Мы просолили немало земли, мы истребили немало деревьев, не жалея бумаги.

here_comes_the_sun


Но лучше всего, конечно - пять звездочек пост-апокалипсис, когда все уже умерли, а трава по-прежнему растет. Даже на крышах. Даже на универских.

P.S. Вообще же, с умным видом хочу сказать следующее: самое главное в человеческих отношениях - снятие с любимого всякой экзистенциальной ответственности. Если во мне ад - я сама борюсь с адом. А тебя я просто люблю. Потому что не могу иначе.
anna_earwen: (telephone)
Две тыщи девятый. Универская крыша. Страх, ужас и апокалипсис. Хотя нет. На этом снимке - всё ещё большие надежды. Страх, ужас и апокалипсис начнутся чуть позже, чтобы закончиться только в две тыщи одинадцатом. Мы просолили немало земли, мы истребили немало деревьев, не жалея бумаги.

here_comes_the_sun


Но лучше всего, конечно - пять звездочек пост-апокалипсис, когда все уже умерли, а трава по-прежнему растет. Даже на крышах. Даже на универских.

P.S. Вообще же, с умным видом хочу сказать следующее: самое главное в человеческих отношениях - снятие с любимого всякой экзистенциальной ответственности. Если во мне ад - я сама борюсь с адом. А тебя я просто люблю. Потому что не могу иначе.
anna_earwen: (телефон)
Дни разделились на черные и белые: во время белых я бегаю по потолку от предвкушения "it's gonna be the way you always thought it would be, but it's gonna be no illusion", от ощущения моста под ногами и воздуха вокруг, даром, для всех и чтобы никто не ушел обиженным. Во время черных я снова бегаю по потолку, но по другому поводу: я слишком рациональна для истерики и слишком спокойна для паники, но я все-таки официально - скудельный сосуд, и мне жутко. Не конкретно: я не боюсь ни бомжей, ни снега, ни одиночества, ни отсутствия смысла, ни отсутствия денег - я просто боюсь. Телом. Это как на американских горках: вообще-то весело, но дышать все равно нечем. Поэтому я теперь читаю только англичанских англичан, а френд-ленту пришлось временно разбить на светлых и темных - я читаю только тех, на кого есть силы. И люди, и книги делятся на гармонизаторов и наоборот, на держателей и раскачивателей (это цитаты), а с моей нынешней амплитудой лишний толчок способен ненароком снести не только с осей, но и с катушек.

Зато на день святого Валентина у меня большие планы: встреча с научным руководителем. Обсудим темы для PhD. Он мне - стипендию, я ему - разум и чувства.

Эх, давно не было во мне столько веселой жути, скрипки и дудочки. Давно мир не лепился так хорошо. И вообще... Давненько Гэндальф не заглядывал.

anna_earwen: (телефон)
Дни разделились на черные и белые: во время белых я бегаю по потолку от предвкушения "it's gonna be the way you always thought it would be, but it's gonna be no illusion", от ощущения моста под ногами и воздуха вокруг, даром, для всех и чтобы никто не ушел обиженным. Во время черных я снова бегаю по потолку, но по другому поводу: я слишком рациональна для истерики и слишком спокойна для паники, но я все-таки официально - скудельный сосуд, и мне жутко. Не конкретно: я не боюсь ни бомжей, ни снега, ни одиночества, ни отсутствия смысла, ни отсутствия денег - я просто боюсь. Телом. Это как на американских горках: вообще-то весело, но дышать все равно нечем. Поэтому я теперь читаю только англичанских англичан, а френд-ленту пришлось временно разбить на светлых и темных - я читаю только тех, на кого есть силы. И люди, и книги делятся на гармонизаторов и наоборот, на держателей и раскачивателей (это цитаты), а с моей нынешней амплитудой лишний толчок способен ненароком снести не только с осей, но и с катушек.

Зато на день святого Валентина у меня большие планы: встреча с научным руководителем. Обсудим темы для PhD. Он мне - стипендию, я ему - разум и чувства.

Эх, давно не было во мне столько веселой жути, скрипки и дудочки. Давно мир не лепился так хорошо. И вообще... Давненько Гэндальф не заглядывал.

October 2017

S M T W T F S
1234567
89 10 111213 14
151617 18192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 19th, 2017 04:26 pm
Powered by Dreamwidth Studios