anna_earwen: (Default)
В Африке - весна, у меня - студенты и летние - нет, весенние - нет, летние школы: по нейронным сетям, которые внезапно в моде, в ходу и на слуху. Мою науку вынесло на гребне волны, я плыву по течению, ловлю парусом ветер, выравниваю курс. Жизнь после диссера есть наверняка, осталось разобраться с диссером. За неделю нас быстренько учат TensorFlow, и мы с К., коллегой, соавтором и ролевой моделью, тут же программируем на пару то, до чего руки у меня не доходили уже полгода. Из К. вышел бы идеальный научник - жаль, что метаться уже поздняк. С другой стороны, напоминает К., есть жизнь после диссера. Я надеюсь на встречу по ту сторону докторской. По дороге туда и обратно мы, перебивая друг друга, обсуждаем возможные темы исследований.

Школа забивает последний гвоздь в гроб для роевых алгоритмов. В голове моей ясно, в сердце моём холодно. Хорошо, поставим на градиенты, но эволюционные и популяционные методы ещё вернутся - помяните моё слово. Слишком изящны они, чтобы не быть правдой. И ясность, холодная ясность в голове, сложившийся паззл, точная схема, щелчок шестерёнок: все модели ложны, но некоторые - полезны.

И, как всегда, прекрасные, отличные, удивительные люди. Гугловские южно-африканцы, вложившиеся в школу бескорыстно, работающие без остановки на моторе из любви и страсти - к науке и своей земле. Крохотная девушка с Мадагаскара, разыскивающая черничные галактики при помощи искусственного интеллекта. Австрийский иранец Рамин, работающий над созданием первого виртуального дождевого червяка, которому суждено пройти тест Тьюринга: если биолог не сможет отличить искусственного червя от настоящего - значит, они равнозначны! И милая, милая Э., идеальный попутчик, сосед по поезду и парте, сестра по разуму, partner in crime.

А хипстерский чернокожий бариста, которого мы удачно разыскали на чужом кампусе посреди обеденного перерыва, научил меня отличать каппучино от flat white, и то и другое - от кортадо. В общем, слава знаниям.

anna_earwen: (books and owls)
Декан раскачивается на стуле, задавая мне вопросы. Права Марианна: we are all mad here.
- Ну и как вам жизнь в академии, миссис Босман?
- I love it. - улыбнувшись и пожав плечами.
Я люблю студентов, а они любят меня, остальное - остальное. Вот и сегодня - ещё одно письмо, спасибо, мэм, у вас идиотские примеры и прекрасные лекции. Спасибо, мой добрый сэр, я возьму и такую похвалу. Случайно подслушанный разговор в коридоре: я думал, будет, как в прошлом семестре, но Анна... Функции... Производные... Задерживаюсь на минуту, ковыряю ногтем стену, нет, нет, подслушивать нечестно - и все же ухожу в кабинет, и вставляю наушники - я просто делаю своё дело, и с каких-то пор точно знаю, что делаю его хорошо. Письмо из Канады, где я умирала в начале года: все влюблены в Анну, нельзя ли прислать её снова? "Полетишь?" - спрашивает Андрис Петрониус. "Полечу!" - отвечаю я. И в Канаду. И на Марс. Как договаривались.

Меня выселили с пятого этажа под предлогом ремонта, я оказалась на четвёртом - в кабинете К., моей женской ролевой модели от академии. Я уже расклеила постеры, разложила дырявые китайские монетки, расставила книги и артефакты. И отправила статью в журнал, разумеется. В кабинете К. очень хочется быть на неё похожей, это совпадение не может быть совпадением. Ну, по крайней мере любовь студентов я уже снискала - остаётся отрастить в себе ученого.

- А ваша диссертация, миссис Босман? Как вы собираетесь развивать департамент?
Хотя бы не разваливать, профессор. Заменить ушедших, заполнить лакуны, передать соль. Я - звено цепочки, строка алгоритма, ветка дерева. Мне здесь место.

Это испытательный срок в два года подошёл к концу, и универ принял меня - снова и навсегда.
anna_earwen: (Default)
Я видела множество красивых стран, но не видела ни одной счастливой. В какой шкаф ни войди, прежде, чем выйти в Нарнию, споткнёшься о гору скелетов. Хорошо, что мне, человеку русскому, к тоске не привыкать: я легко глотаю пилюлю фирменной баскской горечи, выношенную веками, словно отравленное золотое яичко. В музее народа басков я предаюсь эмпатии и встаю на сторону террористов, потому что нельзя одним людям запрещать другим то, из чего они сделаны: язык, культуру, душу, честь, свободу, совесть. У басков болит история от начала времён до конца века. Впрочем, у кого она не болит?

Здесь царственно и пышно, мне всё время кажется, что я попала в кино: например, в романтическую комедию шестидесятых, а может, в приключенческий фильм - что-то вроде Фантомаса, любимого фильма моего детства - с горами, морями, смешными погонями, злым гением где-то на фоне, и красивыми девушками в огромных солнечных очках. Нет-нет да и прочтёшь на стене лично тебе адресованное: "Tourists, go home!" Или: "Туризм убивает Доностию!" Это становится мемом: вероятность каменного обвала? Скользкие ступеньки на крутом спуске? Проеденная ржой металлическая скульптура, которая вот-вот сядет тебе на голову? Правильно: туристы убивают Доностию, а Доностия убивает туристов! Страна Басков наносит ответный удар!

Но мы, конечно, пыжимся: какие ещё туристы, мы юные маги, молодые учёные, нас, в конце концов, сюда пригласили! Каждое утро мы с Т. встречаемся в фойе пансиона ровно в 7:30 утра и идём искать завтрак - если перейти через площадь Марии-Кристины и пройти мимо театра Виктории-Евгении, можно выйти к бару на углу. В нём всего пять столиков, книжный шкаф, печатная машинка, медная труба старого граммофона и красивый бармен, который с первого раза запоминает, и пять дней подряд исправно повторяет один и тот же заказ: два кофе, чёрный - мне, с молоком - Т., два апельсиновых сока, два круассана и пончик. При всей исторической ненависти к французам, проявившим себя дурно в наполеоновских войнах (в частности: они сожгли этот город до тла), баски всё же пекут великолепные багеты и круассаны.

В последний день конференции, удачно выступив (я первый раз не волновалась ни до, ни во время, ни после - это прорыв), мы традиционно сбегаем, не дослушав - потому что ноги чешутся исходить этот город вдоль и поперёк. На холме у самого океана - столетний парк развлечений, ещё одна игрушка испанской королевы - вот, вот, вот с чего надо начать! Вверх ползёт деревянный фуникулёрчик. Наверху ветер и полу-заброшенный, полу-закрытый парк аттракционов - мы ещё вернёмся сюда в субботу, впихнёмся вдвоём в жёлтую машинку номер три и зададим жару местной детворе. Сегодня можно пойти в комнату страха (пыльные крысы и вампиры, поднимающиеся из гробов - классика жанра: "А представляешь, как страшно это было бы... двадцать лет назад?") и прокатиться на американских горках: кассир меняет монетки на билеты, запирает кассу, садится на козлы поезда и спрашивает: готовы ли мы? Мы хохочем, как настоящие взрослые. Поезд тарахтит и несётся над синей бездной.

anna_earwen: (road)
Завтра я, поскрипывая сердцем и старыми костями, пойду записываться на экзамен, страшный, ужасный и неизбежный: по вождению. Настало время космических скоростей! Обзавестись правами в стремительном 2017-м году будет, по крайней мере, логично. Я всё ещё избегаю утренних пробок, но уже довольно бодро, почти без судорог в коленках, доставляю звездолёт от универа до дома под холмом. Кажется, у меня есть только два водительских модуса: избыточно вежливая английская старушка-тихоход и пресловутый русский с птицей-тройкой в анамнезе. Угадайте, кто включается чаще.

Сдать на права - и укатить к дубненским соснам на неделю. Осознать новую степень свободы в начальной точке сборки. Все важные события своей жизни я так или иначе окунаю в Волгу, по завету русского нео-фольклора. Помнишь меня, Солярис? Я еду пересчитывать твои атомы, перебирать твои сосновые косточки, собирать зелёные нейтроны, словно чернику в лесу.

Год самолётов, год дорог над облаками. В день своего рождения я пеку шоколадный торт, разворачиваю подарки, рассовываю по бутылкам розы, подаренные папой, пью чай с сестрой, целую лорда, собираю чемодан - и лечу на конференцию по эволюционным алгоритмам: в Бискайю, в Испанию, в заколдованную страну Басков, говорящих на языке, неведомом даже Риму. Иногда мне кажется, что я получаю не по заслугам, а из-под полы, контрабандой - не по справедливости, а по любви, случайно и щедро.

От алгоритмов птичьих стай я давно отбилась, я вообще давно отбилась от рук, меня интересуют только мыши искусственные мозги, поэтому на конференции я слушаю и наблюдаю легко и почти не предвзято - редкость, однако. Андрис Петрониус благословил своим присутствием одну из аудиторий, выпил с нами сидра и был таков - чего ещё вы хотели от трикстера себе-на-уме? С нами - это со мной и с Т., с тем самым Т., который однажды возил нас с Э. в ламантиновое паломничество по старому новому свету под нескончаемый джаз. Э. с тех пор вышла замуж не за Т., что по-прежнему повергает меня в лёгкое уныние - впрочем, Господу видней, а я отвлекаюсь.

Как видите, конференции в моей жизни - сугубо семейное дело. Треть человек я уже знаю в лицо, доброй дюжине могу радостно улыбнуться: привет, я не помню, как тебя зовут, и не помню, из какой ты страны, но помню, о чём твоя диссертация!

К нам с Т. прибивается компания чехов с Михалом во главе - тем самым, что подарил мне плюшевого крота-в-городе, если вы знаете, о чём я. Мы косплеим аристократию на банкете, передавая друг другу бокалы с шампанским, и травим бесконечные алгоритмические шуточки. Михал - старый знакомый, долговязый очкарик с бритой головой, хитрым лицом и отличным чувством юмора, с ним можно говорить о хаотических системах и культурных особенностях пост-советского пространства. Мы видимся не реже двух раз в год в самых непредсказуемых точках планеты. Маленькой, маленькой планеты, которую я по-прежнему не знаю почти ни на йоту. Что знала я о Стране Басков до того, как оказалась здесь? Ровным счётом ничего. Я изучаю историю и географию этого мира понемногу: на ощупь, на вкус, наугад.

В зале пленарных заседаний перед докладом звучит ненавязчивая музыка. Вслушиваюсь: nothing really matters, anyone can see... Ого, кажется, нас раскусили!

Две пленарки, одна за другой: дифференциальная эволюция двадцать лет спустя, из уст отцов-основателей Сторна и Прайса. Михал наклоняется и шепчет: "Перед тобой - боги эволюционных алгоритмов!" Посмеиваюсь: о да, Американские боги! В студенчестве эти двое придумали хороший метод, потом один из них стал отличным бизнесменом с ослепительной улыбкой, другой... так и остался вечным студентом. Один из них выходит на кафедру в идеально сидящем костюме, другой - в старой футболке, мятых джинсах и ослепительно-красных кроссовках. Угадайте, кто мне нравится больше.

Я брожу по секциям без прицела, собираю в блокнот идеи для экзаменов, пью горький кофе и любуюсь людьми. На секции по искусственному иммунитету подтверждаю свою догадку: искусственный иммунитет скорее мёртв, чем жив. Надо честно доложить об этом Андрису Петрониусу и студентам. Зато роевой алгоритм живее всех живых, и скоро улетит на Юпитер на самом настоящем звездолёте. Улыбаюсь: so this is rocket science, after all.

А после конференции мы остались в Доностии на выходные. Мы - это я и Т., друг, товарищ и гик. Но о Доностии преступно рассказывать без картинок. Я подожду.

...

Apr. 7th, 2017 08:43 pm
anna_earwen: (Default)
Три самых сложных лекции семестра я уже прочла, а простые давно перестала считать. На последней из сложных половину времени я орала в микрофон, стараясь перекричать пожарную сигнализацию. В аудитории собрался народ от двадцати до пятидесяти, и двадцатилетние, заслышав сирену, тут же повскакивали с мест - сразу видно, кому жить ещё не надоело! С понедельника - пасхальные каникулы, предпоследнюю лекцию второкурсникам я позорно слила (ну, зато это первая слитая лекция-2017 - статистика в кои-то веки на моей стороне), а последнюю прочла театрально, погасив свет, как в кино, так, что тени от рук танцевали на слайдах. Когда контакт есть, я чувствую его и сквозь темноту. Прекрасные мальчишки приходят задавать вопросы об алгоритмах, но в итоге всё равно спрашивают о кольце, о фамилии, об искусственном интеллекте, так по-мальчишески красуются умениями, так по-детски стесняются незнания. И вот я снова вовлечена, влюблена и вывернута наизнанку, и запоминаю не только имена, но и студенческие номера.

Начало года догоняет меня - не прошло и... года - Аня, вспомни уже о собственном студенчестве? Пятилетка закончилась, а диссертация и не думала начинаться. И жизнь, конечно, происходит, и даже не самым худшим образом, но эту главу всё равно пора заканчивать, иначе рекурсия станет дурной бесконечностью, а карета превратится в тыкву. Сначала я, как обычно, предаюсь тревоге и отчаянию, потом открываю красивый редактор - и рисую план: даёшь пятилетку за полгода, слава отваге и безумию! План отныне висит над столом - пейзажным мечом Дамокла. Не надеясь раздобыть Андриса Петрониуса в нужных количествах, назначаю встречи с самой собой каждые две недели и до конца года. Теперь вы можете спокойно так спрашивать: как диссер, Аня? И я даже не стану переводить разговор на другую тему.

Пожалуй, о диссере всё равно получится лучше, чем, например, о "Призраке в доспехах." Когда-то давно Бельгийский брат подарил мне диск с тем самым аниме 95 года. Что я запомнила? Очень меланхоличный киберпанк. И почерк Жульена: тонкий, неровный. Сюжет выветрился полностью, и в кино я шла вчера совершенно незамутнённой: давай же, Голливуд, расскажи мне сказку про людей и роботов, о том, что личность сделана из кусочков, но целое больше суммы частей - больше ли, больше ли? Голливуд повторит слова "призрак" и "доспех" раз десять, чтобы уж наверняка. Но... это какой-то протестантский киберпанк, право-слово. Где вдохновенный трансгуманизм, где учёные с горящими глазами, за пару часов способные убедить вас в иллюзорности свободы воли и осознанности, где мир, растворяющийся в потоке нулей, единиц и электрических импульсов, и тут же отливающийся обратно в форму - прекрасную, что ни говори, пусть и голографическую? На научных конференциях, вот где. У меня снова ломка, но ждать недолго: следующая - уже в июне.
anna_earwen: (road)
Понедельник - неплохой день для начал и странствий, декабрь - неплохой месяц для сложных щей и прохладного моря. Бывает ли Средиземное море холодным? Выпадает ли в Греции снег? Нет и ещё раз нет, но не грех и проверить. Такая уж она, антиподская жизнь: самый красивый загар я раздобыла когда-то в Сибири, а мёрзнуть и прозябать собираюсь в Афинах. Труба снова зовёт в научные странствия, статья роет землю и бьёт копытом, а мой новёхонький паспорт отправился вчера за визой на перекладных.

В Йоханнесбурге тучи, мелкий дождь и слишком много машин. Кажется, он всегда окутан лёгким сиреневым смогом, отнюдь не джакарандовым. И сиреневым туманом понтов. За это я и не люблю города, в которых делают деньги из людей и из воздуха. В нормальных городах у воздуха совсем другие функции, что и говорить о людях.

Пара часов в визовом центре, и мы, как серебряные рыбки, плывём по хайвею домой - в город сиреневых деревьев, почти облетевших. Машины юркают из ряда в ряд. Перед нами материализуется грузовичок с гордой надписью: Lothlorien. Фирма Лотлориэн, переработка бумаги, утилизация мусора. А что, Галадриэль бы поддержала, думаю.
anna_earwen: (books and owls)
Я видела в магазине круглобокие оранжевые тыквы: пришло время северной солидарности и всеобъятной тьмы. В ночь ушёл мой верный электронный друг, рабочий ноутбук Перегрин, объявив операционную систему нелегальной и заменив сталенхаговские фоны непроницаемым чёрным. Что ж, уместно.

Африканский весенний самайн припорошен лиловыми цветами джакаранды, она засыпает универский кампус, скользит под ногами, как листья осенью, и пахнет сладким и прелым. Кампус нынче мёртв, и это лучше, чем в соседнем Йоханнесбурге, где война, пожары, тлен и безысходность. Будущее по-октябрьски превращается в мираж, из-под джакарандового ковра вылетают злые пчёлы - где и краски, как не здесь, где и сгинуть, как не в осень? Мне снится воображаемый Лондон, сделанный из поездов и букинистических магазинов, а наяву тем временем идёт дождь - впервые за полгода. Кажется, нет звука лучше, чем грозовые раскаты на границе сознания.

Холмы распахнуты, границы открыты, скоро в нашу долину фей прилетит Фён - горный ветер самоубийц, а следом за ним - юго-восточный Капский Доктор, рассеивающий смог в умах и в небе. Но до этого ещё надо дожить, не растеряв по дороге всё, что имеешь. Я купила цветную пряжу - зелёный, бирюзовый, розовый, лимонно-жёлтый - сплошь небесные оттенки - и вяжу треугольный шарф на блестящих спицах. Каждый новый ряд - длиннее предыдущего, здесь мне видится метафора, которую я не могу поймать.

Приезжала сестра Ольга, распахнула мой покинутый платяной шкаф, нашла в нём ворох длинных платьев и армию скелетов. Мы вытаскивали скелеты по одному и бережно перемывали им косточки. Начищенные до блеска и до бела, скелеты отправлялись обратно в шкаф - рассортированные по росту и форме челюсти, в идеальном порядке. Нет, всё-таки иные вещи - непреходящи.

В разгар студенческой смуты, повергающей меня в уныние и тщету, к нам на департамент приехал чех Михал - поговорить о хаотических системах в роевых алгоритмах. Нет более актуальной темы в современной математике, скажу я вам! Псевдо-случайность, подчинённая невидимому паттерну. Сверх-чувствительность к вводным. Кинь кости - и уступи место формуле. А я всегда говорила, что судьба по сути своей фрактальна. Наверное, и фатализм - ни что иное, как верность математике.

Приезжай к нам в Злин, говорит Михал. Ещё бы не приехать, говорю я, был бы грант. И думаю о Маше [profile] mara_petite, потому что именно с ней у меня ассоциируется Чехия - лесная, сказочная, полная красивых людей и карманных вселенных. Мне ужасно нравятся такие линзы, сделанные из любви и субъективности - это самые розовые в мире очки, только они и спасают глаза от слепоты, а мозг - от радиации. На прощание Михал вытаскивает из рюкзака что-то плюшевое и протягивает мне, я смеюсь от немедленного узнавания: Крот в городе! Помните такую книгу? Детство, детство, детство сыплется на меня с неба. Сиреневые цветы джакаранды - это тоже оно.
anna_earwen: (road)
Все стеклянные города у моря выглядят, как один - особенно ночью, особенно на рассвете - отраженьями облаков, плавниками спин небоскребов, тычущих носом в небо, ждущее, чтобы тебе ответить. Ловцы человеков опять расставляют сети; нейронный невод волочет добытое из глубин. (c) [personal profile] amarinn

Конференция началась воскресным утром, и диссонанса в этом почти не было: день седьмой посвяти тому, что тебя больше. Конференц-центр - стеклянный, просторный, полукруглый дом на берегу залива. Его крыша заросла дикой травой и лесными цветами, мы разглядываем их сквозь огромное, во всю стену, окно второго этажа. С причала в воздух поднимаются лёгкие самолёты-водомерки, перед зданием - рыба-кит, будто сложенная из кубиков лего: привет, Канада, мы явились сюда, чтобы перевести тебя в бинарный код.

Нейронный невод волочет добытое из глубин )
anna_earwen: (top hat)
Юрген Шмидхубер легко, изящно и весело читает лекцию о рекурсивных нейронных сетях, а под конец сообщает, что до сингулярности осталось всего ничего, фрактальный ряд скоро сойдётся, и роботы - роботы, а не мы - отправятся бороздить просторы вселенной. Что-то я завидую искусственному интеллекту. На вопрос, когда же роботы себя осознают, Юрген отвечает: они уже давно осознали себя, мы просто не отследили. Юрген - в белом с ног до головы, с вечной усмешкой, with a pinch of salt - эпичен и ироничен, прекрасен до сингулярности и обратно.

- Ну правда, правда же - он классный?!
- Хм... Он похож на злодея. Есть в нём что-то Мефистофельское.
- Да, вот он читает нам лекцию, весь в белом, а у самого - подпольная лаборатория, а там - баночки с мозгами!
- И в белом он, конечно, специально - для отвода глаз.
- И роботы у него давно себя осознали - проговорился!
- А как проектор барахлил всю дорогу - вы заметили? Случайность исключена. Это диверсия! Искусственный интеллект не готов к выходу из подполья и шифруется из последних сил.

Мы выходим в фойе. В фойе раздают мороженое.
anna_earwen: (books and owls)
Ну что, пора уже нашинковать тарелку воспоминаний, пока карта памяти не сбросила весь март и апрель подчистую. Странно: я думала, что, выбрав одного человека и один дом, стану меньше перемещаться в пространстве и больше строчить в ЖЖ, но не тут-то было: togetherness по-прежнему не даётся моему автопилоту, а ручное управление требует внимания и усердия, хотя сцепления я уже переключаю не глядя - буквально и метафорически. Думаю, гонять звездолёт по хайвею и жить с этим человеком я научусь одновременно - этак через полгода. Надо смириться с мыслью и успокоиться - в конце концов, смирилась же я с пресловутым хайвеем, не дававшим мне спать на новом месте первые несколько недель. "А ты воспринимай это как urban wildlife" - подсказал Лиам, и теперь я в машинах и самолётах узнаю зверей и птиц XXI века.

Отматывать плёнку удобнее всего в обратном направлении. Вот мы сидим в гостях у родителей Грега и взбиваем сливки для сконов, передавая миску по кругу в священном молчании. Мне нравится английская сдержанность, помноженная на английское дружелюбие, и интровертская лёгкость взбиваемой венчиком тишины, но я по-русски не чую границы, и неожиданно разглашаю тайны личности, едва открыв рот. "Не надо было рассказывать им об этом." - "Почему?" - "Потому что это личное." - "То есть единственное, стоящее разговоров." - "Нет, это слишком личное. I mean to say, it is private."

Дорога между Преторией и Бенони - марсианская трасса, прямая линия между небом и полями кукурузы, первые кадры Интерстеллар. Фермы, тот ещё запашок, мой любимый указатель: "MORIA, fresh eggs", чуть выгнутая спина земного шара и низко скользящие над ней самолёты. Если смотреть из космоса, вид будет примерно тот же: простая геометрия, понятная схема. Если подняться достаточно высоко, любая промзона обретёт красоту и смысл: потому что и это тоже - победа структуры над хаосом, то есть - жизни над смертью.

И ещё о победах: мой папа мимоходом изобрёл холодный термояд. С детства помню магическую фразу: горение воды. "Чем занимается твой папа?" - "Горением воды!" Загорелись в итоге кристаллы, и теперь папа читает об этом прекрасные лекции (лучше моих - отмечаю с завистью и уважением), а я на них - хожу. Всё-таки только физика - наука наук, остальное - игрушки и инструменты.

Но и партию в бисер закончить непросто. Я встречаюсь с Андрисом Петрониусом, великим и несменяемым. За первые десять минут беседы он сменяет тему моей кандидатской. Привет, белый лист, давно не виделись! Но это всё же новый виток: во-первых, первую статью уже приняли на конференцию, во-вторых - всё остальное (клубочек преемственности и магии: вернуться к теме, загаданной ещё в первый год магистратуры, и принять её из рук прекрасной женщины (тм), самой что ни на есть ролевой модели - I'm feeling lucky, как обычно).

На этот раз наука будет вершиться в Канаде, и я срочно пытаюсь выправить паспорт и узнать о Ванкувере хоть что-нибудь. Во-первых... Во-первых, наверное, не имеет смысла разыскивать друзей из прошлых жизней. Многовато утекло воды и улетело звёздной пыли. Во-вторых - там есть маяк и Тихий океан. Ну, и светлейшие умы человечества подтянутся. В общем, я делаю ставку на прекрасный июль. Осталось дожить до конца семестра.
anna_earwen: (Default)
Самое главное ощущение от т.н. замужества (жуткое слово, неужели нет ничего уместнее?): а здорово мы всех обманули! Теперь нас не касаются гендерные роли и социальные ожидания, эта жёлтая подводная лодка отправилась в плавание и продолжает погружаться. Ощущение... непрозрачности, наконец-то закрытой за собой двери: это наш мир, мы строим его с нуля, и он совсем не такой, как вы думаете. Ощущение отправной точки, начала координат и расходящихся во все стороны измерений, от которых двоится в глазах. Большой взрыв произошёл, теперь можно наблюдать, как водят хороводы атомы, укладываясь в ДНК. Пытаюсь понять, откуда последнее: всё-таки поженились мы не совсем внезапно, и, будем честны, мотали друг другу нервы и наполняли друг друга смыслом без малого семь лет. Лорд усыновил ламантина по кличке Сельдерей, оранжевый мексиканский череп в цветочек, пластинки шестидесятников-авангардистов, два чайника и табор диких книг. И всё-таки мне странно в новом пространстве и времени, я плохо умею им управлять, мои твидовые пиджаки не привыкли к новым вешалкам, мои красные башмачки не разучили парные танцы, а мои внутренние голоса орут друг на друга, передвигая метафизическую мебель.

Мне нравится, что к родителям теперь можно ходить в гости - из одной капсулы вселенной в другую. Мне нравится, что энтропия наконец-то сжалась до удобных размеров, и я успеваю выметать её из дома по мере нарастания. Кажется, пора возобновлять тэг "дневник колонизатора" - я покинула старую добрую Землю и поселилась среди циклонов Юпитера, сменив агрегатное состояние души и тела. Я всё ещё не умею водить звездолёт, но дело движется.

Единственный общий знаменатель жизни "до" и "после" - как ни странно, работа, и я не знаю, что бы я делала без надёжного якоря альма матери - разорвалась бы на тряпочки от разницы давлений? Ориентиры в поле всеобщей относительности и полной невесомости особенно ценны. Я недавно прочла комментарии прошлогодних студентов, среди них рекордное количество нежных, мой фаворит - "Best lecturer ever <3", лаконично подаренное сердце - надеюсь, это писал мистер Эй.

...И корабль плывёт - сквозь пасхальные каникулы и осень, которую можно подкараулить рано утром. Статью приняли на конференцию - зажигается маяк дальних странствий: прекрасно, его не хватало. Медленно пишется следующая статья, толстая, журнальная - первый дельный результат докторской, которая однажды у меня будет - ведь будет же? Кажется, столько времени прошло, а мы катапультировались в открытый космос всего в начале марта - меньше месяца назад. Как измерять тебя, время, ненадёжная ты субстанция? Зарубками на дереве. Записками в бутылках. Заметками на полях.

anna_earwen: (road)
Пока я ездила на край света, сестра нарядила ёлку и развесила моргающие гирлянды по всему дому. Это уже почти Рождество, я заворачиваю подарки в красивую бумагу, подбирая орнаменты к адресатам, а Грег вспоминает рецепт для имбирного теста. Сегодня мы сообща приматывали венок к двери суровыми серыми нитками. Венок из сушёных веток, с ярко-красными "вишнями" и деревянными "снежинками". Задумчиво спрашиваю лорда: вишни красивые, но при чём они тут? А при том, говорит, что ты всегда настаиваешь на своём арт-деко. Смеюсь: где здесь арт-деко? Однако, он прав: на своём я настаиваю, в каком бы жанре и стиле оно ни проявлялось.

Нет, за настоящим арт-деко надо ехать в Кейптаун, где пуританское колониальное викторианство сдало позиции декадансу и джазу, и фасады домов украшены геометрией двадцатых годов почти столетней давности. В этом городе надо сверкать и отражаться, засиживаться в барах за полночь, бродить по предрассветным набережным, звеня серьгами и каблуками, непременно под руку с франтоватым прохвостом. Здесь необходимо пить, курить, страдать и петь, желательно - одновременно. Я была в Кейптауне по делу, и не только не успела красиво погибнуть, но даже спала по ночам - каюсь. Но всё же пожила в старом отеле, строго отделанном чёрным, белым и золотым. Ни одно окно в номере не открывалось по причине регулярных штормовых ветров, а вода в раковине не стекала по причине тщеты всего сущего. Когда после конференции лорд заехал за мной на белом авто (крошечном и взятом в аренду, но в том ли суть), двери отеля распахнулись, и уличный джаз-бэнд грянул что-то залихватское. В общем, отчалила я точно по-королевски. Ну, или по-вустеровски, с Грегом в роли Дживса.

А конференция, как обычно, состояла из людей, роботов и мозгов - вместе и по очереди. На вступительном приёме в городском аквариуме Кэтрин взяла меня за руку и повела куда-то вверх - смотреть водорослевый лес. Водорослевый лес за большим стеклом гипнотически качался из стороны в сторону, мы сидели на ступеньках тут же, пили вино и заговаривали со всеми проходившими мимо незнакомцами и незнакомками. На обратном пути я внезапно обнаружила себя на заднем сидении, аккурат между Т. и Э., и меня мгновенно накрыло невыносимой лёгкостью бытия и пронзило тысячей искр. Есть множество когда-то важных вещей - и людей - по которым я не скучаю. Но по этому - по братству, которое больше любви - не скучать невозможно, потому что оно сильнее всего, что я знаю. На следующий день мы сбежим с лекций после обеда в поисках книг, приключений и красоты, найдём всё, что искали, включая китайские корабли и ночное колесо обозрения в мелких лампочках, на котором прокатимся три раза без остановки, жалея, что не прихватили вино для пущего декаданса. И - да, я вернусь из Кейптауна с полным чемоданом книг. Данте с подробными схемами ада, Китс за 15 рандов, юный Йейтс, давно желанный Оливер Сакс - устоять было невозможно.

Ах, да, и конференция. Сингапурские умники: рождаемость сокращается, а продолжительность жизни растёт - кто будет ухаживать за стариками? Ну так роботы же. Математическая модель личности, аббревиируемая в OCEAN. Брэдбери ближе, чем вы думали. Старенький французский профессор (C. Touzet - не забыть!), классический renaissance man, харизматичный до умопомрачения, три часа будет рассказывать нам о когнитивных картах, из которых сделано сознание. Я прослушаю все три часа влюблённо и не отрываясь, спокойно проглотив "иллюзию осознанности" и "иллюзию свободы воли", споткнувшись только на "иллюзии радости". Потому что это весело - раскладывать мысли пасьянсом из когнитивных карт, я люблю нейроны и дендриты, я вообще люблю понимать. Но у меня есть сердце - допустим, иллюзорное - и сегодня оно поёт джаз.
anna_earwen: (телефон)
Первое декабря, начало лета, адвента, внутренней зимы, но всё ещё - не каникул. Семестр в этом году бесконечен, и я начинаю терять терпение. Студенты схлынули, накатил научный экзистенциализм: тварь ли я дрожащая, или статью опубликуют? На локальную конференцию я принесла охапку разноцветных графиков, но не сумела подать их под правильным соусом, и теперь лихорадочно рисую матрицы диаграмм рассеивания в надежде рассеять печаль и приумножить знание. Я давно договорилась с собой, что наука - форма искусства, а вдохновение - переменный ток, но иногда совершенно необходимо выпускать птиц в небо, и очень важно, чтобы они летели.

Конференция традиционно проходила в холмах, и после докладов мы с лордом выбирались на пыльные тропинки - распугивать полосатых мангустов и трепетных ланей, то есть робких антилоп. А по вечерам можно было пить вино с Элри, в которую я по-прежнему сильно влюблена, говорить о книгах и нейронных сетях, и ревниво разглядывать её нового избранника - аксиос или не аксиос? Я не вижу ни натянутой струны, ни пойманной волны, но что я вообще в этом понимаю? Вспыльчиво обсуждать с лордом: что самое главное в союзе двух? Лорд гнал что-то о любви и коммуникации (счастье - это когда тебя понимают, но понятия как счастья, так и понимания необходимо уточнить), а я отжимала любимую педаль: главное - чтобы была какая-то истина, которая больше вас обоих, одинаково очевидная для обоих. Пафос общего дела не обязателен (но безусловно допустим), достаточно общей изнанки мира, разделённого второго дна, сокровенного знания, которое не придётся друг другу доказывать. Вообще, нужно так, чтобы можно было смотреть в одну сторону, отвернувшись друг от друга. Общая истина как источник центробежной силы, потому что своих сил может банально не хватить. Так я это вижу сейчас.

Ну, и к слову: я отыскала себе условно-белое хиппарское платье с рукавами в стиле Кэндис Найт. Дело за шестипенсовиком. Привет, весёлая безвыходная вечность!
anna_earwen: (Default)
"Follow NASA and God on Twitter!" - щебечет синяя птица. В такой комбинации - особенно заманчиво, но - нет: только блоги, только хардкор! Русская девочка-лингвист берёт у меня интервью, как у типичного (ха-ха) представителя русской диаспоры от 20 до 30: как мне удалось сохранить русский язык? Не задумываясь: я от одиночества очень много писала в ЖЖ. Да что там - русский язык: иногда мне кажется, что ЖЖ сохранил мне как минимум рассудок. В общем, я почти уверена, что в Твиттере Бога нет, зато наши дневники Он наверняка почитывает.

И ещё о присутствии высших сил в интернете: мой браузер повадился случайным образом закрывать табы, это добавляет справедливой рандомности в жизнь. У меня есть дурная привычка открывать сто одну страницу и жить с этим, надеясь на мифическое "напотом" - когда-нибудь, однажды, я усядусь перед экраном с ведром горячего шоколада и прочитаю всё-всё. Ага, щаз - подумал гугл Хром, и начал защёлкивать страницы с вероятностью 50%. Я считаю, у моего браузера реалистичный взгляд на мир. Смиренно прощаюсь с так и не обретённым знанием.

Гораздо менее смиренно я прощаюсь с цветными иллюстрациями для будущей статьи - журналы старомодно требуют строгости и чёрно-белости, но как, как запихнуть восхитительно-радужный трёхмерный спектр топологической карты поверхности ошибки нейронной сети - в монохром?! Хорошо, что статьи пишутся пунктиром, в промежутках и паузах, на коротких отрезках до и после студентов - хотя бы на слайдах можно будет развернуться всей своей цветофористичностью. Всего одна неделя до второго семестра. Предвкушение и ужас. Надеюсь, будет весело.

anna_earwen: (books and owls)
Понеслось! Я расскажу ещё - про Токио, про нежных карамельных девушек в кружевных носочках, про японских бабушек, в которых я влюблена, про всё-всё-всё, но сегодня началась конференция, и это просто праздник какой-то - как обычно. Пролистывание программы само по себе, оцените: "Модификация алгоритма летучих мышей с помощью неточной логики", "Использование муравьёв для группировки данных", и моё любимое почему-то: "Generic cognitive computing for cognition" - как заклинание, как детская считалка - четыре чёрненьких чумазеньких чертёнка. Ещё бесценно сидеть между двух наших мальчишек и слушать, как они рассуждают о трансцендентных функциях. Или, листая программу, ткнуть в секцию про роботов: "О, вот сюда я пойду! Этот народ показывает кино про роботов, даже если по-английски почти не говорит." - "Правильно! Цветные картинки в презентациях - главное! Они как фейерверк, но лучше: с математикой!" Когда со сцены объявляют имя Андриса Петрониуса (наш царь, бог, спонсор и научный руководитель), звучит оно как Андроид - я не удивляюсь, только смеюсь про себя - браво, мироздание, хорошо быть в сговоре с тобой. В японском автобусе висят хрустальные люстры, мы восторгаемся этой страной первого мира, бесконечно вежливой, бесконечно похожей на аниме (я не знаю, кто здесь кого косплеит, но постмодернизм, как обычно, победил), и мальчишки шутливо дерутся за право сидеть рядом со мной. Но сидеть-то - что, а ты попробуй спеть вместе со мной. У этих - получается.

А завтра мой доклад с утра пораньше. Попробую уснуть. Эх, не подведи, преподский опыт!

Upd: Не подвёл :)

Integrity

Feb. 4th, 2015 04:50 pm
anna_earwen: (books and owls)
Ирландская статья не выгорела. Потому что данные есть, наблюдения - тоже, но наблюдения внезапно разошлись с гипотезой в разные стороны и расселись по разным углам, откуда теперь испепеляют друг друга взглядами, а я стою посередине комнаты и развожу руками: в этом надо разобраться. Сначала - разобраться, потом - публиковать. Почему-то мне этот момент кажется моментом истины: выбирая между личным и научным, выбрать науку. Не мусорить - ни в ноосфере, ни в конференционных трудах. Зато совесть моя чиста, и integrity - на месте. И толстую журнальную статью я ещё непременно сделаю.

На кампус вернулась Э. Влетела в мой кабинет, сияя: статья, диплом, наука, книги! Я думала, а вдруг ты бросила PhD - а ты переехала! И ещё... Мы встречаемся с Т.! Киваю. Улыбаюсь. И потом так и улыбаюсь весь оставшийся день, как будто улыбку пришили: вот вам и итог, вот вам и продолжение. Вот что значит - приключение удалось.

А нам пора готовиться к новым.
anna_earwen: (road)
У меня очень много фотографий из Америки, и я очень медленно их разбираю. И я ещё, пожалуй, напишу подробно и документально о том и об этом, хотя... кто меня знает?

...Как смотреть третьего Хоббита, не морщась? Например, в компании Т. и Э. Мы неделю назад вернулись из Штатов, у нас jet lag на всю голову, но мы там ещё решили: устроим реюнион, айда на Хоббита по приезде! Мы не видели друг друга неделю, у нас коллективная ломка после идеального приключения, которое рано и жаль отправлять в запасники, потому что это экзистенциальный допинг, кислородный баллон, вкус растаявшего леденца на языке. Спрашиваю Э.: "Ну что, уже пишешь мемуары?" - "Пока только о Лондоне. И о том, как мы прогибали мироздание!"

Э. младше меня почти на десять лет, у неё реактивный двигатель, известный также под названием юный возраст, oна читает "Анну Каренину", выигрывает споры у математиков и носит серёжки в виде чайных ложек. С Т. мы вместе учились, и я не видела его тыщу миллионов лет. За тыщу миллионов лет он заметно повзрослел и стал красивее: выражение запросто перекрывает и перекраивает черты лица, я это прекрасно знаю, но каждый раз, наблюдая воочию, думаю - магия! Т. - двойник Фёдора Михалыча, то же едкое чувство юмора, любопытство, заземлённость и джентльменская забота о нас, глупых романтических девицах. Именно так это и работает: мы с Э. выдумываем приключения, Т. их воплощает. Это мы с Э. нашли на карте Тампу. Это Т. отвёз нас туда на взятом в прокат белом БМВ (travelling in style!). "You haven't planned this well, have you?" - "No, but we have imagined it well."

И ещё - мгновенное родство, простое, как линия, безлимитный кредит доверия, полные карманы любви. Мы путешествовали в состоянии лёгкой влюблённости друг в друга, в бесплатной, щедро рассыпанной радости.

Молча ехать по хайвеям Флориды под джаз сороковых. Слушать рассказы многоопытного Т. об Америке, рассказывать ему о собственном детстве, считать флаги по обочинам и орлов в небе. Всю дорогу охотиться на идеальный американский пейзаж: полосатый флаг, орёл в небе, Макдональдс на земле - мы это видели, но щёлкнуть не успели. Соревноваться в сарказме, тыкать в красивое: "Смотри, как красиво!" Искать и обретать ламантин, нежных морских коров, и разглядывать их долго-долго. Мы решили, что ламантины - это морские панды: страшно обаятельные, бесконечно ленивые - нет зверя медитативней!

На берегу Мексиканского залива фотографировать пролетающие над пальмами самолёты. Фотографировать друг друга в закатном свете - точёные силуэты, нимбы из растрепавшихся волос. Вода в заливе тёплая, ровная, почти без прибоя - как в Московском море. Отыскать кинотеатр двадцатых годов, с органом, с живым органистом, выезжающим на сцену перед фильмом. На органисте - красный колпак с белым помпоном, сегодня он играет рождественские гимны. Купить вина (театр!) и попкорна (кино!), питаться этим попкорном следующие две ночи. Остановиться в хипповском хостеле: перед воротами припаркована раздолбанная машина с надписью "Расслабьтесь - здесь вас никто на найдёт!" Спать на чердаке, жарить яичницу ранним утром, снова отправляться в путь. Уехать на мыс Канаверал, слушать рассказы Т. о двигателях космических кораблей, зависнуть в холле пропаганды освоения Марса: эй, кто желает Брэдберианского будущего? Летать на американских горках, запрокидывая головы. Хохотать там, где полагается кричать. Трогать морских скатов, подглядывать за дельфинами, прижиматься носом к аквариуму с морскими коньками, похожими на букеты инопланетных цветов. Благодаря Э. не пропустить ни одной секции на конференции - мы ходим на доклады табуном в три человека, нам всё интересно и от всего весело. Сообща скрываться от назойливого немецкого студента. Собираться поздно ночью в номере Т., варить кофе, делиться несметными кондитерскими сокровищами - мы по сходной цене купили килограмм мягких ирисок (fudge) всевозможных вкусов, теперь это повод сидеть далеко заполночь и трепаться обо всём на свете.

Когда я обнимала Э. и Т. на прощание, моё сердце здорово сбоило. Мы наперебой договаривались, как снова напишем статьи на какую-нибудь конференцию в невиданных землях, и всё повторим - и догадывались, что оно неповторяемо. А если бы было повторяемо, было бы менее прекрасно.

IMG_1836

Картинки )

To be continued.

WCCI 2014

Jul. 21st, 2014 09:29 am
anna_earwen: (books and owls)
Если я не начну записывать, я начну забывать. А мне хотелось бы помнить.

Во-первых, запомнить наконец, что заниматься наукой, а не фигнёй, можно только в одиночку. Это всегда личный выбор, личный прыжок веры, личное усилие, совершать которое приходится не единожды, а ежедневно, ежечасно. Научная тусовка, даже блистательная - всё равно в конечном счёте кружок по интересам, где непременно найдётся человек, готовый одобрительно похлопать тебя по плечу (и человек, готовый разорвать тебя на тряпочки - из спортивного интереса). Не стоит делать из этого вывод о качестве своего дела. Вообще: никогда не стоит закладывать меру качества в людей, особенно - в скопления людей. Слушать можно отдельных N и M, потому что без ролевых моделей тяжко, но и их - с оглядкой, оценивая и переоценивая, с весами и линейкой, с лудунем в сердце, чующим истину, отличающим неправду. А всё, что говорит сообщество - благая чушь, buzzwords, руда, необходимая, но недостаточная. Прав Кристофер (вот он сидит на диване в хостеле, вытянув ноги, стёртые до пузырей в Запретном Городе): даже те преподы, что на первом курсе сияли богоподобием, в конце концов оказываются обыкновенными людьми. Но это не значит, что чистых форм нет - просто они фрагментарны. Собрать из осколков "вечность" - личное дело каждого. И если ты искал учителя, но не нашёл - может, ты сам стал учителем?

Но было и золото. Поль Вербос, изобретатель метода обратного распространения ошибки, маленький, кругленький, седой и кудрявый, с уютной хоббичьей лысиной на макушке, страстно рассуждающий о великом будущем нейронных сетей и человечества, в которое мгновенно веришь. Это чистый сай-фай: доклад об актуальных темах вычислительного интеллекта, переходящий в философские дискуссии о необходимой роботам морали - хорошо, мы сделаем им мозг, а как мы сделаем им душу? Вербос - ходячий комикс, на его лекциях чувствуешь себя сразу и бэтменом, и спайдерменом, а на коленях у тебя по-кошачьи сворачивается судьба человечества. Я потом встретила его в лифте и призналась в любви: "Я ходила на все ваши доклады!" - "Why, it's very kind of you".

Аудитория не уступает докладчикам: человек с искусственной рукой, выглядывающей из белого рукава рубашки - три металлических пальца, ловко складывающиеся в крюк - рассуждает, откуда лучше добывать энергию: из атмосферы или из открытого космоса? О любви и морали спрашивает человек в соломенной ковбойской шляпе, с мягкими вьющимися волосами до плеч: мы всю конференцию случайно попадаем на одни и те же доклады, пока мне его не представляют, наконец: Джошуа, из Новой Зеландии, он живёт на ферме, занимается наукой и путешествует по миру босиком. Это он говорит на пленарке по Human Brain Project: "We are not human bodies, we are human beings." Доклад под названием "когнитивные функции эстетических эмоций" растаскивается на цитаты, потому что там важное: любая точка жизни - это точка стагнации. Творчество - единственный движок, выталкивающий нас из этой точки. Красивыми человек считает предметы и явления, напоминающие ему о смысле (creating a sense of purpose), а музыка - всего лишь самый эффективный метод борьбы с когнитивным диссонансом. Я перечитаю и разверну, если оно окажется стоящим, но... сам факт. Математики. Инженеры. *смеётся* Была ещё прекрасная секция, посвящённая тайной любви искусства и эволюционных алгоритмов, где десять итальянских художников и десять итальянских учёных собрались, чтобы вывести постмодернистскую формулу: скрещивай и мутируй! Вопрос из зала: художникам понравилось? Ответ: Ещё бы! Они требовали продолжения банкета.

На этой конференции я не подружилась с новыми людьми, но подружилась со старыми: мы не первый год видим и знаем друг друга, потому что застряли в одном универе, но только в бесконечной очереди к воротам Запретного Города первый раз заговорили о детстве, только на склонах императорского кургана, закрытого для археологов по суеверным причинам, заговорили о том, во что верим.

Красивым человек называет то, что напоминает ему о смысле. Я не знаю, была ли в пекинской конференции польза, и значила ли она хоть что-то для науки и - да-да! - судьбы человечества. Знаю только, что там было красиво.
anna_earwen: (Default)
Та-дам! - вторая статья ушла искать благословения у Андриса Петрониуса. Этот год явно удаётся мне лучше предыдущего. По крайней мере, на научном поприще. Сегодня я, например, хлопала глазами на собеседовании, судорожно пытаясь быстренько сформулировать для комиссии, как именно я буду наносить добро студентам и науке, если меня запишут в полноправные лекторы и звездочёты. Остапа, как водится, понесло, и начала я с того, что мы со студентами просто нравимся друг другу, а закончила... бозоном Хиггса. Не спрашивайте. Лицо моё, кажется, пылало в цвет помады, и даже новенький трэнч, который я не потрудилась снять, прежде чем рассесться в кресле, вряд ли придал мне необходимой серьёзности. Остаётся надеяться только на собственную молодость (её остатки - у меня неделя до очередной условной старости), которая непременно победит. I am still a spring chicken!

Закон сохранения, однако, никто не отменял, и если мне везёт в любви и в работе (!), значит, не поднимется пирог или сломается каблук. Вот и вчера на уроке танцев я без особенных запинок вальсировала, а когда нам внезапно включили ирландские танцы и показали пару не таких уж и сложных телодвижений - впала в непроницаемый ступор. Я дёргалась так и этак, пытаясь поймать ускользающий ритм и злясь на себя вслух, но мне не прыгалось и не хлопалось, так что в в конце концов я отошла к стеночке, кусая губу, обнаружив у себя полное отсутствие хоть сколько-нибудь ирландской крови. Но если вы думаете, что я на этом сдамся - подумайте ещё раз.

А ещё в нашем кирпично-деревянном доме завелась маленькая чугунная печка, и только этого, кажется, и не хватало, чтобы провозгласить себя муми-троллями от кончика носа до кончика хвоста. Пи-хо!
anna_earwen: (books and owls)
Я сегодня проснулась среди ночи, поняла, что в моей программе не так, и немедленно снова уснула. Похоже, только для этого и разбудили меня: доложить о результатах вычислений. Спасибо тебе, о несравненная нейронная машинка!

October 2017

S M T W T F S
1234567
89 10 111213 14
151617 18192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 19th, 2017 04:20 pm
Powered by Dreamwidth Studios