anna_earwen: (Default)
Самое главное ощущение от т.н. замужества (жуткое слово, неужели нет ничего уместнее?): а здорово мы всех обманули! Теперь нас не касаются гендерные роли и социальные ожидания, эта жёлтая подводная лодка отправилась в плавание и продолжает погружаться. Ощущение... непрозрачности, наконец-то закрытой за собой двери: это наш мир, мы строим его с нуля, и он совсем не такой, как вы думаете. Ощущение отправной точки, начала координат и расходящихся во все стороны измерений, от которых двоится в глазах. Большой взрыв произошёл, теперь можно наблюдать, как водят хороводы атомы, укладываясь в ДНК. Пытаюсь понять, откуда последнее: всё-таки поженились мы не совсем внезапно, и, будем честны, мотали друг другу нервы и наполняли друг друга смыслом без малого семь лет. Лорд усыновил ламантина по кличке Сельдерей, оранжевый мексиканский череп в цветочек, пластинки шестидесятников-авангардистов, два чайника и табор диких книг. И всё-таки мне странно в новом пространстве и времени, я плохо умею им управлять, мои твидовые пиджаки не привыкли к новым вешалкам, мои красные башмачки не разучили парные танцы, а мои внутренние голоса орут друг на друга, передвигая метафизическую мебель.

Мне нравится, что к родителям теперь можно ходить в гости - из одной капсулы вселенной в другую. Мне нравится, что энтропия наконец-то сжалась до удобных размеров, и я успеваю выметать её из дома по мере нарастания. Кажется, пора возобновлять тэг "дневник колонизатора" - я покинула старую добрую Землю и поселилась среди циклонов Юпитера, сменив агрегатное состояние души и тела. Я всё ещё не умею водить звездолёт, но дело движется.

Единственный общий знаменатель жизни "до" и "после" - как ни странно, работа, и я не знаю, что бы я делала без надёжного якоря альма матери - разорвалась бы на тряпочки от разницы давлений? Ориентиры в поле всеобщей относительности и полной невесомости особенно ценны. Я недавно прочла комментарии прошлогодних студентов, среди них рекордное количество нежных, мой фаворит - "Best lecturer ever <3", лаконично подаренное сердце - надеюсь, это писал мистер Эй.

...И корабль плывёт - сквозь пасхальные каникулы и осень, которую можно подкараулить рано утром. Статью приняли на конференцию - зажигается маяк дальних странствий: прекрасно, его не хватало. Медленно пишется следующая статья, толстая, журнальная - первый дельный результат докторской, которая однажды у меня будет - ведь будет же? Кажется, столько времени прошло, а мы катапультировались в открытый космос всего в начале марта - меньше месяца назад. Как измерять тебя, время, ненадёжная ты субстанция? Зарубками на дереве. Записками в бутылках. Заметками на полях.

anna_earwen: (books and owls)
Первая неделя семестра - done. В понедельник, когда я вышла на кафедру впервые в 2016-м и помахала рукой - привет, мол, вот, это опять я! - триста спартанцев дружно захлопали в ладоши. Традиция, однако. Ещё бы: у меня разноцветные детсадовские слайды, красивые платья и математика. Я читаю легендарные структуры данных, болтающиеся где-то на уровне мифического сопромата в контексте нашего департамента. Похоже, на меня уже возложили надежды и ответственность. Challenge accepted.

Год 2016 вообще обещает катапультировать меня во взрослость: вождение звездолёта, например, подбирается к той критической точке, после которой сдают на права, а в следующую пятницу, через неделю ровно, надо будет решить: остаться шляхетской Ракитянской или же обратиться в крестьянскую незатейливую Анни Босман. Мне ближе напускная аристократичность, но лорд Грегори мечтает о собственном клане, к тому же он через день всего обратится в мою веру и трижды отвергнет дьявола - как-то мелочно при таком раскладе ничего не отдать взамен.

Но это всё формальности, день свадьбы не назначен, а главное - я всё ещё не подыскала туфельки к платью. Как известно, хрустальные башмачки - важнейший аксессуар истинной принцессы. И я бы вышла замуж босой, но мне нужно куда-то положить шестипенсовик, который я тайно храню в кошельке вместе с разменной монетой.

И зарубки на дереве: испанский ренессанс петь проще, чем английский. Всё-таки страсть, смерть и война мне понятнее куртуазной поэзии - прости, Джонни Дауленд, я так и не отыскала в себе семь видов слёз, как ни старалась. Мы дадим три концерта и разлетимся. Сестра Анастасия снова уедет петь ренессанс в Кембридж. Она уже написала лютнисту письмо. Она вряд ли вернётся.

Но сегодня она со мной, и вечером мы идём слушать джаз в университетской филармонии - я даже подыскала платье в стиле двадцатых. Верьте на слово.
anna_earwen: (телефон)
Студенты, как волхвы, приносят мне дары к Рождеству: горшок с белой камелией, молочный шоколад, внимательное молчание в социальных сетях. Папа зовёт их подхалимами, но он просто завидует: студенты-физики, небось, не дарят ему цветов! И не зовут пить пиво, вызывая бурную - и оправданную! - ревность бедного лорда Грегори. Но что мне делать, если я учу четыре сотни прекрасных технарей с незначительными женскими вкраплениями? Мистер Эй стеснялся и смотрел преимущественно в сторону, вручая мне огромную шоколадку, поблагодарил за лекции от множественного числа, и для смелости быстро перевёл разговор в практическую плоскость: "Мэм, а когда вывесят оценки за последний тест?" На последней лекции студенты снова аплодировали, а после интересовались: сведёт ли нас судьба в будущем? There is no escape from Anna - заверила. Но именно шоколадку я считаю своей самой сокрушительной педагогической победой.

Вот, итоги учебного года я уже подвела - значит, у меня ещё хватает силы воли, чтобы разделять жизнь и работу. Впрочем, она (и сила воли, и жизнь, и работа) скоро иссякнет - и без того марсианская Африка сейчас запойно косплеит чужую планету из "Марсианина", включая жару и сушь и подкидывая красной пыли на вентилятор. Я отпустила студентов и хожу на работу в шортах и сарафанах. Эмпирически доказано: чем короче шорты, тем выше вероятность встречи с первокурсником на нейтральной территории.

А ещё месяц назад громыхала гроза над часовой башней школы для мальчиков, куда мы ездили слушать студенческий хор. Студенческий хор - это всегда тяжёлая артиллерия, под дых и навылет, nobody knows the trouble I've seen, didn't my Lord deliver Daniel - why not every man?! Ни одной ноты смирения, принятия, всех этих взрослых, необходимых вещей, а одна только плавящаяся магма, превращающая каждый день в последний день Помпеи, заливающая всё и вся единственным цветом - ярко-красным. Любовь и смерть во всех возможных комбинациях, ад и рай как два единственных доступных агрегатных состояния. Удивительно видеть это со стороны, и смотреть во все глаза с нежностью и пониманием, но... всё ещё без зависти. Думаю, старость начнётся тогда, когда я забуду, как в юности было на самом деле.

И всё это - в старой английской школе из красного кирпича, прекрасной, как аббатство Даунтон, под сенью часовой башни, отзванивающей своё каждые пятнадцать минут. После концерта мы с мамой долго стоим на ступеньках, прильнув к колоннам, ждём, когда закончится дождь, и читаем золочёные списки имён: школьные капитаны крикета с начала прошлого века. Школа приподнимается над городом и смотрит на колониальные башни и балюстрады далёкого президентского дворца, так же парящего на высоком холме - так по-имперски! И снова: империи больше нет, есть - школа. Мой знакомый волынщик недавно устроился сюда учителем. Южная Африка вышивает на мне узоры гладью.

А ещё я пропустила Самайн в ЖЖ, но не пропустила его же - в живой жизни, хотя хорошей тыквы мы так и не нашли, как ни искали - здесь вам не Преображенка. Поэтому... )
anna_earwen: (top hat)
Среди моих студентов есть юный мистер Эй - кудрявый сутулый очкарик с красивым профилем. Он как-то признался мне в любви... к рекурсии, с тех пор я к нему вдвойне неравнодушна. Равнодушие - вообще не мой конёк, я заранее трепещу перед распределением Гаусса, которое в энный раз докажет, что попытки тщетны, а программировать могут не все. Сегодня студенты писали первый семестровый тест. Грядёт неделя великой депрессии. А пока их, зелёненьких, ещё можно разглядывать, умиляясь: у мальчика в последнем ряду на футболке написано: "Not all those who wander are lost", почти все распечатали мои красивые слайды - в цвете. С опытом приходит мудрость: в этот раз я не на котурнах, то есть без каблуков. Старичок-наблюдатель, следящий за порядком, принесёт мне стул и подарит шоколадку: "Are you English or Scottish?" Не то и не другое, и никто не угадывает. Hello, my name is Anna, and I am a Russian princess.

А две недели назад я сидела в крохотном домике лорда Грегори, в его же футболке, и готовилась к лекции, забравшись на кровать с ногами. Лорд неожиданно вытащил из кармана коробочку и... второй раз в жизни попросил моей руки. Так и буду рассказывать эту историю Эмили и Артуру, если они когда-нибудь спросят.

И люблю я - человека, а кажется, что согласилась на всю Африку - целиком.

anna_earwen: (телефон)
Младшая сестра Анастасия бегает по дому, на ходу кидая вещи в чемодан: у неё завтра самолёт в Лондон, а надо ещё выслать музыкантам ноты - мы сегодня закрыли английский ренессанс имени Генри VIII, спев и сыграв на благотворительной ярмарке где-то на куличках. Публика хлопала, но расходилась, я мёрзла даже сквозь твидовое пальто и еле чувствовала пальцы ног, но мы всё-таки спели прекрасно - пожалуй, лучше, чем когда-либо, потому что безадресно и безвозмездно, сразу в небо, как и полагается всяким немотивированным актам красоты. Теперь Настя научит нас петь по-испански, но сначала съездит на пару недель в Англию - поучиться петь барокко и ренессанс в летней школе при Кембридже. Потому что она божественно талантлива и неимоверно крута, а меня распирает от гордости и причастности. Провожать Настю в Кембридж - это как провожать Настю в Хогвартс. В общем, туда я её и провожаю. Мы давным-давно решили съездить в Лондон вдвоём, но я посмотрела на Биг Бен одна, не дождавшись, и вот моя младшая сестра улетает в Англию почти на месяц, и это почему-то почти так же здорово, как уехать туда вдвоём.

А ещё ей недавно исполнилось 26 (моей младшей, младшей сестре!), и Настя традиционно созвала целый дом прекрасного и странного народа. Боже, как хорошо иметь харизматиков в семье! Сначала я собиралась схорониться в комнате, как истый интроверт, но потом вспомнила, что мне 29, и людей, в конце концов, можно просто с упоением разглядывать, не вступая с ними в тесный контакт. Впрочем, социальные навыки включились, и мне было удивительно хорошо, спокойно и просто в толпе малознакомых, но симпатичных людей, наполовину гикских, наполовину богемных, красивых на все сто. А потом вдруг появился Бельгийский Брат, о котором здесь слишком давно не было ни слова, и я даже не знаю, какими словами описывать дальнейшее. Он снова forever alone ("Это был мой выбор" - о, не сомневаюсь), ему по-прежнему идёт так гораздо больше, и... ничего не изменилось - ни узнавание, ни радость не убыли. От этого очень остро чувствуешь опору под ногами, твердокаменную надёжность мира - вот, есть люди, которые случаются с тобой навсегда, и на них - и только на них - можно положиться. Когда Жульен усадил меня играть в карточную игру, которую он сам выдумал, я еле-еле вникла в правила - мне слишком блаженно было сидеть и смотреть на него, узнавая каждое движение руки, как собственное детство.

И всё идёт своим чередом, наматывая круги понемногу, и я снова учу первый курс программированию, и снова обожаю их, и по-прежнему завишу от взаимной любви. Я хотела перестать бояться их в этом году. Я перестала. Из шести лекций только одна была проходной, я жду понедельника, как дня рождения, после хорошей лекции я становлюсь болтлива и счастлива, после плохой впадаю в чёрную хандру. В общем, я поняла: преподавание - это тяжёлые наркотики. Мне уже не слезть.
anna_earwen: (Default)
"Follow NASA and God on Twitter!" - щебечет синяя птица. В такой комбинации - особенно заманчиво, но - нет: только блоги, только хардкор! Русская девочка-лингвист берёт у меня интервью, как у типичного (ха-ха) представителя русской диаспоры от 20 до 30: как мне удалось сохранить русский язык? Не задумываясь: я от одиночества очень много писала в ЖЖ. Да что там - русский язык: иногда мне кажется, что ЖЖ сохранил мне как минимум рассудок. В общем, я почти уверена, что в Твиттере Бога нет, зато наши дневники Он наверняка почитывает.

И ещё о присутствии высших сил в интернете: мой браузер повадился случайным образом закрывать табы, это добавляет справедливой рандомности в жизнь. У меня есть дурная привычка открывать сто одну страницу и жить с этим, надеясь на мифическое "напотом" - когда-нибудь, однажды, я усядусь перед экраном с ведром горячего шоколада и прочитаю всё-всё. Ага, щаз - подумал гугл Хром, и начал защёлкивать страницы с вероятностью 50%. Я считаю, у моего браузера реалистичный взгляд на мир. Смиренно прощаюсь с так и не обретённым знанием.

Гораздо менее смиренно я прощаюсь с цветными иллюстрациями для будущей статьи - журналы старомодно требуют строгости и чёрно-белости, но как, как запихнуть восхитительно-радужный трёхмерный спектр топологической карты поверхности ошибки нейронной сети - в монохром?! Хорошо, что статьи пишутся пунктиром, в промежутках и паузах, на коротких отрезках до и после студентов - хотя бы на слайдах можно будет развернуться всей своей цветофористичностью. Всего одна неделя до второго семестра. Предвкушение и ужас. Надеюсь, будет весело.

anna_earwen: (top hat)
Переэкзаменовка в 7:30 утра, семьдесят человек студентов, из которых как минимум дюжина - моих, тех самых, что приходили на лекции и понимающе кивали по четыре часа в неделю. Я бессильна в битве с Гауссом, сколько ни бейся головой о кафедру. И нужно как-то научиться учить их так, чтобы сверкающе-умным было интересно, а остальным - понятно. Как?

Я исписала две красные ручки за последние две недели. Пора приниматься за третью. Но сначала я покажу вам шотландское пальто и новую стрижку - как обещала:

anna_earwen: (top hat)
Сегодня я подстригла волосы, и всё пытаюсь понять: ушла с ними моя сила или нет? Вот эти самые волосы, которые... Впрочем, я всему приписываю избыточный смысл. Когда парикмахер подошла ко мне с ножницами, она спросила традиционное: "А не жалко?" - "Несколько лет уникального опыта, превратившегося в тощую мочалку? Нет, не жалко!" - и выгоревшие косы облетели на пол. В салоне сказали, что у меня живые волосы - невинные, ни разу не крашеные. Я гордо несу бабушкину знаменитую медь. Парикмахер вздохнула: "В наше время люди уже не помнят, какого они были цвета до того, как начали краситься" - и погладила меня по голове.

Теперь я легче пера и свободнее ветра, это состояние очень подходит зимой - чтобы не слишком тяготеть к земле под весом свитеров, сапогов и твида. Кстати, моё пальто увидело свет: я заявилась в нём на экзамен, застегнувшись на все пуговицы. А горло обмотала красным шотландским шарфом. Бегала из аудитории в аудиторию и ощущала себя божественно прекрасной. Я вообще верю в простую и древнюю силу вещей, в их объективную, осязаемую красоту, на которую всегда можно положиться.

Лорд немножко ревнует меня к студентам. "Когда ты сказала, что комментарии можно написать на обороте формы, и что ты их обязательно прочтёшь - ты же понимаешь, что напрашивалась на любовные послания?" Конечно, понимаю. И обязательно прочту.
anna_earwen: (top hat)
Эй, мировая сеть, лови сигналы! Сегодня я прочла последнюю лекцию семестра, и хочу об этом написать, потому что всё проходит стремительно. Завтра я лечу в Японию, а когда вернусь - уже будет зима. Отвернись от мира на минуту - он намотает пару сотен световых лет. Или вот моргнёшь пару раз - и семестр закрыт, студенты улыбаются, говорят, что будут скучать, а на моё "it was a pleasure teaching you" - хлопают в ладоши. Третья овация третьего семестра, или "почувствуй себя звездой кафедры". Конечно, я люблю их.

А завтра самолёт понесёт меня сквозь часовые пояса. Я взяла место у окна и конфеты - Карлсон бы мной гордился.
anna_earwen: (books and owls)
Повелевать умами я не тщусь, но... мне надо натягивать какие-то нити, чтобы происходящее имело смысл. И, вдоволь накричавшись за первую после каникул лекцию поверх студенческого гула (сколько их там - сто, двести, триста? Их не стало меньше, кстати), я с размаху разбила мел об пол расплакалась сложила руки на груди, посмотрела на студентов исподлобья и заявила, что они, semi-adult human beings, вольны катиться на все четыре стороны, если не желают слушать. На следующей лекции было тихо, как на кладбище. И на следующей. И на следующей - тоже. Кажется, дети всё-таки не хотят расстраивать моё королевское величество. Ещё мне нравится, что они спрашивают обо всём на свете, не сомневаясь, что я отвечу. И я, естественно, отвечаю.

И то, что они читают меня в социальных сетях. И то, что прошлогодние студенты бросают на меня многозначительные взгляды, встречая на нейтральной территории. Я вдруг поняла, что никуда не денусь, пока хотя бы раз не увижу, как они растут - от первого курса до третьего. Лиам смеётся: берегись, это затягивает! В департаментском коридоре повесили фотографию прошлогодних бакалавров, где я среди остальных преподов сижу в первом ряду с серьёзнейшей миной. Попала в анналы, однако. В том же коридоре висит фотография 2003 года, там я - среди бакалавров, с короткой стрижкой, с Бельгийским братом по правую руку, не знающая горя, и вообще не знающая почти ничего.

Обладание знанием - вообще крайне полезная штука. Невыразимо удобно знать, кто ты, где ты и зачем ты. Мне до сих пор иногда не верится, что мутные воды биологического раствора юности расступились, что проблема эго решена, курс выверен и штурман выбран, а космические карты заправлены в планшеты, как бы двусмысленно это ни звучало. Ну, а я - капитан, мой капитан. Это до сих пор срывает крышу, и немыслимо сладостно просто быть, безотносительно и бездоказательно, как явление природы, в силу невидимой математики необходимое мировой гармонии на уровне метафизических клеток. Мозаика сложилась. У меня, похоже, есть всё, кроме свободного времени. Герметичное состояние. На сколько его хватит?
anna_earwen: (books and owls)
Вчера я запуталась в собственном коде, сегодня мы желали друг другу счастливых каникул. На каждый тест, слетающий на кафедру из студенческих рук бумажным голубем, я откликалась - thank you! - и студенты улыбались мне. Я сферический интроверт в вакууме, выводящий любое взаимодействие с внешним миром на личностный уровень. Мне нужно знать студентов в лицо. Мне нужно представлять, кто они. Мне необходимо любить их, чтобы нормально читать им лекции.

Наверное, каждый семестр на протяжении всей моей жизни (видите - я уже отдала себя университету) так и будет начинаться: несколько неловких первых лекций, настройка оптики, моторики и прочей внешней и внутренней механики, очередь, выстроившаяся, чтобы спросить, что за диковинный у меня акцент. А через несколько недель я уже знаю их. In a couple of weeks I already care too much. Через несколько недель я завишу от них не в меньшей степени, чем они - от меня. Это болезненный и прекрасный механизм, которым я совершенно не умею пользоваться. Но скилл, кажется, всё-таки растёт.

Две недели пасхальных каникул, неоправданная роскошь, время писать статьи. Время писать посты в ЖЖ. Вот он, мой внезапно пустой кампус, птицы с длинными хвостами, пальмовые ветки за дверными проёмами заброшенных аудиторий - единственный мир, в который я встроена совершенно.
anna_earwen: (top hat)
Мне опять кажется, что я не успеваю записывать за собственной жизнью. Что бы ни говорила лента о редеющих рядах и осыпающихся журналах, следы и свидетельства нашего поколения потомки разыщут здесь - в онлайновых дневниках, на внешних носителях, не в книгах, но в блогах. Это не хорошо и не плохо, это - двадцать первый век, который мы сами у себя выклянчили, прозрачный и высокоскоростной. Книги его похожи на сценарии к дурацким фильмам, а фильмы не имеют ничего общего с книгами, из которых родились, но это потому, что все истории сбежали - и поселились в нас. У нас нет выбора - разучившись делать книги, мы сами стали книгами. Мир скинул на нас миф, как на внешний носитель, а мы под тяжестью мифа из людей и зверей превратились в эльфов и троллей. The best we can do is be legendary.

У нас ничего не получается спроста. В прошлую субботу мы вышли из дома с прагматичнейшей целью: купить лорду новые ботинки. Вместо этого мы, как непослушные дети, пообедали мороженым и попкорном, посмотрели фильм об Алане Тьюринге, а потом забрели в книжный и потратили там состояние. Теперь у меня есть мемуары Цвейга и ещё кого-то, а у Грега - его первый персональный Маркес. Новых ботинок у него, разумеется, нет. Из нас никакие взрослые. Зато в книжном есть Булгаков на английском. Обдумываю.

Хорошо, что для чтения лекций взрослость необязательна. Когда я в классе трижды выиграла в кости у собственного компьютера, мальчишки радостно захлопали в ладоши. Добравшись до рекурсии, я разукрасила слайды фракталами, раковинами и портретом Фибоначчи. Последним пунктом от моей руки значилось: we do recursion because it is beautiful. После лекции студент подошёл ко мне в кафешке и пламенно признался в любви к C++ - и, следовательно, ко мне лично. "Первый в этом году!" - восторженно хвасталась я потом лорду по телефону. Грег говорит, что я чересчур завишу от фидбека. Но завишу-то я исключительно от взаимной любви, потому что мне слишком тяжело даётся всяческое unrequited.

Не любить же студентов невозможно - в этом я убеждена. Мне нравится с бумажным стаканчиком кофе сидеть где-нибудь на лавочке и разглядывать их, как рыбок или бабочек. В молодости человечество больше всего похоже на то, каким его задумал Бог.

Интересно, как я буду себя чувствовать, когда черта между мной и студенчеством станет чётче? Один знакомый сказал: универ - не эликсир вечной молодости. Студенты всегда одинаково юны, но ты-то - нет. И на их фоне особенно объёмно ощущаешь время. Потом мы ещё долго говорили о целях, о том, как ничего ещё не сделано, ничто не завершилось, и до какой-никакой кульминации пилить ещё и пилить, а о развязке пока не может быть и речи. В какой-то момент я расхохоталась: "We sound like very young people right now!"

Так и есть. Мы занимаемся глупостями, поём мадригалы и любим друг друга. С днём св. Валентина, что уж - lovers, keep on the road you're on.
anna_earwen: (books and owls)
На этой неделе я открываю семестр - с треском, по своему обыкновению. В понедельник я влетела в аудиторию и промчалась сквозь слайды с космической скоростью - видимо, готовилась к встрече с астероидом, который, по слухам, летел над нами в тот день и вечер. Студентов я толком не разглядела. Астероид, впрочем, тоже не увидела, как ни крутила телескопом. Зато видела, как на фоне объёмных, хоть трогай, кратеров проплывали облака, а луна подсвечивала их своим нимбом ("The moon must be an angel, her halo surely heaven sent"). Телескоп похож на путешествие, говорит лорд, никогда в своей жизни не путешествовавший, и я соглашаюсь: полосатый Юпитер, шершавая ослепительная луна, синие звёзды, которых гораздо больше, чем кажется, и всё это движется быстрее, чем я успеваю подстраивать оптику - ну вот, теперь мы познакомились, очень приятно. Теперь все вы существуете неоспоримо и доподлинно - я верю в эмпирику.

А во вторник я, тряхнув стариной и мозгами, сама писала экзамен - на ученические права. Вы же помните, что в этом году я осваиваю звездолёт марки "старая Тойота". Думаю, если научусь водить это - можно будет сажать меня за любую баранку, хоть танка, хоть Энтерпрайза, хоть Тардиса. Теорию я сдала, теперь у меня два года на эмпирику. Но должно хватить и одного - будущий Доктор я или кто?

Сегодня я решила разглядеть студентов, и всё утро настраивала себя на дзен и чувство собственного превосходства (не спрашивайте, как это работает - это не работает). Дзен обломался внезапно, когда Окна Билла Гейтса посмеялись надо мной синим экраном с того самого лэптопа, на котором слайды. Далее я носилась белкой по департаменту, призывая одновременно техподдержку, новый лэптоп и верного друга. Спас, как обычно, друг. Заодно я потратила все нервы задолго до лекции, и вошла в аудиторию, против обыкновения, совершенно спокойной. А потом... Потом мне стало интересно им рассказывать. Им стало интересно меня слушать. И я, кажется, прочла лучшую лекцию в своей недолгой карьере и жизни.

И весёлые картинки напоследок - такая уж это книга. Африканский период, октябрь-ноябрь прошлого года, бесконечное лето, бесконечная молодость. И джакаранда.

anna_earwen: (телефон)
На студенческой регистрации чего только не обсудишь с коллегами. Друг друга, путь к профессорству, ничтожность и ценность науки. Я хочу быть в академической процессии на грядущей церемонии вручения дипломов - выйти на сцену под гаудеамус игитур в чёрной заслуженной мантии. Надо измерить масштаб головы, чтобы мне приготовили колпак по размеру. Коллеги поднимают брови: сидеть на сцене два часа - не заскучаешь? Пожимаю плечами: теперь я работаю в Хогвартсе, и средневековая церемония - часть моей работы, а мантия - законное облачение. Я и здесь сшила всё на живую белую нитку мифа, конец нельзя выпускать.

Тем временем окончательно расклеилась потенциальная статья, и я всё-таки не еду в Ирландию за чужой счёт. Безусловно, съездить в Ирландию можно и за свой счёт, однажды, так или иначе, прихватив самых подходящих для этого случая людей, но... мне гораздо больше нравится ездить по делу. Быть призванной, а не напросившейся. Я могу совершать любые чудеса, но я люблю, когда чудеса происходят сами. Мне нравится, когда мозаика складывается - я люблю и умею читать её узоры. Я ни в коем случае не снимаю с себя ответственности примерного демиурга, но мне важно чувствовать накрывающую и подхватывающую ладонь. Я умею быть целой и неделимой, вращаться вокруг собственной оси и притягивать луны на орбиту. Но и лететь по орбите мне нравится - очертя голову и зная, что законы физики на моей стороне. Я хочу быть частью потока и частью мира. А ещё я хочу в Ирландию.

С другой стороны, нельзя облетать полмира за полгода, надо иметь терпение, совесть и скромность. Можно тем временем сделать что-нибудь полезное: написать диссертацию, покорить студентов, научиться водить, выйти замуж, сосчитать кольца на Сатурне, в конце концов. Недавно мы с лордом выволокли телескоп в сад и долго разглядывали небо. Я нашла "конскую голову", одну из туманностей Ориона, а лорд навёл телескоп на круглый полосатенький Юпитер. Вокруг Юпитера по-школьному выстроились в линейку луны. Теперь полоски Юпитера не идут у меня из головы. Телескоп - отличный мозговзрывательный инструмент, а мир по-прежнему огромен и прекрасен.

А до дедлайна, между прочим, ещё целых две недели - горшочек, вари!
anna_earwen: (books and owls)
Джоселин в универской кафешке настиг со спины и крикнул над моим ничего не подозревающим ухом: "Hello!" Оборачиваюсь - а он сияет, как медный пятак. Сказать друг другу нам, по большому счёту, нечего, субординация and all, просто он - снова на кампусе, и я - снова на кампусе, и мы оба думаем, что это хорошо.

Вчера я переехала в свой персональный кабинет. На двери уже висит табличка с моим именем, заранее приготовленная нашей ангельской секретаршей по имени Анджела, запомнившей наизусть правильное написание моей фамилии, что само по себе сюрреалистично. Переехала, как истинная феминистка: разобрав компьютер на части, перетащив по отдельности мониторы, колонки, провода и системный блок - мимо распахнутых дверей соседней лаборатории, где прятался один захудалый рыцарь. Независимость или смерть! Впрочем, когда оказалось, что в блоке непрерывного питания килограммов больше, чем в мешке картошки, я немедленно воспользовалась предлогом и телеграфировала лорду Грегори, поспешившему на помощь в лучших традициях Чипа и Дейла.

У меня есть книжный шкаф, письменный стол светлого дерева, маркерная доска, вид в безвоздушное пространство и две пустых стены. Вот и отлично: на одну пристрою минималистический постер "Interstellar", добытый в американском кино, на другую - постер с Йеркой, бесхозно валяющийся у лорда. Кто-то же должен расширять первокурсникам сознание. Начинается миссия "Сам себе НИИЧАВО". Ещё пара недель - и можно будет разглядывать их, разглядывающих тебя, разглядывающую их.

End credits

Jan. 1st, 2015 07:30 pm
anna_earwen: (телефон)
31 декабря:

- Мы нарезали русских картофельных салатов ещё вчера - значит, сегодня будет время на проникновенный итоговый пост в ЖЖ!
- Главное, не пиши слишком долго и слишком проникновенно - а то тебя занесёт в твою русскую тоску.
- Наоборот, я начну перечислять достижения и сразу же лопну от гордости. А вообще - это, кажется, был самый счастливый год.
- Вот это и напиши. Только это.

Но так не получится, my dear lord, потому что произошло слишком много всего, хотя то, что должно было произойти, так и не произошло. Я живу в заключительных титрах. И в первых нескольких кадрах. Название следующей серии уже на экране, но Бог нажал на паузу, и я всё жду, когда он снова запустит плёнку.

В декабре прошлого года Андрис Петрониус предложить мне или преподавать, или программировать, и если это - не точка бифуркации, то я ничего не знаю о хаотических системах. Я прогуливалась по великой китайской стене, по американскому диснейленду, по лондонскому Вестминстеру, но главное приключение 2014 года - чтение лекций, и никакие аттракционы не сравнятся с ним по уровню саспенса, страха, ужаса, полёта над пропастью и последующей эйфории. Шалость удалась, академическая мантия законна, позиция - постоянна, в январе я начну обживать собственный кабинет, в феврале снова выйду на кафедру - а мне уже хочется туда. Ещё я ставила эксперименты, писала статьи и ездила на конференции - мне ужасно не хватало вдохновенного окружения в России, того, которое виват академиа и виват профессорес. Окунуться снова в эту среду с головой, быть принятой, понятой и посвящённой - сказочно. Если есть чувство дома - оно здесь, гаудеамус игитур, ювенес дум сумус. Я останусь здесь - до тех пор, пока ветер не переменится.

2014 - год долгих полётов, метеоритных дождей за окном, облаков под железными крыльями, объятной планеты, маленькой и красивой, огромной и неведомой. Мне не приходилось вырабатывать sense of wonder, потому что каждый атом творения был об этом. И раз sense of self и sense of wonder теперь укоренились в моём существе - значит, 2015 может получиться менее эгоцентрическим, более человеческим. Ну, надеяться-то я могу? И самолёты пусть останутся. Много-много самолётов.

Я ещё сяду и напишу об Америке, а пока просто покажу вам картинки из Тампы. Что Аня нашла в Америке? Правильно: английскую колонию, викторианскую идиллию, кроличью нору.

anna_earwen: (road)
Уф, ну вот, кажется, уложилась. Дописывать статью в самолёте мне не придётся, хотя это был бы бесценный опыт. Вместо этого займусь разглядыванием облаков. Осталось уложить в чемодан ворох платьев и отправиться из одного бесконечного лета в другое. The sunshine state of Florida, интересно, на что же ты похожа? На клип Ланы Дель Рей? На знакомый сердцу англофонский пост-колониализм? Я ничего не знаю об Америке, она слишком далеко, там живут драконы по всем уголкам карты. А ещё там живут аллигаторы, морские коровы и космические шаттлы. Так что я придумала себе бесхитростный план: погладить корову и порулить космолётом.

Да здравствует наука, я теперь чувствую себя кораблём дальнего следования: у меня всё ещё вкус Китая во рту, а приключения уже дерутся за мою аудиенцию. И я не могу решить, какую брать музыку: раньше я точно знала, что в Лондоне нужно слушать Колдплей, а в любой непонятной ситуации - Аланис Мориссетт. Теперь мы выросли - и я, и Аланис, а чем больше ты сам себе и маяк, и якорь, тем меньше нуждаешься в обрисовывании собственного контура, тем шире круг и богаче выбор. Или беднее, потому что опции "обливаться кровью" в спектре больше нет? Вот ещё преимущество пластинок: мы с лордом покупаем их наугад в хосписе, по пять рандов штука. Никогда не знаешь, что вытянешь, и выбирать легко: важен красивый конверт и зов сердца.

Джоселин сдал мой предмет: написал письмо с благодарностью - "во-первых, мэм, за то, что морально поддержали". Ещё один мальчик сетует, что я не вовремя улетаю: он как раз готовится к пересдаче, а я, что бы вы думали - его любимый препод. Неужели шалость удалась?
anna_earwen: (top hat)
Так в Пекине нас поздравляли и подбодряли с кафедры, потому что ничего не стоит принимать, как должное - ни причастность, ни академию, ни Африку, ни наличие ума, ни наличие грантов, ни наличие публикаций на страничке Google Scholar - мою вторую за год статью приняли на конференцию почти без комментариев, и я с ужасом думаю, что почти ничего не знаю об Америке и даже, кажется, вовсе не хочу в Диснейленд, и полечу, пожалуй, через Лондон, и хотя из Хитроу меня и не выпустят - можно будет с тоской прилепиться к окну и выглядывать между облаков Темзу. В таких случаях гораздо удобнее считать себя счастливчиком, любимчиком фортуны, потому что если это моих рук дело и мироздание однажды попросит платить по счетам - банкротства и долговой тюрьмы не избежать. Но я ничего такого не делала, я встретила зелёного попугая, выиграла в лотерею - друзей, родителей, страны, время, судьбу. Шансы, как у всех, были ничтожны и весьма вероятны.

Студенты, перекочевавшие со мной из первого семестра во второй, приходят за советом и помощью, и мне бесконечно льстит персональное доверие - именно ко мне, хотя им есть, из кого выбрать. На прошлой неделе я наконец-то успокоилась и обжилась на кафедре, и хотя мел по-прежнему ломается в моих руках, голос уже не дрожит и губы не сохнут, и говорить можно медленнее и больше - так, чтобы понимание висело над нами надёжным облаком, а не проскакивало тут и там неверными искрами. Джоселин из французких колоний, отвешивавший в прошлой четверти комплименты моим башмачкам и украшениям, совсем уже сдался и принялся читать на первой парте газеты, но я поговорила со слепым и весёлым Йоханом, копаясь в его коде, и Джоселин вернулся ко мне - за надеждой. А в пятницу я совершила неслыханное: прогуляла собственную лекцию. Нечаянно - перепутала время, но факта это не отменяет. Лорд шутит: too cool for school, aren't you?

Но больше всего мне понравилось читать лекцию четвёртому курсу: их семь человек, они понимают всё и сразу, да и об искусственных мозгах говорить легко и приятно - чувствуешь себя чернокнижником, служителем культа, корыстно и вдохновенно заманивающим наивных идеалистов в своё очень тайное общество.

Студенты вообще прекрасны всегда и везде, особенно - в кафетерии: когда они не говорят непристойности, они говорят о Боге. Или о его отсутствии - что, в сущности, одно и то же, когда ты всерьёз стараешься раскусить этот мир, не оставив камня на камне - так, чтобы за три дня воздвигнуть заново. Кому, как не им, играть, петь и жить Карла Орффа - до полного изнеможения. Они снова поставили Кармина Бурана на универской сцене - ещё лучше, чем пять лет назад, и меня разорвало на тряпки. Это же настоящий хэви метал от классической музыки, кровь и мясо, ангст и ярость, ярость, ярость, и дикая допаминовая эйфория без края и конца. Обожаю.

А в субботу сестра моя Анастасия, я и ещё семь человек прекрасной наружности не танцевали, но играли и пели английские мадригалы и весёлые песенки Генри нашего Синяя-Борода-Восьмого на средневековой ярмарке, которая лишь отдалённо напоминает русские ролевые и реконструкторские тусовки - если в России эти люди неформальны, суровы и дивны, здесь они по-хоббичьи просты, и переодеваются в одежду былых времён буднично, вне зависимости от возраста, социального положения и круга чтения, ничего не имея в виду такого особенного, кроме как сделать друг другу красиво и радостно. Конечно, африканская колония далека от какой бы то ни было аутентичности, да и мы свой в целом трушный репертуар разбавили-таки легкомысленными Блэкморс Найт, зато здесь старые бабушки в бархатных платьях и зелёных рукавах в пол торгуют пончиками и персиковым пивом, программисты плетут кольчуги, и никто не уходит обиженным или больным. Я, например, повстречала девушку-эльфа неземной красоты, торгующую суккулентами, собственноручно выращенными в крохотных стеклянных шарах, и купила серёжки из настоящих часовых шестерёнок.

И в завершение бесконечного пятничного поста (бурный оффлайн не мешает мне тосковать по бурному онлайну): вчера, в пять часов вечера, когда солнце клонилось к закату, мои любимые джинсы порвались на правой ноге. Эти джинсы видели всё: Африку и Россию, Китай и Норвегию, мой третий, четвёртый и пятый курс, и всю жизнь, случившуюся после. Это в них я карабкалась вдоль водопада под пристальным взглядом лорда Грегори, увидевшего меня в тот день впервые. Это в них я валялась на универской крыше, глядя в небо, с одним наушником, из которого Supertramp пел свою "Логическую песню", а рядом лежал тот же Грегори, и нам обоим было по-разному плохо. Эти джинсы я просиживала в подмосковных электричках, этими джинсами подметала тротуары Питера, Москвы, Иркутска, Суздаля и Ярославля. Эти джинсы сидели на белом бревне, похожем на кость мамонта, на самом берегу Байкала, и на полу в Ленином тихом Усолье, и на чёрном камне на берегу Атлантики. По тайным научным лабораториям джинсы тоже послонялись изрядно. Когда они обтрепались на дорогах Дубны, я подшила их - и продолжила носить. Это совсем по-снусмумриковски: невозможно расстаться с одеждой, принявшей форму твоего тела. Теперь удручающая ветхость джинсов-моей-жизни настолько неоспорима, что невольно задумываешься о тщете всего сущего (тм), и осознаёшь, что вместе с ними уходит юность, и по-прежнему всё можно, но... уже не бесплатно: например, если не спать или плакать - под глазами появятся синие разводы. И так со всем: мы доросли до того возраста, когда то, что внутри, начинает влиять на то, что снаружи. Скоро мы станем прозрачны, и наши лица можно будет читать, как ладони и книги. Лица садятся на нас по форме души. Следить нужно только за последней.
anna_earwen: (books and owls)
Открыла семестр. Перед тем, как открыть семестр, отчаянно носилась по четвёртому этажу, пытаясь открыть хотя бы аудиторию. Мои студенты, ещё не подозревающие, что они мои, смиренно топтались у запертых дверей. А потом смиренно ждали, пока загрузится компьютер, пока откроются слайды, пока я прицеплю микрофон куда следует. Они славные: молчат, слушают, смотрят, спрашивают. И всё равно мне снова придётся привыкать к ним, чтобы голос перестал срываться, а мысли - разбегаться, чтобы английский не отключался посередине, как севшая батарейка. Всё равно я их боюсь. (Диалог с лордом: "Я боюсь!" - "Нормально, it's the human condition: мы всегда боимся." - "Я боюсь больше, чем обычно!") Всё равно я к ним привыкну, запомню их лица, причёски и надписи на футболках, слегка оперсонажу, немного полюблю. После лекции подошёл студент из прошлого семестра: "Nice to see you again, Анна!" И ещё один, пока незнакомый: "Мисс, мы всю лекцию пытались разгадать ваш акцент... Вы откуда?" Третьего я подслушала: он на выходе встретил товарища и поделился опытом: "How was it?" - "T'was alright." Могло быть хуже, я считаю. Но завтра высокие ставки: та же группа, семь-тридцать утра, шанс отыграться. В среду - новая партия, белый лист. Мне ужасно хочется сделать это хорошо. Может, потому, что я нечаянно провозгласила лекторство своим законным ремеслом?

Но до чего же трудно оно даётся! Зато я чувствую, что не ем свой хлеб даром. В моей вселенной это важно. Пять дней, шесть лекций, три сотни студенческих голов. И когда тут сесть и рассказать о Китае? Один свой пекинский будень, состоявший преимущественно из метаний по Западному железнодорожному вокзалу, я рассказывала лорду, как сериал: по кусочку в день. Хватило на неделю. Самое же красивое я и вовсе не тороплюсь вынимать из сердца и оборачивать в слова: всё-таки и это - сродни фотографии, а мне хочется подержать его в личных тайниках нетронутым, неизменным. В общем, я ещё немного почахну над златом в молчании. А потом оно из меня каким-нибудь образом выйдет.

В Сиане сейчас стрижи орут над древней колокольней с загнутыми скатами крыш, и китайские девушки с красивыми суровыми лицами переодеваются для концерта в цветные балахоны - одна из них будет монотонно бить в большой узкий колокол Бо тяжёлым молотом, хорошенько ухватившись за длинную рукоятку, пока её подруги быстро перебирают колокольчики поменьше и позвоньче палочками половчее. Китайские колокола поют странно, по-птичьи. Или по-кошачьи? Голосом земли, а не голосом неба. Но застываешь ты всё равно, и стоишь, как камень - белый, гладкий, тяжёлый, не знающий времени. Зато окарины в подземном переходе поют легко и совсем по-человечески, музыкант играет и приплясывает, и если захочешь - услышишь развесёлую ирландщину, потому что танец - это быстро и весело, чтобы сердце сбилось с такта, что на Западе, что на Востоке. Когда он перестаёт играть, он бросается вырезать на гладких боках чёрных окарин драконов, птиц и бамбук, и наши западные имена "по-китайски" - чем бы турист ни тешился, лишь бы мимо не ходил. Это как со скорпионами на палочках, которых мы видели на пекинском базаре: скорпионы перебирают лапками, туристы морщатся и фотографируют, а местные, я уверена, смеются с нескрываемой издёвкой: "Ты посмотри на этих идиотов, они же клюнут!"

Окарина тяжёлая и тёплая, ложится в ладони, как большое яйцо - не дракона и не феникса, которыми завалены прилавки, а той неведомой зверушки, что уселась на загнутом коньке старой серой крыши и потихоньку обрастает мхом, чуть морщась на обступившие провода, но, в общем, не слишком из-за них расстраиваясь: провода - они как пыль, сегодня есть, через сто лет - след простыл. Что ей до них.
anna_earwen: (books and owls)
- Thanks a lot, ma'am! It was very nice. - Вот они, последние слова моих студентов - суховатый, но добрый вердикт, пролившийся бальзамом на моё полное сомнений сердце. Я час сидела в семинарской комнате, повесив твидовый пиджак на спинку кресла и распустив волосы, а они приходили по одному, листали свои работы, доверительным извиняющимся тоном объясняли, почему не смогли вот это и плохо подготовились вот к тому, улыбались, жаловались на учёбу. Я вспоминала вслух, как это было в 2003, и чувствовала себя одновременно ископаемым студентом и зелёным преподом. Мне так интересно их разглядывать. Мне так нравится понятно объяснять им. Мне так хочется, чтобы никто не ушёл обиженным или пустым.

Конечно, это ролевая игра, но такая роль мне в масть, твидовый пиджак идёт кареглазым, а книжность и одиночество - уму и сердцу.

October 2017

S M T W T F S
1234567
89 10 111213 14
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 17th, 2017 12:58 pm
Powered by Dreamwidth Studios