anna_earwen: (телефон)
Москва всегда казалась мне зыбкой фантасмагорией, немного наивной, немного зловещей, русской до предела, и одновременно - потусторонней, параллельной, ни во что не вписывающейся, ни с чем не сравнимой. Она со смаком вытягивала из меня все соки, съедала меня целиком. В Москве мне было головокружительно тоскливо, до тошноты, до потери сознания - и здесь же продувало иногда насквозь ветром надежды, возможности, вероятности - самой невероятной. Мне по-прежнему кажется, что если есть где-то зелёные двери-порталы - они должны быть здесь, на границе между сном и сном: проснувшись от одного, оказываешься в следующем. А яви, кажется, в принципе не существует.

anna_earwen: (Default)
Конечно, я привела лорда Грегори в свой зачарованный лес - тот, что в пяти минутах от дома, до которого - двадцать лет. Комары чуть не съели нас с потрохами. "Правильно," - объяснила я лорду, - "нельзя просто так взять - и войти в волшебную страну."

Но это неправда: можно.

anna_earwen: (top hat)
Забрав нас из Домодедово, добрый дядечка-таксист помчался с юга на север через самый центр Москвы: ему захотелось быть первым, кто покажет лорду Кремль. Лорд, не привыкший к дальним перелётам, сладко спал на заднем сиденье, пока мы с водителем традиционно обсуждали, как нам обустроить Россию. Когда Кремль наконец-то забрезжил за окном, лорд очнулся и удивлённо сказал: "Надо же... он гораздо больше, чем я представлял." Я мысленно потёрла руки: это только начало национальной гигантомании!

anna_earwen: (телефон)
...А потом мы взяли - и купили билеты в июльское детство, в комариное, сосновое, черничное, русское детство, с полу-пустыми автобусами, несущими тебя на край света, с Лениным, вечно молодым и вечно уделанным голубями, с Московским морем и непроглядным лесом, с чайками, облаками и яблоками над Волгой... Эта реальность, как всякая, которую успеваешь наполнить своей жизнью, то есть саднящей болью ли, любовью, или ещё какой-нибудь единственно важной ерундой, - эта реальность больше Тихого океана, громче Ниагары, древнее Акрополя.
anna_earwen: (solitude)
После получасовой медитации над телефоном я всё же сняла трубку и набрала номер инструктора. Ровно через неделю - первое занятие, я наивно надеюсь нарастить очередную степень свободы к февралю. Конечно же, ловко наврала, что умею водить звездолёт, но не умею его припарковывать. Мне грозит страшное разоблачение!

Похоже, в следующем году у меня будет шанс закрыть все гештальты разом: защититься, сдать на права и показать лорду Дубну. Первый пункт в этом списке должен быть последним. Последний должен был произойти давным-давно, но смерть успела раньше, чем жизнь - так по-ноябрьски. Три года назад умерла бабушка. Мама сетовала недавно, что я не вспомнила про день смерти: "Как быстро всё забывается, подумать только!"

Я закрыла глаза и увидела мокрый дубненский октябрь, пахнущий то прелью, то близким снегом; раздавленные яблоки в больничном дворе, чёрных самайновских галок, вылетающих из под ног с тоскливым граяньем, густую темноту, ежедневно нарастающую, мутный, не дающий сил сон, разорванный криками и стонами жизни, уходящей по каплe вместе с разумом. Тяжесть бабушкиного тела, тяжесть бабушкиного ужаса, тяжесть человеческого сознания, развинчивающегося, как старая пружина. И всего пара вещей, за которые можно держаться: лордовский голос по вечерам, его размытое лицо в окошке скайпа, и серая шапочка, которую я вяжу ему, сидя возле кровати и разговаривая с бабушкиными демонами вслух. Серая шапочка из колючей шерсти, слишком тёплая для Африки, расшитая старыми пуговицами, украшенная совиным орнаментом. Шерстяная нитка Ариадны. Лорд теперь гордо носит её зимой, эту шапку. Есть вещи, которые я хотела бы забыть, но у меня вряд ли получится.

Если отделить ноябрь от смерти, останется просто ноябрь. Фёдор Михалыч присылает мне шпионские фотографии НИИЧАВО, который и после ремонта выглядит вполне ретро-футуристично. Прошло три года, и я снова могу скучать по снегу с полным правом, без багровых тонов, без "Save Rosemary in time" в наушниках, без привкуса чистилища и йода, без смерти и без ада, с одной только жизнью вечной да нарнийским фонарём мистера Тумнуса, который здесь при желании даже можно разглядеть:

IMG_20161110_1057473_rewind


IMG_20161110_1057559_rewind
anna_earwen: (Default)
настоящее конечно сыплется льдом за ворот
но череда воспоминаний о детстве
из любого сейчас получается разговора


...Сказала [personal profile] laas, и угадала, как обычно.

Я просто отыскала первую зенитовскую плёнку, год 2013, прекрасный и страшный. Там немного Байкала, ни одного человека, кроме Амарин, и несменяемый город детства. У меня уже не будет повода показывать эти картинки. Поэтому я покажу их - просто так.

Ironic

Apr. 29th, 2014 02:26 pm
anna_earwen: (Default)
Новости Соляриса: стоило мне уехать из Дубны, как туда понаехал БГ собственной персоной и источал сияние, как ему и положено.

И вот так - всегда!
anna_earwen: (Default)
Пока интернет тормозит, эксперименты крутятся на кластере, а доклад крутится в голове - расскажу вам сказку про белого бычка. Сказка про белого бычка - лейтмотив моей жизни. Недавно в гости к нам приезжали господа физики, и папа представил меня так: "А это моя дочь Анна, которая вернулась в Африку навсегда!" - "Да-да! Я и в Россию возвращалась навсегда! Я вообще умею только навсегда!"

Но замена прекрасного-там на прекрасное-здесь сильно меняет фокус зрения. Может, в этом и был основной смысл дальних болезненных странствий: подготовиться к вечности. Вырасти до одного настоящего навсегда и прыгнуть в него с верой и надеждой.

А прекрасное-здесь без дураков прекрасно - и новым Хэмпширом (то есть старым Широм), и причудливым небом, и свирепыми пятиминутными грозами с отключением электричества - на часок-другой. Когда пирог наполовину в духовке. Зато мы зажгли все свечи, даже те, которые на стенах, и я грызла персики под книжку и керосиновый свет. Претензия к мирозданию у меня одна: зачем духовка-то сгорела? Ну, хотя бы окна сегодня не повыбивало градинами размером с куриное яйцо. Я не шучу. Я же на Марсе, тут всё очень серьёзно.

И всё равно двоемирие - тоже, естественно, навсегда, потому что я по-другому не умею. Замрёшь, задумаешься - и вот она, русская Россия, мифически-абсурдная странная страна. Просто теперь её не нужно придумывать. Да такого и не придумать, чего уж.

Впрочем, попробуй придумай Африку - мы уехали на конференцию в глушь, пошли гулять, сбились с тропинки и заблудились в буше. Через десять минут бутылка с водой протекла в рюкзаке на спину лорду Грегори (путешественники из нас ого-го), а ещё через десять минут из-за кустов на нас безразлично смотрели маленькие антилопы с огромными круглыми глазами. И вот стоишь ты в шляпе, майке, коротеньких шортах и неудобных башмаках на вершине холма, без воды, окружённый красивыми антилопами, и понимаешь... А ничего ты не понимаешь. Ты просто стоишь на вершине холма. Окружённый антилопами!

Что я хочу сказать. Вселенная-то расширяется. И моя, и в принципе.
anna_earwen: (books and owls)
Всё-таки наука в высшей степени неэффективна: уйму времени тратишь на бродиловку по теоретическому лабиринту, который то завинчивается спиралью, то замыкается кругом, то рассыпается борхесовским садом в тысячу троп, где из тысячи 95% с невозмутимой статистической справедливостью заканчиваются уютным, круглым тупиком. Добро пожаловать в рудокопы, однако. Впрочем, у меня сейчас другая фаза: я во власти вычислительных машин. Иными словами, у меня есть пара минут на болтовню, пока железный ум складывает нули с единицами.

Вокруг больницы, куда я наведываюсь не реже двух раз на дню и не чаще трех, растут яблони и вишни. Вишни давно съедены, а яблоки пахнут и со стуком падают в траву и на асфальт, где их медлительно расклёвывают голуби и безжалостно давят машины. Самое тягостное впечатление от больничных визитов именно это: кляксы почерневших раздавленных яблок, на которые я стараюсь не наступать. И ещё - красивая медсестричка Лиля, маленькая, кареглазая, загибающая пальцы, чтобы прочесть температуру на градуснике: тридцать семь и пять, шесть, семь, восемь...

Но жизнь-то, конечно, состоит не только из галок, яблок, камфоры и бесконечной осени, которая уже началась - есть еще sisterhood и brotherhood, [profile] olga_1821 и [profile] elven_gypsy, прогулки по лесному детству, внутреннее море, фейерверки над городом, газетные витражи, лорд Грегори, имя которого я стараюсь не поминать всуе, билет до Иркутска и обратно, и билет в Африку - в один конец. В голове уже щёлкнуло, пошёл обратный отсчет, и я, как та медсестричка, усердно загибаю пальцы.

А тебе что говорили, Томас. Пакуй уже свою арфу в клетчатый чемодан на разболтанных колёсах.
anna_earwen: (books and owls)
Джонатан Стрэндж всё-таки свалил в своё фейское королевство, из-за него я и молчу угрюмо. Может быть, он вернётся недели через две, и я смогу наладить какое-нибудь более или менее еженедельное жизнеописание, а пока что вот так - вязание да чтение книг. Письма Джейн Остин гораздо интереснее романов Джейн Остин. От автобиографически-эпистолярного вообще оторваться трудно - это ЖЖ нас воспитал или наоборот? Вы как хотите, а я соберу однажды личные посты в охапку и сошью из них сборник для правнуков. Вру, конечно: для себя.

Пока я загорала, разгуливая по улицам Питера, на Солярисе завёлся нарисованный паровоз. Вчера я видела маленькую соломенную девочку в розовом платье, которая вела на поводке большую немецкую овчарку (вот они какие, девочки в платьицах). Но это что: вчера одна девушка-птица взяла и подарила мне настоящий Зенит с гордой надписью "Made in USSR". Вчера я встретила знакомого исследователя внутренних Ирландий - совершенно случайно, совершенно предсказуемо. Сидеть на деревянном причале и крутить по очереди колесики ручного фотоаппарата - тут диафрагма, тут глубина, тут резкость. А я осталась бы здесь, если бы здесь чаще было лето. Вру, конечно: не осталась бы.

А куда бы ты делась? Да куда-нибудь. В Питер. В Шотландию. В страну фей.
anna_earwen: (телефон)
На проходной сегодня пахнет благовониями. Суровые пограничницы проверяют пропуска насельников НИИЧАВО в розовом облаке сладкого индийского дыма - люблю, ибо абсурдно. Или вот ещё из увиденного воскресным утром, из окна автобуса по дороге в любимую мою нарнийскую деревянную церковь: дядечка средних лет в сером английском костюме, с портфелем и галстуком, идёт по аллее в полном одиночестве, эмоционально жестикулирует свободной рукой, смотрит вперёд и говорит. Рассказывает липам о бозоне Хиггса? А что. Святой Франциск от физиков.

В то же воскресенье в маршрутке напротив меня сидела полу-прозрачная школьница в чёрных туфельках, в короне из оранжевой косы, в почти викторианском платье с широким поясом и мелкими английскими розочками. Я всегда тайком любуюсь красивыми женскими лицами - особенно вот этими, прерафаэлитскими донельзя, отрицающими местный пост-апок. Я смотрела и с грустью думала, что из маршрутки вот-вот придётся вылезать, а красота поедет куда-то дальше, на улицу Березняка, но нет - она вышла на моей остановке. И... так и шла со мной до самой церкви. И к чаше подходила. Хороший мир, правильный.

Ещё один штрих к воскресному портрету Соляриса: грузовик с унылым серым кузовом, на котором написано чёрным курсивом, явно от руки - love.

Всё в то же воскресенье ничего не подозревающая я захлопнула крышку своего электронного друга (имя которому, кстати, Джонатан Стрендж), отлучившись на чаепитие с бабушкой. После чаепития уснувший Джонатан отказался просыпаться. Следующие три дня вплоть до сегодняшнего полудня я гадала - вечный сон или летаргический? Не могу описать словами всё, что мне пришлось пережить - например, я своими глазами видела, как Джонатана вскрывали, морозили и разбирали по кусочкам. На третий день шаманам из НИИЧАВО удалось вернуть жизнь угасающему body electric, и вот я снова с вами, в эфире и на волне.

Плюс относительного оффлайна: я в порыве отчаяния открыла для себя бесплатный обучающий ресурс внутри iTunes, и теперь смачно мою посуду под лекции о Блейке и прочих английских романтиках. Там и British English, и British wit, и просто - кущи небесные.

У меня всё хорошо. Вероятно, даже лучше. На следующей неделе я буду в заколдованном городе Петербурге, где мне торжественно исполнится 27. Я очень люблю вас.
anna_earwen: (top hat)
Я скачу на работу через сугробы в том самом настроении, в котором хотела бы жить. У нас бесконечная вьюга и самое время отчаяться, но во вторник приехала мама, вчера - её сестра, мы весь вечер пили вино разбирали старые фотографии, и я в который раз с удивлением осознала, что степной волк из меня никудышный и никчёмный - я слишком сильно люблю семью. Даже тех, кто только на фотографиях. Я холодком в спине и пучком на затылке чувствую, как этот калейдоскоп взял да и сложился - во мне, и мне есть до этого дело, потому что одна я правда не смогу. Очевидно ведь: нет ничего мягче клевера и свежевыпавшего снега, нет ничего экзистенциальнее любви.

Мама с африканским энтузиазмом любуется сугробами и здоровается с продавщицами. Продавщицы поглядывают на неё в лёгком когнитивном диссонансе. Нет, я тоже приветствую работников кассовых аппаратов и охранников с автоматами на проходной НИИЧАВО, но я уже делаю это по-русски - без утрированно-ласковых нот. А может, ко мне просто привыкли. Ничего, стает снег - вытащу цилиндр и выпаду из мира сего в одночасье.

А в субботу мы с мамой добрели до деревянного нарнийского храма, где меня накрыло благодатью и высокими нотами - по обе стороны меня оказались бабушки с некрепкими, но годными сопрано, и мы этаким трио горланили "Тело Христово приимите", когда усталый хор замолк, а причастники шли и шли, и было ясно, что нельзя ни замолчать, ни улизнуть в альт, да и пелось легко, и звенело, и резонировало - и до сих пор, кажется, звучит, отражаясь то от сосновых, ладно сложенных, то от сердечных, ладно стучащих стен.
anna_earwen: (solitude)
Кажется, я всё-таки не смогу остаться здесь навсегда. Потому что у меня нет дрожжей (с) Потому что у меня нет винтовки.

Но пока я здесь, имеет смысл продолжить наблюдения за живой природой и прочими составляющими окружившего меня ландшафта. Мне нравится, что день становится длиннее, что крыши трехэтажных сталинских домов цветов классицизма заново обрасли слюдяными оборками и прозрачными сосульками, что сухой снег, сделанный из огромных снежинок, можно загребать перчатками, разглядывать не эстетства, но любопытства ради, а потом подбрасывать в воздух или просто переворачивать ладонь - к рукам он не липнет. "Странная погода: солнце и снегопад одновременно." - "Нет, не странная. Это весна: ещё холодно, уже не страшно." Мне нравится северное солнце, белки и снег. Когда он падает, а я сквозь него иду, я привычно впадаю в эйфорию и думаю, что вот за этим и ехала в Россию: посмотреть снег. "Посмотрела?" - "Посмотрела." - "Чего тебе ещё?"

Я хорошо вернулась: радостно озиралась, стоя в московской пробке, смотрела на играющих в снежки МИФИстов и такой обжитой, такой уютный, такой человеческий ампир. Кажется, я начинаю понемногу понимать Москву - по-своему, по-африкански, по касательной. А Москва в ответ устраивает мне дни открытых дверей, когда можно нырнуть в книжный шкаф и выскочить из печки, незаметно продырявив мировую плоть. В России я меняю жанр: перехожу от монолога к диалогу. Может, научившись разговаривать с миром, я и с людьми научусь беседовать на душеспасительные темы?

Из Африки я привезла веснушки и немного любви. Любовь надо зарыть в горшочек, поставить на окно и два раза в неделю поливать спитым чаем - может быть, она прорастет к сентябрю.
anna_earwen: (телефон)
Очень красивое утро: ясное, бледно-голубое, в мелких мозаичных облаках высоко в небе. Хочется накинуть сарафан и пойти бродить по улицам. Вот напишу пост - и пойду, если спать так и не захочется.

Две тыщи двенадцатый, обетованный год. Эпический исход из Африки, возвращение в Россию: это не квилт, это хаос. Тотальное, до мурашек, уродство рукотворного, и шишки, которые я рассовываю по всем карманам и сумкам: меня, как буратино, выстругали из сосны. Блёклое северное лето, долгая тёмная осень, прекрасная зима с лимонным солнцем, вмороженным в небо, сосульками, врастающими в землю, и густым белоснежным паром из полосатых котельных труб: вот он, мир победившего стимпанка и пост-апока, добро пожаловать на поезд в огне. Любовь к труду и обороне приветствуется. Пристегнуть привязные ремни, не курить, не сорить. Не умирать.

Развиртуализация как образ жизни. [livejournal.com profile] bird_of_nothing, где бы мы были без наших воображаемых миров? Москва [livejournal.com profile] siren_may. Чаепития у [livejournal.com profile] tan_go. Внутренняя Ирландия [livejournal.com profile] swampsurfer. Третий глаз [livejournal.com profile] bird_of_nothing. Заколдованное Заволжье [livejournal.com profile] lady_aleteia. Взгляд и поцелуй [livejournal.com profile] aldanare. Кэрролл [livejournal.com profile] silivren_s. Смысловое облако, ощутимо парящее над головой [livejournal.com profile] werhamster. Я хочу, чтобы в 2013 никто из найденных не потерялся. И чтобы нашлись ещё не найденные. Я по-прежнему - немой пень, но это потому, что мне трудно привыкнуть к присутствию людей в радиусе менее девяти тысяч километров. Зато я, как всякий пень, вдумчива и внимательна. Запоминаю каждое слово.

В 2012 я поняла, что Солярис - всюду, когда впереди есть вечность. Кроме того, я осознала, что нет неотправленных писем. Теперь мне легче следить за корреспонденцией.

Символом две тыщи двенадцатого мог бы стать... символ. Солярис не прочь поговорить. Регистрационный номер авиа-билета, случайный набор букв, сложился в HUUMAN (значит, всё-таки не alien?), а в роли последнего на 2012 год слова оказался червонный король, строго поглядевший на меня из почерневшего сугроба.

Я до сих пор думаю, что бы такое ответить. Потому что следующий ход - мой.

Хорошего вам года.
anna_earwen: (телефон)
Подсчитываю зимние инициации, как ордена. Первый снег, первая метель, первые сосульки. Первый раз навернулась на подмерзшей дорожке, со всего маху, не без удовольствия. Встала и отряхнулась утрированно, по-собачьи. Украдкой собираю снег с крыш припаркованных машин и сжимаю в плотные-плотные снежки, которыми кидаюсь так, как будто боюсь, что меня застукают. А как божественно скрипели лужи у Светы на Преображенке! Ещё я недавно, неловко выходя из продуктового, пытаясь одновременно натянуть перчатку и перехватить пакет, грохнула оземь бутылку красного, купленного на глинтвейн. По первому снегу расползлась малиновая лужа, стыдно запахло вином, и зимний корабль спустился на воду, подняв снежные паруса. К счастью, уже стемнело, я быстренько тиснула мешок с осколками в мусорку и пошла прочь с самым непричастным видом.

Я, наверное, хочу, чтобы алхимия стала моим ремеслом. Вероятно, это взаимно: абстрагироваться от алхимии я уже не могу. Я и раньше объясняла механизмы социума на языке алгоритмов и мучилась от осязаемой разбираемости мира. (Голос лорда Грегори: "Логика испортила тебя!" - спорим.) Кажется, это прогрессирует. Когда не оправдывает ожиданий метод, не двигается процесс, проваливается идея, показавшаяся гениальной стоящей - я погружаюсь в глубокий минор, ненавижу человечество и презираю мир, в который меня занесло. Я не могу оставить работу за захлопнутой дверью кабинета. Я не хочу её там оставлять. Что ей там без меня делать?

Надо прикормить этого дракона с руки. Интересно, драконы потребляют тыквенные пироги?

...На электричке Солярис-Москва двое мужчин за моей спиной обсуждали тверскую тотемную фауну. Много волков, особенно зимой. Есть и медведи. Только я навострила уши и приготовилась слушать, как дядьки вытащили карты и принялись рубиться в подкидного дурака. На электричке многое увидишь, многое услышишь. Лекцию о полезных свойствах желудей и картофельного отвара. Ива Монтана, бойко сыгранного цыганкой на аккордеоне. Прекрасный плясовой фолк на гитаре и скрипке в исполнении двух мальчишек с длинными волосами и умными глазами. Меня оттеснили к окну и прижали тележками, иначе я бы непременно кинула им мелочь. Свои :)
anna_earwen: (Default)
Октябрь - горький и заколдованный, туманный, горчично-жёлтый. Мне навязчиво хочется попробовать на вкус умирающие березовые листья - так же, как в Африке хотелось съесть огромные молочно-белые цветы, так же, как захочется жевать снег, когда он всё-таки выпадет. Я поглядываю в окно одним глазом - не проглядеть бы. Слыхали вы про грядущую лютую зиму? Это всё мои валенки. Всё ради них.

Сегодня: бородатый старичок на перекрёстке, в джинсах, кроссовках, футболке и синтепоновой белоснежной жилетке, с бейсболкой на голове и улыбкой на лице, стоит себе, напевает что-то. Совершенно адекватный и ухоженный. Ему свободно, спокойно и комфортно. Еще один седобородый старичок субботним вечером: пришёл на концерт сумасшедших японских джазистов, привёл с собой некрупного внука, покачивал головой в изменчивый такт яростной музыке, подмигнул мне в дверях. Я обожаю счастливых, живых стариков.

Сегодня же: мне навстречу - нестарая бабушка с маленькой внучкой в розовой курточке, внучка что-то мурчит себе под нос и довольно размахивает прутиком. Предлагает бабушке: "Давай споём что-нибудь!" Улыбаюсь, прохожу мимо, жду грустных баллад о кузнечике. Слышу Eine kleine nachtmusik Моцарта, которую бодро и чисто затягивает малявочный голос у меня за спиной.
anna_earwen: (Default)
Октябрь - горький и заколдованный, туманный, горчично-жёлтый. Мне навязчиво хочется попробовать на вкус умирающие березовые листья - так же, как в Африке хотелось съесть огромные молочно-белые цветы, так же, как захочется жевать снег, когда он всё-таки выпадет. Я поглядываю в окно одним глазом - не проглядеть бы. Слыхали вы про грядущую лютую зиму? Это всё мои валенки. Всё ради них.

Сегодня: бородатый старичок на перекрёстке, в джинсах, кроссовках, футболке и синтепоновой белоснежной жилетке, с бейсболкой на голове и улыбкой на лице, стоит себе, напевает что-то. Совершенно адекватный и ухоженный. Ему свободно, спокойно и комфортно. Еще один седобородый старичок субботним вечером: пришёл на концерт сумасшедших японских джазистов, привёл с собой некрупного внука, покачивал головой в изменчивый такт яростной музыке, подмигнул мне в дверях. Я обожаю счастливых, живых стариков.

Сегодня же: мне навстречу - нестарая бабушка с маленькой внучкой в розовой курточке, внучка что-то мурчит себе под нос и довольно размахивает прутиком. Предлагает бабушке: "Давай споём что-нибудь!" Улыбаюсь, прохожу мимо, жду грустных баллад о кузнечике. Слышу Eine kleine nachtmusik Моцарта, которую бодро и чисто затягивает малявочный голос у меня за спиной.
anna_earwen: (телефон)
Я сидела в директорской приемной и вертела в руках кстати оказавшуюся на столе секретарши морскую раковину с длинными, гладкими шипами, откуда-то из синей сонной глубины, с той стороны, с картины Йерки. Сидела и пыталась понять, на что намекает мироздание, второй раз заставляя меня слоняться по прихожим и обивать пороги в поисках запасных ключей - свои-то я захлопнула в комнате. Вместе с пальто и важной работой. Вот! Дело в работе: "Жизнь коротка, а ты недостаточно несерьезна - берегись."

Об этой очень русской привычке закутывать заколдованным одеялом и вообще язычески оперсонаживать мир мы говорили с Таней и Светой в прошедшую субботу, говорили под пироги и чай, и еще под Йерку за стеной - говорили, вдосталь нагулявшись по Москве: Света ведет меня по ней так, что навстречу попадаются то диковинные дома за диковинными решетками, то нездешняя церковка с бёртоновскими завитушками без единого повтора, с единорогами на поручнях, львами на дверях и цветами на стенах. Одна кремлевкая башня вдруг оказалась готической архитектуры - оттого, что я заметила это сама, появилось какое-то родство, пусть и странное - другого всё равно не завезли, а мне почему-то грустно ходить по Москве и чувствовать себя заезжей мисс Браун - может, потому, что на родине всякой истинной мисс Браун я немедленно стану заезжей мисс с трудновыговариваемой фамилией. Вы же понимаете, что мне некуда деваться, и единственная надежда теперь - на небесный Иерусалим?

Мне запомнился памятник порокам, совращающим детей - ровно там, где московские и примазавшиеся к ним невесты рассекают в кринолинах белыми павлинами, сверкая из-под юбок черными осенними сапогами. Со всей серьезностью. Со всем сюром.

Я другой Москву и не вижу: только пеструю и давным-давно сошедшую с ума, так, что чуешь неладное, когда она прикидывается нормальной. Потому что буйные - буянят, с ними можно бороться бромом, смирительной рубашкой и святой водой. А притаившиеся?

Четыре часа чистого чтения, проведенные в электричке Москва-Солярис, позволили мне очень кстати дочитать "Дом, в котором", о котором я уже, кажется, всё сказала в комментариях к какому-то прошлому посту, и теперь я пытаюсь понять, кто кого: то ли я натягиваю мариам-петросяновскую реальность на то, что вокруг, то ли то, что вокруг, вконец оперсонажилось и добралось до печатного слова, то ли это снова voices in my head, и в реальности всё не так, как на самом деле. Пока я читала "Дом", в доме сломались старые дедушкины часы с грустной-грустной мелодией, под которую я когда-то просыпалась в школу. Молиться, поститься, читать Честертона! Хотя - нет, сначала - Феликса Максимова: глупо было бы взять и выбросить бесценный опыт на московскую мостовую, под иголки каблучков, которыми здесь так акробатически цокают девушки-эквилибристки.

А еще я в субботу попала на концерт Dead Can Dance. Уже в метро заметила - люди едут, как на мессу: нарядно одетые, светлые, улыбающиеся друг другу. "Вы не знаете, как пройти в крокус сити холл?" - "Не знаю, но иду туда же!" Ну что вам сказать. Я сидела на галёрке с биноклем, подобрав волосы, в длинной черной юбке, чуть-чуть жалела, что мне не двадцать, улыбалась и обмирала. Потому что Лиза Джеррард по-прежнему - прекраснейшая из женщин. А видели бы вы, как она улыбается. А слышали бы вы, как она поёт. А постояли бы вы, хлопая в ладоши до боли, до тех пор, пока весь зал не встал, не загудел, не запел, не затопал ногами... Они вышли на бис пять раз. Они действительно живые. И люминесцируют.






Lisa Gerrard

Lisa Gerrard

Lisa Gerrard and Brendan Perry







...А потом мы с Таней разбирали диван, советуясь с гуглом и ютубом. А потом был удивительно солнечный день - Покров - и Даша отвела меня в Кэрроловское кафе, где я остро пожалела об оставленном в Дубне цилиндре. Даша, конечно, красавица: если трезвым взором оглядеть моих друзей, сразу станет ясно, что выбираю я их по внешним признакам. Хорошо, что красота, которая мне нравится, коррелирует с мозгом. Это целая тема для научной статьи.
anna_earwen: (телефон)
Я сидела в директорской приемной и вертела в руках кстати оказавшуюся на столе секретарши морскую раковину с длинными, гладкими шипами, откуда-то из синей сонной глубины, с той стороны, с картины Йерки. Сидела и пыталась понять, на что намекает мироздание, второй раз заставляя меня слоняться по прихожим и обивать пороги в поисках запасных ключей - свои-то я захлопнула в комнате. Вместе с пальто и важной работой. Вот! Дело в работе: "Жизнь коротка, а ты недостаточно несерьезна - берегись."

Об этой очень русской привычке закутывать заколдованным одеялом и вообще язычески оперсонаживать мир мы говорили с Таней и Светой в прошедшую субботу, говорили под пироги и чай, и еще под Йерку за стеной - говорили, вдосталь нагулявшись по Москве: Света ведет меня по ней так, что навстречу попадаются то диковинные дома за диковинными решетками, то нездешняя церковка с бёртоновскими завитушками без единого повтора, с единорогами на поручнях, львами на дверях и цветами на стенах. Одна кремлевкая башня вдруг оказалась готической архитектуры - оттого, что я заметила это сама, появилось какое-то родство, пусть и странное - другого всё равно не завезли, а мне почему-то грустно ходить по Москве и чувствовать себя заезжей мисс Браун - может, потому, что на родине всякой истинной мисс Браун я немедленно стану заезжей мисс с трудновыговариваемой фамилией. Вы же понимаете, что мне некуда деваться, и единственная надежда теперь - на небесный Иерусалим?

Мне запомнился памятник порокам, совращающим детей - ровно там, где московские и примазавшиеся к ним невесты рассекают в кринолинах белыми павлинами, сверкая из-под юбок черными осенними сапогами. Со всей серьезностью. Со всем сюром.

Я другой Москву и не вижу: только пеструю и давным-давно сошедшую с ума, так, что чуешь неладное, когда она прикидывается нормальной. Потому что буйные - буянят, с ними можно бороться бромом, смирительной рубашкой и святой водой. А притаившиеся?

Четыре часа чистого чтения, проведенные в электричке Москва-Солярис, позволили мне очень кстати дочитать "Дом, в котором", о котором я уже, кажется, всё сказала в комментариях к какому-то прошлому посту, и теперь я пытаюсь понять, кто кого: то ли я натягиваю мариам-петросяновскую реальность на то, что вокруг, то ли то, что вокруг, вконец оперсонажилось и добралось до печатного слова, то ли это снова voices in my head, и в реальности всё не так, как на самом деле. Пока я читала "Дом", в доме сломались старые дедушкины часы с грустной-грустной мелодией, под которую я когда-то просыпалась в школу. Молиться, поститься, читать Честертона! Хотя - нет, сначала - Феликса Максимова: глупо было бы взять и выбросить бесценный опыт на московскую мостовую, под иголки каблучков, которыми здесь так акробатически цокают девушки-эквилибристки.

А еще я в субботу попала на концерт Dead Can Dance. Уже в метро заметила - люди едут, как на мессу: нарядно одетые, светлые, улыбающиеся друг другу. "Вы не знаете, как пройти в крокус сити холл?" - "Не знаю, но иду туда же!" Ну что вам сказать. Я сидела на галёрке с биноклем, подобрав волосы, в длинной черной юбке, чуть-чуть жалела, что мне не двадцать, улыбалась и обмирала. Потому что Лиза Джеррард по-прежнему - прекраснейшая из женщин. А видели бы вы, как она улыбается. А слышали бы вы, как она поёт. А постояли бы вы, хлопая в ладоши до боли, до тех пор, пока весь зал не встал, не загудел, не запел, не затопал ногами... Они вышли на бис пять раз. Они действительно живые. И люминесцируют.



...А потом мы с Таней разбирали диван, советуясь с гуглом и ютубом. А потом был удивительно солнечный день - Покров - и Даша отвела меня в Кэрроловское кафе, где я остро пожалела об оставленном в Дубне цилиндре. Даша, конечно, красавица: если трезвым взором оглядеть моих друзей, сразу станет ясно, что выбираю я их по внешним признакам. Хорошо, что красота, которая мне нравится, коррелирует с мозгом. Это целая тема для научной статьи.

October 2017

S M T W T F S
1234567
89 10 111213 14
151617 18192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 19th, 2017 04:21 pm
Powered by Dreamwidth Studios