anna_earwen: (телефон)
Я сидела в директорской приемной и вертела в руках кстати оказавшуюся на столе секретарши морскую раковину с длинными, гладкими шипами, откуда-то из синей сонной глубины, с той стороны, с картины Йерки. Сидела и пыталась понять, на что намекает мироздание, второй раз заставляя меня слоняться по прихожим и обивать пороги в поисках запасных ключей - свои-то я захлопнула в комнате. Вместе с пальто и важной работой. Вот! Дело в работе: "Жизнь коротка, а ты недостаточно несерьезна - берегись."

Об этой очень русской привычке закутывать заколдованным одеялом и вообще язычески оперсонаживать мир мы говорили с Таней и Светой в прошедшую субботу, говорили под пироги и чай, и еще под Йерку за стеной - говорили, вдосталь нагулявшись по Москве: Света ведет меня по ней так, что навстречу попадаются то диковинные дома за диковинными решетками, то нездешняя церковка с бёртоновскими завитушками без единого повтора, с единорогами на поручнях, львами на дверях и цветами на стенах. Одна кремлевкая башня вдруг оказалась готической архитектуры - оттого, что я заметила это сама, появилось какое-то родство, пусть и странное - другого всё равно не завезли, а мне почему-то грустно ходить по Москве и чувствовать себя заезжей мисс Браун - может, потому, что на родине всякой истинной мисс Браун я немедленно стану заезжей мисс с трудновыговариваемой фамилией. Вы же понимаете, что мне некуда деваться, и единственная надежда теперь - на небесный Иерусалим?

Мне запомнился памятник порокам, совращающим детей - ровно там, где московские и примазавшиеся к ним невесты рассекают в кринолинах белыми павлинами, сверкая из-под юбок черными осенними сапогами. Со всей серьезностью. Со всем сюром.

Я другой Москву и не вижу: только пеструю и давным-давно сошедшую с ума, так, что чуешь неладное, когда она прикидывается нормальной. Потому что буйные - буянят, с ними можно бороться бромом, смирительной рубашкой и святой водой. А притаившиеся?

Четыре часа чистого чтения, проведенные в электричке Москва-Солярис, позволили мне очень кстати дочитать "Дом, в котором", о котором я уже, кажется, всё сказала в комментариях к какому-то прошлому посту, и теперь я пытаюсь понять, кто кого: то ли я натягиваю мариам-петросяновскую реальность на то, что вокруг, то ли то, что вокруг, вконец оперсонажилось и добралось до печатного слова, то ли это снова voices in my head, и в реальности всё не так, как на самом деле. Пока я читала "Дом", в доме сломались старые дедушкины часы с грустной-грустной мелодией, под которую я когда-то просыпалась в школу. Молиться, поститься, читать Честертона! Хотя - нет, сначала - Феликса Максимова: глупо было бы взять и выбросить бесценный опыт на московскую мостовую, под иголки каблучков, которыми здесь так акробатически цокают девушки-эквилибристки.

А еще я в субботу попала на концерт Dead Can Dance. Уже в метро заметила - люди едут, как на мессу: нарядно одетые, светлые, улыбающиеся друг другу. "Вы не знаете, как пройти в крокус сити холл?" - "Не знаю, но иду туда же!" Ну что вам сказать. Я сидела на галёрке с биноклем, подобрав волосы, в длинной черной юбке, чуть-чуть жалела, что мне не двадцать, улыбалась и обмирала. Потому что Лиза Джеррард по-прежнему - прекраснейшая из женщин. А видели бы вы, как она улыбается. А слышали бы вы, как она поёт. А постояли бы вы, хлопая в ладоши до боли, до тех пор, пока весь зал не встал, не загудел, не запел, не затопал ногами... Они вышли на бис пять раз. Они действительно живые. И люминесцируют.






Lisa Gerrard

Lisa Gerrard

Lisa Gerrard and Brendan Perry







...А потом мы с Таней разбирали диван, советуясь с гуглом и ютубом. А потом был удивительно солнечный день - Покров - и Даша отвела меня в Кэрроловское кафе, где я остро пожалела об оставленном в Дубне цилиндре. Даша, конечно, красавица: если трезвым взором оглядеть моих друзей, сразу станет ясно, что выбираю я их по внешним признакам. Хорошо, что красота, которая мне нравится, коррелирует с мозгом. Это целая тема для научной статьи.
anna_earwen: (телефон)
Я сидела в директорской приемной и вертела в руках кстати оказавшуюся на столе секретарши морскую раковину с длинными, гладкими шипами, откуда-то из синей сонной глубины, с той стороны, с картины Йерки. Сидела и пыталась понять, на что намекает мироздание, второй раз заставляя меня слоняться по прихожим и обивать пороги в поисках запасных ключей - свои-то я захлопнула в комнате. Вместе с пальто и важной работой. Вот! Дело в работе: "Жизнь коротка, а ты недостаточно несерьезна - берегись."

Об этой очень русской привычке закутывать заколдованным одеялом и вообще язычески оперсонаживать мир мы говорили с Таней и Светой в прошедшую субботу, говорили под пироги и чай, и еще под Йерку за стеной - говорили, вдосталь нагулявшись по Москве: Света ведет меня по ней так, что навстречу попадаются то диковинные дома за диковинными решетками, то нездешняя церковка с бёртоновскими завитушками без единого повтора, с единорогами на поручнях, львами на дверях и цветами на стенах. Одна кремлевкая башня вдруг оказалась готической архитектуры - оттого, что я заметила это сама, появилось какое-то родство, пусть и странное - другого всё равно не завезли, а мне почему-то грустно ходить по Москве и чувствовать себя заезжей мисс Браун - может, потому, что на родине всякой истинной мисс Браун я немедленно стану заезжей мисс с трудновыговариваемой фамилией. Вы же понимаете, что мне некуда деваться, и единственная надежда теперь - на небесный Иерусалим?

Мне запомнился памятник порокам, совращающим детей - ровно там, где московские и примазавшиеся к ним невесты рассекают в кринолинах белыми павлинами, сверкая из-под юбок черными осенними сапогами. Со всей серьезностью. Со всем сюром.

Я другой Москву и не вижу: только пеструю и давным-давно сошедшую с ума, так, что чуешь неладное, когда она прикидывается нормальной. Потому что буйные - буянят, с ними можно бороться бромом, смирительной рубашкой и святой водой. А притаившиеся?

Четыре часа чистого чтения, проведенные в электричке Москва-Солярис, позволили мне очень кстати дочитать "Дом, в котором", о котором я уже, кажется, всё сказала в комментариях к какому-то прошлому посту, и теперь я пытаюсь понять, кто кого: то ли я натягиваю мариам-петросяновскую реальность на то, что вокруг, то ли то, что вокруг, вконец оперсонажилось и добралось до печатного слова, то ли это снова voices in my head, и в реальности всё не так, как на самом деле. Пока я читала "Дом", в доме сломались старые дедушкины часы с грустной-грустной мелодией, под которую я когда-то просыпалась в школу. Молиться, поститься, читать Честертона! Хотя - нет, сначала - Феликса Максимова: глупо было бы взять и выбросить бесценный опыт на московскую мостовую, под иголки каблучков, которыми здесь так акробатически цокают девушки-эквилибристки.

А еще я в субботу попала на концерт Dead Can Dance. Уже в метро заметила - люди едут, как на мессу: нарядно одетые, светлые, улыбающиеся друг другу. "Вы не знаете, как пройти в крокус сити холл?" - "Не знаю, но иду туда же!" Ну что вам сказать. Я сидела на галёрке с биноклем, подобрав волосы, в длинной черной юбке, чуть-чуть жалела, что мне не двадцать, улыбалась и обмирала. Потому что Лиза Джеррард по-прежнему - прекраснейшая из женщин. А видели бы вы, как она улыбается. А слышали бы вы, как она поёт. А постояли бы вы, хлопая в ладоши до боли, до тех пор, пока весь зал не встал, не загудел, не запел, не затопал ногами... Они вышли на бис пять раз. Они действительно живые. И люминесцируют.



...А потом мы с Таней разбирали диван, советуясь с гуглом и ютубом. А потом был удивительно солнечный день - Покров - и Даша отвела меня в Кэрроловское кафе, где я остро пожалела об оставленном в Дубне цилиндре. Даша, конечно, красавица: если трезвым взором оглядеть моих друзей, сразу станет ясно, что выбираю я их по внешним признакам. Хорошо, что красота, которая мне нравится, коррелирует с мозгом. Это целая тема для научной статьи.
anna_earwen: (smile)
Читать вслух Честертона человеку за тридевять с половиной земель отсюда до двух часов ночи. Я хочу быть аудиокнигой: говорить чужое вслух так, чтобы человеку стало еще понятней. Начать день с кофейной джезвы (каждое утро ровно три секунды выбираю, которую взять: на полторы или на две с половиной чашки?) и славно-английского: "A simple plot, but I know - one day, good things are coming our way". За спиной у меня - крылатые призраки, за плечами - крылатые ангелы, а впереди - заполночное открытие олимпиады в Лондоне. Независимая от родителей жизнь скособочилась в ночь и "я ничего не успеваю", зато I dreamt it till it was true. Вот как-то так:

"Как хорошо, что кроме меня есть и другие люди" )

Я увидела малиновку в НИИЧАВО и шла за ней, памятуя о Френсис Бёрнетт, до тех пор, пока та (малиновка, а не Френсис) не слетела с человечьей тропы куда-то в термоядерную глушь. А еще я по дороге в канареечный пункт русской кухни все время встречаюсь с компанией фриков физиков, которые всякий раз - клянусь - говорят только об интегральных исчислениях. И мне, представьте, всякий раз становится стыдно - потому что мне нет дела до интегральных исчислений.
anna_earwen: (smile)
Читать вслух Честертона человеку за тридевять с половиной земель отсюда до двух часов ночи. Я хочу быть аудиокнигой: говорить чужое вслух так, чтобы человеку стало еще понятней. Начать день с кофейной джезвы (каждое утро ровно три секунды выбираю, которую взять: на полторы или на две с половиной чашки?) и славно-английского: "A simple plot, but I know - one day, good things are coming our way". За спиной у меня - крылатые призраки, за плечами - крылатые ангелы, а впереди - заполночное открытие олимпиады в Лондоне. Независимая от родителей жизнь скособочилась в ночь и "я ничего не успеваю", зато I dreamt it till it was true. Вот как-то так:

"Как хорошо, что кроме меня есть и другие люди" )

Я увидела малиновку в НИИЧАВО и шла за ней, памятуя о Френсис Бёрнетт, до тех пор, пока та (малиновка, а не Френсис) не слетела с человечьей тропы куда-то в термоядерную глушь. А еще я по дороге в канареечный пункт русской кухни все время встречаюсь с компанией фриков физиков, которые всякий раз - клянусь - говорят только об интегральных исчислениях. И мне, представьте, всякий раз становится стыдно - потому что мне нет дела до интегральных исчислений.

Meantime

Apr. 27th, 2012 11:14 pm
anna_earwen: (road)
Собираю документальные свидетельства своего существования, разглядываю картинки в паспортах. Вот мне 14, на мне мальчуковая полосатая футболка, у меня вихры торчат из-за ушей, я страшно похожа на папу. А вот - мне 18, вихры никуда не делись, но я уже однозначно девочка и однозначная мама. Мои родители никогда не были похожи на брата и сестру. Они похожи на солнце и луну, на юг и север. Мне нравится быть чем-то третьим и мотаться между полюсами.

Тем временем статья ушла в журнал, вещи складываются в чемодан под патристику, все идет по плану. Линейный сюжет, прощай. Теперь главное - не сбиться в полный артхаоcус. Но НИИЧАВО выписывает мне пропуск, а бельгийский брат на прощание просит: "Let me know when you land" - серьезно и важно.

Exodus )

Meantime

Apr. 27th, 2012 11:14 pm
anna_earwen: (road)
Собираю документальные свидетельства своего существования, разглядываю картинки в паспортах. Вот мне 14, на мне мальчуковая полосатая футболка, у меня вихры торчат из-за ушей, я страшно похожа на папу. А вот - мне 18, вихры никуда не делись, но я уже однозначно девочка и однозначная мама. Мои родители никогда не были похожи на брата и сестру. Они похожи на солнце и луну, на юг и север. Мне нравится быть чем-то третьим и мотаться между полюсами.

Тем временем статья ушла в журнал, вещи складываются в чемодан под патристику, все идет по плану. Линейный сюжет, прощай. Теперь главное - не сбиться в полный артхаоcус. Но НИИЧАВО выписывает мне пропуск, а бельгийский брат на прощание просит: "Let me know when you land" - серьезно и важно.

Exodus )
anna_earwen: (books and owls)
Ровно сто двадцать лет назад в Блюмфонтейне родился мальчик, такой беленький и голубоглазый, что негритянка, прислуживающая в доме, выкрала его однажды утром, чтобы вернуть тем же вечером к великой радости родителей. На возмущенные расспросы она неловко ответила, что носила младенца к себе в деревню - показать, ибо ни один человек в деревне никогда раньше не видел столь прекрасное дитя. Мальчика звали Джон Рональд Руэл Толкиен.

Мы проезжали Блюмфонтейн в незапамятном 2007 году, по пути из Кейптауна в Преторию. Ныне это постылый захолустный городок с большим стадионом и пыльными обочинами, где мы останавливались, окликая прохожих: "Простите, вы не знаете, где дом, в котором родился Толкиен?" - "Кто?" - "Толкиен!" - "..." - "Властелин Колец?" - "А! Это то, что в кино?" - "Ага!" - "А что, режиссер тут родился?!" - "..."

Информационный киоск оказался заперт (спасибо, что не заколочен), но мы нашли-таки следы JRRT - не помню, как - голос сердца привел, не иначе. На витиеватой калитке одного английского домика нашлась уютная овальная табличка, гласившая: "HOBBIT Boutique Hotel". Не слишком смутившись странным сочетанием слов, мы вломились в дом, предварительно вытерев ноги о половичок. Дом оказался частной гостиницей в шесть комнат. Нас встретил хозяин: длинноволосый высокий мужчина с рассеянным взглядом, добрым смехом и хорошими манерами - этакий стареющий эльф, пропустивший последний корабль; законный председатель местной ассоциации толкинистов (о да: граф был единственным участником одного тайного общества (с)) Он рассказал, что дом Толкиенов не сохранился, зато стоит и поныне протестантская церковь, где они молились, а на местном кладбище, где больше не хоронят - могила Артура Руэла - Толкиена-отца. Мы еще поболтали немного, согласились в нелестной оценке ПиДжеевского творчества, прошлись по викториански обставленным комнатам (на двери каждой - табличка с именем, вышитым крестиком: Леголас, Гимли, Фродо, Арвен...), и устремились на кладбище - снять шляпы.

Над кладбищем парили каменные ангелы с отколовшимися головами. Небольшие ангельские головы смотрели вполоборота из травы, как спелые яблоки. Мы долго бродили по дорожкам из неубранных листьев, читая имена английских офицеров, павших во времена англо-бурской. Наконец, нашлась могила Артура - единственная на всем пустынном кладбище, еще вызывающая у живых хоть какой-то интерес: красиво выложенная белыми камнями, с букетом чуть подвявших, но не совсем еще мертвых цветов.

А потом мы сидели в захолустном кафе с видом на местную достопримечательность - городской пруд, в котором плавали три тощих утки - и долго-долго ждали кофе, разрываясь от неразделенности тайного знания, которому дóлжно быть явным, и невнятной обиды на землю, которая вот так просто - забывает. Потому что эльфы ушли.

Но Толкиен жив. И жив Фродо. Because the road goes ever on and on.

anna_earwen: (books and owls)
Ровно сто двадцать лет назад в Блюмфонтейне родился мальчик, такой беленький и голубоглазый, что негритянка, прислуживающая в доме, выкрала его однажды утром, чтобы вернуть тем же вечером к великой радости родителей. На возмущенные расспросы она неловко ответила, что носила младенца к себе в деревню - показать, ибо ни один человек в деревне никогда раньше не видел столь прекрасное дитя. Мальчика звали Джон Рональд Руэл Толкиен.

Мы проезжали Блюмфонтейн в незапамятном 2007 году, по пути из Кейптауна в Преторию. Ныне это постылый захолустный городок с большим стадионом и пыльными обочинами, где мы останавливались, окликая прохожих: "Простите, вы не знаете, где дом, в котором родился Толкиен?" - "Кто?" - "Толкиен!" - "..." - "Властелин Колец?" - "А! Это то, что в кино?" - "Ага!" - "А что, режиссер тут родился?!" - "..."

Информационный киоск оказался заперт (спасибо, что не заколочен), но мы нашли-таки следы JRRT - не помню, как - голос сердца привел, не иначе. На витиеватой калитке одного английского домика нашлась уютная овальная табличка, гласившая: "HOBBIT Boutique Hotel". Не слишком смутившись странным сочетанием слов, мы вломились в дом, предварительно вытерев ноги о половичок. Дом оказался частной гостиницей в шесть комнат. Нас встретил хозяин: длинноволосый высокий мужчина с рассеянным взглядом, добрым смехом и хорошими манерами - этакий стареющий эльф, пропустивший последний корабль; законный председатель местной ассоциации толкинистов (о да: граф был единственным участником одного тайного общества (с)) Он рассказал, что дом Толкиенов не сохранился, зато стоит и поныне протестантская церковь, где они молились, а на местном кладбище, где больше не хоронят - могила Артура Руэла - Толкиена-отца. Мы еще поболтали немного, согласились в нелестной оценке ПиДжеевского творчества, прошлись по викториански обставленным комнатам (на двери каждой - табличка с именем, вышитым крестиком: Леголас, Гимли, Фродо, Арвен...), и устремились на кладбище - снять шляпы.

Над кладбищем парили каменные ангелы с отколовшимися головами. Небольшие ангельские головы смотрели вполоборота из травы, как спелые яблоки. Мы долго бродили по дорожкам из неубранных листьев, читая имена английских офицеров, павших во времена англо-бурской. Наконец, нашлась могила Артура - единственная на всем пустынном кладбище, еще вызывающая у живых хоть какой-то интерес: красиво выложенная белыми камнями, с букетом чуть подвявших, но не совсем еще мертвых цветов.

А потом мы сидели в захолустном кафе с видом на местную достопримечательность - городской пруд, в котором плавали три тощих утки - и долго-долго ждали кофе, разрываясь от неразделенности тайного знания, которому дóлжно быть явным, и невнятной обиды на землю, которая вот так просто - забывает. Потому что эльфы ушли.

Но Толкиен жив. И жив Фродо. Because the road goes ever on and on.

anna_earwen: (Default)
Если судить по этому странному утру, новый год начался с ослепительного солнца. Я с восьми часов утра попеременно то помогаю щенку прятать косточку под диван, то сплю на диване и смотрю сны про щенка. Как видите, круг моих жизненный интересов в этом году замкнут и остро заточен.

У меня вчера был первый совсем внутри-семейный новый год за последние пять лет, и первый совсем счастливый за последние два. В одном убеждаюсь: чем дальше, тем лучше. Мне нравится такая динамика. Мы весело готовили два дня и по очереди настраивали гитару, а потом в числе прочего пели вот это:



...И я безбожно врала вторым (alto) голосом, хотя и говорила чистую правду. Может, потому, что вот такая я заколдованная девочка: без лажи могу только соло - или церковное.

Это будет хороший год, потому что мы так хотим - and we will make it so.
anna_earwen: (Default)
Если судить по этому странному утру, новый год начался с ослепительного солнца. Я с восьми часов утра попеременно то помогаю щенку прятать косточку под диван, то сплю на диване и смотрю сны про щенка. Как видите, круг моих жизненный интересов в этом году замкнут и остро заточен.

У меня вчера был первый совсем внутри-семейный новый год за последние пять лет, и первый совсем счастливый за последние два. В одном убеждаюсь: чем дальше, тем лучше. Мне нравится такая динамика. Мы весело готовили два дня и по очереди настраивали гитару, а потом в числе прочего пели вот это:



...И я безбожно врала вторым (alto) голосом, хотя и говорила чистую правду. Может, потому, что вот такая я заколдованная девочка: без лажи могу только соло - или церковное.

Это будет хороший год, потому что мы так хотим - and we will make it so.
anna_earwen: (Default)
- А по воскресеньям мы будем заказывать пиццу. Чтобы не готовить. Нам же хватит одной пиццы на двоих? - Так бабушка мечтает о безмятежной буржуазной жизни в подмосковном академгородке, откуда бысть пошла ваша непокорная. Не знаю, хватит ли академзарплаты да ее пенсии на то, чтобы столоваться в ресторациях на регулярной основе, но не спорю: я сама из тех, кто любит одеваться, украшаться, благоухать и вообще сжигать купюры на священном огне красоты, а здесь не пишу об этом просто чтобы за умную сойти. В мiру можно и за красивую, потому что сойти за красивую - условие необходимое и достаточное, если вы понимаете, о чем я.

И если у бабушки воскресенья будущей жизни расписаны на год вперед, у меня ощутимого будущего нет по-прежнему: время в этом году замедлялось экспоненциально, и сейчас логично устремилось к пределу, то есть полному ступору. Я не жалуюсь, просто суеверно откладываю все будущие дела на будущее - жду, пока маятник качнется. Дело в том, что этот год кончился. Давно уже кончился - первого января. Мой две тыщи одиннадцатый оказался одной долгущей пятницей, когда думать можно только о божественной субботе, но работать надо все равно. Зато в следующем году мне непременно выдадут воздушный шарик, наполненный гелием, купят мороженое и отведут на карусель. Готова спорить.

Из рождественского у меня пока только не наряженная елка, не повешенный на дверь венок, не сваренный пудинг, не зажженная звезда и не водворенные на стену единорог и лев, по-прежнему ведущие смертный бой за корону, как будто мало на свете корон и нельзя удовольствоваться собственной. Но нельзя ведь?

anna_earwen: (Default)
- А по воскресеньям мы будем заказывать пиццу. Чтобы не готовить. Нам же хватит одной пиццы на двоих? - Так бабушка мечтает о безмятежной буржуазной жизни в подмосковном академгородке, откуда бысть пошла ваша непокорная. Не знаю, хватит ли академзарплаты да ее пенсии на то, чтобы столоваться в ресторациях на регулярной основе, но не спорю: я сама из тех, кто любит одеваться, украшаться, благоухать и вообще сжигать купюры на священном огне красоты, а здесь не пишу об этом просто чтобы за умную сойти. В мiру можно и за красивую, потому что сойти за красивую - условие необходимое и достаточное, если вы понимаете, о чем я.

И если у бабушки воскресенья будущей жизни расписаны на год вперед, у меня ощутимого будущего нет по-прежнему: время в этом году замедлялось экспоненциально, и сейчас логично устремилось к пределу, то есть полному ступору. Я не жалуюсь, просто суеверно откладываю все будущие дела на будущее - жду, пока маятник качнется. Дело в том, что этот год кончился. Давно уже кончился - первого января. Мой две тыщи одиннадцатый оказался одной долгущей пятницей, когда думать можно только о божественной субботе, но работать надо все равно. Зато в следующем году мне непременно выдадут воздушный шарик, наполненный гелием, купят мороженое и отведут на карусель. Готова спорить.

Из рождественского у меня пока только не наряженная елка, не повешенный на дверь венок, не сваренный пудинг, не зажженная звезда и не водворенные на стену единорог и лев, по-прежнему ведущие смертный бой за корону, как будто мало на свете корон и нельзя удовольствоваться собственной. Но нельзя ведь?

anna_earwen: (peace)
Следуя голливудским канонам, за день до дедлайна - сдала. И я съем свою шляпу, если мне придется еще хоть слово поменять в вечнозеленой этой диссертации, восстающей из пепла и в прах обращающейся. Сдала совсем, с переплетом, молитвой и постом, почтовыми голубями, собачьими упряжками и электронной почтой. Мы давно друг друга отпустили, а сегодня разлетелись с особенным треском и антицентробежной силой, яростно стряхивая друг друга с плеч. Сегодня мир светел и люди добры, а я эманирую joy and peace достаточно сильно, чтобы притягивать то же в количествах. Sense of self, плотный поток добра и уверенность в обязательной счастливости всей будущей жизни. Это действительно похоже на исход. Чистилище cleared, relax while the next level is loading.

anna_earwen: (peace)
Следуя голливудским канонам, за день до дедлайна - сдала. И я съем свою шляпу, если мне придется еще хоть слово поменять в вечнозеленой этой диссертации, восстающей из пепла и в прах обращающейся. Сдала совсем, с переплетом, молитвой и постом, почтовыми голубями, собачьими упряжками и электронной почтой. Мы давно друг друга отпустили, а сегодня разлетелись с особенным треском и антицентробежной силой, яростно стряхивая друг друга с плеч. Сегодня мир светел и люди добры, а я эманирую joy and peace достаточно сильно, чтобы притягивать то же в количествах. Sense of self, плотный поток добра и уверенность в обязательной счастливости всей будущей жизни. Это действительно похоже на исход. Чистилище cleared, relax while the next level is loading.

anna_earwen: (temperance)
Сегодня я сделаю еще один шаг в сторону абсолютной победы добра и снова поделюсь.

Знаете, что больше всего помогает жить и надеяться отдельно взятой мне? Люди. Потому что все, кроме людей - фигня (с). И - да, до нас их здесь побывало столько, что корабль с полным трюмом книг давно плывет сам по себе. Но живых я все-таки люблю как-то иначе, чем мертвых. Ну... потому что we're all in one boat. Вот-прям-щас. И у кого-то прямо сейчас получается лучше или не получается вообще. Сопричастность жизни. Общий заговор. Не знаю.

Знаю, что Эрик Витакр (Eric Whitacre), композитор и дирижер, собрал поющих и вопиющих, кинув виртуальный клич по миру. Записываться мог всякий смертный со слухом, голосом, вебкамерой и микрофоном, и мне страшно думать, сколько желающих ему пришлось прослушать. Но он прослушал. И составил. И чудо случилось:

anna_earwen: (temperance)
Сегодня я сделаю еще один шаг в сторону абсолютной победы добра и снова поделюсь.

Знаете, что больше всего помогает жить и надеяться отдельно взятой мне? Люди. Потому что все, кроме людей - фигня (с). И - да, до нас их здесь побывало столько, что корабль с полным трюмом книг давно плывет сам по себе. Но живых я все-таки люблю как-то иначе, чем мертвых. Ну... потому что we're all in one boat. Вот-прям-щас. И у кого-то прямо сейчас получается лучше или не получается вообще. Сопричастность жизни. Общий заговор. Не знаю.

Знаю, что Эрик Витакр (Eric Whitacre), композитор и дирижер, собрал поющих и вопиющих, кинув виртуальный клич по миру. Записываться мог всякий смертный со слухом, голосом, вебкамерой и микрофоном, и мне страшно думать, сколько желающих ему пришлось прослушать. Но он прослушал. И составил. И чудо случилось:

anna_earwen: (temperance)
Вчера я случайно плеснула на кухонный пол из переполненного кофейника. Сегодня на полу пятно в виде маленького лупоглазого черепа. К Хэллоувину, не иначе - к тыквенному празднику, который я никогда не праздновала, и вряд ли буду, потому что праздники должны корнями уходить в детство, а детство мое - из другого мира. Но был и в моей жизни период черных одежд и тяжелого металла, потому что темнее всего - перед рассветом, и надо дотянуть живым до утра, что взять всех святых за руки.

anna_earwen: (temperance)
Вчера я случайно плеснула на кухонный пол из переполненного кофейника. Сегодня на полу пятно в виде маленького лупоглазого черепа. К Хэллоувину, не иначе - к тыквенному празднику, который я никогда не праздновала, и вряд ли буду, потому что праздники должны корнями уходить в детство, а детство мое - из другого мира. Но был и в моей жизни период черных одежд и тяжелого металла, потому что темнее всего - перед рассветом, и надо дотянуть живым до утра, что взять всех святых за руки.

anna_earwen: (телефон)
Тихо звенит колокольчик. Это самый грустный звук на земле.

Потому что Африка и есть мой Lost-Hope, страна вечного лета, короткого солнца, танцев под звездами и бесконечных снов. У собак здесь грустные глаза, луна улыбается чеширской улыбкой, а люди поют, танцуют, тоскуют или сходят с ума. Чтобы жить здесь счастливо, надо очень любить цветы, хороводы и печальный английский рожок - и не любить ничего кроме. Я много раз поворачивалась спиной к призрачному замку и шла куда глаза глядят, но всякий раз возвращалась к одним и тем же воротам: нет, Томас, королева тебя еще не отпустила. Вот лютня - играй. Кстати, мне всегда трудно было понимать любовь королевы фей к какому-нибудь неотесанному Томасу или там Джону. Неужели действительно - тяга безумия к смыслу? Если феи против энтропии, то они на нашей стороне.

...Или так, как у Кларк: сначала тебя воскрешают, не спросясь, а потом - оп-паньки, извини, мы же тебя продали в процессе. Феям. Ну да.

И если раньше я не могла понять, почему Томасу не жилось с феями (хотя и тогда понимала - потому что), то сейчас думаю: потому и не жилось, что он - Томас. Он иначе извлекает из жизни жизнь. Иначе - не через сон.

Томас послушно играет - сначала павану, потом гальярду, медленно, быстро, медленно, грустно, весело, грустно. Может быть, там все уже умерли. Может быть, это ты теперь - старик. Только вернешься ты все равно. Рано или поздно. Так или иначе.


anna_earwen: (телефон)
Тихо звенит колокольчик. Это самый грустный звук на земле.

Потому что Африка и есть мой Lost-Hope, страна вечного лета, короткого солнца, танцев под звездами и бесконечных снов. У собак здесь грустные глаза, луна улыбается чеширской улыбкой, а люди поют, танцуют, тоскуют или сходят с ума. Чтобы жить здесь счастливо, надо очень любить цветы, хороводы и печальный английский рожок - и не любить ничего кроме. Я много раз поворачивалась спиной к призрачному замку и шла куда глаза глядят, но всякий раз возвращалась к одним и тем же воротам: нет, Томас, королева тебя еще не отпустила. Вот лютня - играй. Кстати, мне всегда трудно было понимать любовь королевы фей к какому-нибудь неотесанному Томасу или там Джону. Неужели действительно - тяга безумия к смыслу? Если феи против энтропии, то они на нашей стороне.

...Или так, как у Кларк: сначала тебя воскрешают, не спросясь, а потом - оп-паньки, извини, мы же тебя продали в процессе. Феям. Ну да.

И если раньше я не могла понять, почему Томасу не жилось с феями (хотя и тогда понимала - потому что), то сейчас думаю: потому и не жилось, что он - Томас. Он иначе извлекает из жизни жизнь. Иначе - не через сон.

Томас послушно играет - сначала павану, потом гальярду, медленно, быстро, медленно, грустно, весело, грустно. Может быть, там все уже умерли. Может быть, это ты теперь - старик. Только вернешься ты все равно. Рано или поздно. Так или иначе.


October 2017

S M T W T F S
1234567
89 10 111213 14
151617 18192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 19th, 2017 04:27 pm
Powered by Dreamwidth Studios