anna_earwen: (road)
Когда мы с Э. в последний канадский вечер стояли на автобусной остановке в половине двенадцатого ночи, отсмеявшись над "Виндзорскими насмешницами" (попкорн и вино на ужин, театр, подобный странствующему цирку - летнее шапито, установленное прямо на пляже, с настоящей сценой, настоящим амфитеатром, и настоящим же Шекспиром - например, перенесённым в Канаду шестидесятых, где сэр Джон Фальстаф - колониальный воображала, эльфы - укуренные хиппи, все действующие лица поют и играют кантри при любой возможности, а аудитория ровно наполовину состоит из умилительных канадских старушек при параде и с внуками: "Как хорошо, что мы снова пришли на эту пьесу - во второй раз всё гораздо понятнее!") - так вот, когда мы стояли на остановке, а автобусы уже полчаса проплывали мимо, извиняясь во всё электронное табло: "Out of service - sorry!", мы решили разузнать у стоящих тут же местных, каковы шансы поймать общественный транспорт в столь поздний час. Красивая девушка в кедах и коротком платье улыбнулась: "Не знаю, я из Сиэтла вообще-то." Пожилая индианка оказалась из Айдахо, белобрысый парень с белыми бровями - из Голландии. И только две девочки малайзийского вида, хихикающие и разглядывающие что-то в одном на двоих смартфоне, уверили, что автобус будет через пять минут. И были правы.

I traveled far, and I traveled long, and this is what I saw )
anna_earwen: (books and owls)
В этом семестре кудрявые мальчики переместились из второго курса в четвёртый, и это, конечно, уже совершенно другие мальчики, но мне с ними по-прежнему хорошо и уютно, и я начинаю позднюю пару с пафосной фабулы: all cognition is recognition (вот как это сказать по-русски с той же точностью?). Два часа лёгкого введения в нейронные сети, с картинками, как я люблю, почти не сбиваясь, почти не ускоряясь - и чувство торжества весь вечер, потому что второй семестр открыт, потому что это новый виток развития, и теперь можно выдыхать, можно спать по ночам, можно учить искусственному интеллекту, можно разбирать мир на части и собирать обратно за три дня - согласно алгоритму.

Согласно алгоритму, согласно физике, согласно здравому смыслу - всё разбираемо, всё объяснимо, дайте мне точку опоры, наконец, и мир покатится туда, куда мне угодно. Игра то ли в бисер, то ли в биллиард. Если любая мысль - это цепочка классификаций, а любое действие - результат вводных, и функция состоит из заданных констант, случайных чисел и суммы опыта - то где она, свобода воли? Майкл говорит: свобода воли - это вероятность. Так и напиши в своей диссертации. Майклу 72 года, он когда-то был католическим священником. Бельгийский брат говорит: свобода воли - это смысл, причём единственный. Решающий выбор между чашкой чая и чашкой кофе. А я говорю: свобода воли - фикция на уровне нейронов, необходимость на уровне сознания. Во мне крепко переплелись два дерева: махровый материализм и не менее махровый мистицизм, необходимость духа и неоспоримость тела. Но Бердяев однажды выдал мне индульгенцию, с тех пор я знаю, что только субъективное и существует на самом деле, поэтому... совершенно не парюсь дилеммами. Я не вижу дилеммы. Я не вижу дихотомии. Я вижу ленту Мёбиуса, от которой сладостно кружится голова.

И мне не терпится погрузиться в самолёт - в эту пятницу! - и улететь на встречу таких же, как я. Одним из докладчиков будет сам Юрген Шмидхубер, которого я ещё ни разу не видела в живую. Чувствую себя маленькой, восторженной девочкой. Именно так мне и хотелось бы чувствовать себя 99% времени, поэтому противостоять собственному фанатству и не думаю, и вообще я собираюсь всю неделю в Ванкувере танцевать на ушах. Эти поездки, поездки с мозгами и в сторону мозгов - самые прекрасные. Понимать - по-прежнему лучшее удовольствие из всех, что я знаю.

Мне кажется, именно от пристального взгляда мир начинает плавиться под пальцами и принимать любую форму. Сложнее всего - удерживать взгляд, смотреть и смотреть, не отрываясь.

anna_earwen: (Default)
Кажется, я множу сущности: выложила картинки на фейсбук, но переживаю гештальт как не закрытый - только ЖЖ можно считать моей официальной биографией, максимально полной и удобной для пролистывания. Я же и приду сюда через год, два и десять, чтобы как следует отмотать назад плёнку.

По традиции бросив студентов в самый ответственный момент (они писали экзамен), мы с лордом рванули в Холмы на выходные. На этот раз - не метафорические, а вполне вулканические, заросшие сухой зимней травой, застывшие волнами доисторической лавы - родная и непроглядная африканская дремучесть и древность, которую я, кажется, всё-таки научилась любить.

План у нас был проще некуда: сбежать на пару дней, забираться холмам на макушки, устраивать там пикники, а по ночам изучать вселенную в телескоп. Телескоп мы бережно обернули в плед и уложили в багажник верного звездолёта, тоже - доисторического (я, к слову, всё ещё не научилась управлять им как следует). Но планы на то и планы, чтобы проваливаться с треском и фейерверком: в четверг я вдруг начала хлюпать носом и плакать глазом. Левым. Не спрашивайте. Стоит ли упоминать, что все оставшиеся дни до самого сегодня я не могла расстаться с верным рулончиком туалетной бумаги.

В общем, карабкаться холмам на голову совершенно не было сил. Но не пропадать же выходным - вместо пеших марш-бросков мы катались на канатной дороге, смотрели, как яхточки сбиваются в стайки на дамбе, качались на качелях - кто выше взлетит, нашли улицу Льва Толстого, посетили приют одиноких мартышек, погладили питона, уворачивались от назойливых продавцов на сувенирном рынке (я всё же купила пару медных серёжек), разыскивали bubble tea и букинистический в торговом центре (нашли и то, и другое), готовили всё, от кофе до стейка, в паре крохотных ковшиков, так и не смогли разжечь ни камин, ни костёр (мы плохие пионеры), зато без проблем навели телескоп сначала на Марс (он рыженький), потом - на Юпитер (он полосатенький), и снова сосчитали его луны - четыре штуки!

Но выздоравливать дома гораздо удобнее. Дома гораздо удобнее всё. Сегодня я впервые осталась дома одна (выздоравливать), и это отличное, уютнейшее чувство - чувство норки, в которой можно запросто спрятаться от кометы или переждать апокалипсис. Мне нравится быть взрослой.

anna_earwen: (Default)
Не останавливайся, мгновение, не останавливайся, лети себе дальше - через Запад на Восток - мне ещё столько всего хочется сделать.

anna_earwen: (Default)
...пусть будет такой: зелёный. Самые лучшие фотографии обычно те, что не нуждаются в обработке. Потому что мир и так зашкаливающе красив.

anna_earwen: (road)
Целый день идёт дождь, целый день мы пили прекрасное вино - старшая сестра, гостившая пару недель, улетела сегодня обратно в Питер. Сиблинги - удивительные всё же люди, ни с кем их не сравнишь, невольных попутчиков и свидетелей, данных тебе с самого начала. Мы наблюдали все повороты и выборы друг друга. У нас общий опыт и разные траектории, друг для друга мы, помимо хороших собеседников - отличный материал для изучения, наглядный образец цепочки тезис-антитезис-синтез, выбор-действие-последствия.

По логике вещей, на её месте должна была оказаться я - мечтавшая уехать из Африки и вернувшаяся, а не она - любившая Африку всегда, взаимно и безраздельно. Но когда вы видели логику у вещей? Мы обе сделали выбор в пользу человека - вот последствие выбора антропоцентрической картины мира. А любовь к стране, к среде, к воздуху, который тебя окружает - выбор ли? Одно я знаю наверняка: нужно быть настоящим акробатом духа, чтобы процесс выбора не порвал тебя немного по пути, потому что компромиссов нет и не будет. Нет в мире ни чистых форм, ни целостности, ни законченности, ни взрослости, ни вообще хоть какой-то черты, которую можно перешагнуть и успокоиться. И ладно.

Зато есть вещи, не зависящие от нашего выбора, и вообще прекрасно существующие сами по себе - хотя бы какое-то время. Где-то между цунами и землетрясением. Например, Япония.


IMG_3108

And all the moments fall in mist )

To be continued, как всегда.
anna_earwen: (top hat)
И вовсе не в порту, а просто в городе, но мне же надо как-то обозначить контекст? Наверное, здесь следовало канонически заказать какао, но мы пили "кофейное зелье" из красивых стеклянных бутылочек. Потом мы перейдём улицу и окажемся в книжном с большими витринами и просторным подвалом, в котором собирается не очень тайное общество любителей читать вслух. Загибаю пальцы: в Кейптауне есть океан, горы и книжный клуб. Книжный клуб, океан и горы.

anna_earwen: (road)
Пока я ездила на край света, сестра нарядила ёлку и развесила моргающие гирлянды по всему дому. Это уже почти Рождество, я заворачиваю подарки в красивую бумагу, подбирая орнаменты к адресатам, а Грег вспоминает рецепт для имбирного теста. Сегодня мы сообща приматывали венок к двери суровыми серыми нитками. Венок из сушёных веток, с ярко-красными "вишнями" и деревянными "снежинками". Задумчиво спрашиваю лорда: вишни красивые, но при чём они тут? А при том, говорит, что ты всегда настаиваешь на своём арт-деко. Смеюсь: где здесь арт-деко? Однако, он прав: на своём я настаиваю, в каком бы жанре и стиле оно ни проявлялось.

Нет, за настоящим арт-деко надо ехать в Кейптаун, где пуританское колониальное викторианство сдало позиции декадансу и джазу, и фасады домов украшены геометрией двадцатых годов почти столетней давности. В этом городе надо сверкать и отражаться, засиживаться в барах за полночь, бродить по предрассветным набережным, звеня серьгами и каблуками, непременно под руку с франтоватым прохвостом. Здесь необходимо пить, курить, страдать и петь, желательно - одновременно. Я была в Кейптауне по делу, и не только не успела красиво погибнуть, но даже спала по ночам - каюсь. Но всё же пожила в старом отеле, строго отделанном чёрным, белым и золотым. Ни одно окно в номере не открывалось по причине регулярных штормовых ветров, а вода в раковине не стекала по причине тщеты всего сущего. Когда после конференции лорд заехал за мной на белом авто (крошечном и взятом в аренду, но в том ли суть), двери отеля распахнулись, и уличный джаз-бэнд грянул что-то залихватское. В общем, отчалила я точно по-королевски. Ну, или по-вустеровски, с Грегом в роли Дживса.

А конференция, как обычно, состояла из людей, роботов и мозгов - вместе и по очереди. На вступительном приёме в городском аквариуме Кэтрин взяла меня за руку и повела куда-то вверх - смотреть водорослевый лес. Водорослевый лес за большим стеклом гипнотически качался из стороны в сторону, мы сидели на ступеньках тут же, пили вино и заговаривали со всеми проходившими мимо незнакомцами и незнакомками. На обратном пути я внезапно обнаружила себя на заднем сидении, аккурат между Т. и Э., и меня мгновенно накрыло невыносимой лёгкостью бытия и пронзило тысячей искр. Есть множество когда-то важных вещей - и людей - по которым я не скучаю. Но по этому - по братству, которое больше любви - не скучать невозможно, потому что оно сильнее всего, что я знаю. На следующий день мы сбежим с лекций после обеда в поисках книг, приключений и красоты, найдём всё, что искали, включая китайские корабли и ночное колесо обозрения в мелких лампочках, на котором прокатимся три раза без остановки, жалея, что не прихватили вино для пущего декаданса. И - да, я вернусь из Кейптауна с полным чемоданом книг. Данте с подробными схемами ада, Китс за 15 рандов, юный Йейтс, давно желанный Оливер Сакс - устоять было невозможно.

Ах, да, и конференция. Сингапурские умники: рождаемость сокращается, а продолжительность жизни растёт - кто будет ухаживать за стариками? Ну так роботы же. Математическая модель личности, аббревиируемая в OCEAN. Брэдбери ближе, чем вы думали. Старенький французский профессор (C. Touzet - не забыть!), классический renaissance man, харизматичный до умопомрачения, три часа будет рассказывать нам о когнитивных картах, из которых сделано сознание. Я прослушаю все три часа влюблённо и не отрываясь, спокойно проглотив "иллюзию осознанности" и "иллюзию свободы воли", споткнувшись только на "иллюзии радости". Потому что это весело - раскладывать мысли пасьянсом из когнитивных карт, я люблю нейроны и дендриты, я вообще люблю понимать. Но у меня есть сердце - допустим, иллюзорное - и сегодня оно поёт джаз.
anna_earwen: (Default)
Надо бы собрать чемодан, потому что в понедельник настанет время самолётов, летящих к океану, но у нас, напоминаю, пик лета, меня наконец-то отпустили и попустили студенты, мои волосы подстрижены и не вьются, я устала и не хочу делать ничего. Я даже поругалась с лордом по телефону, когда он предложил мне подготовиться к докладу заранее - во-первых, это я укротила ужас публичных выступлений, а не он, во-вторых, это мой доклад, и если я хочу сделать его дурно, я имею на это право, и в-третьих, наконец - я ничего не хочу делать! Я хочу подвести итоги и закрыть этот год, а заодно и время целиком, потому что мне надоело с ним спорить и в нём ошибаться. Так, сегодня утром я внезапно обнаружила, что самолёт мой не завтра с утра, а только послезавтра, что меня почему-то расстроило. Аэропорты по-прежнему кажутся мне маленькими филиалами рая.

Пусть сегодня здесь будет немного Миядзаки и японских хипстеров из Сендая, угостивших меня бесплатным кофе однажды в мае. Было ли?

anna_earwen: (телефон)
Студенты, как волхвы, приносят мне дары к Рождеству: горшок с белой камелией, молочный шоколад, внимательное молчание в социальных сетях. Папа зовёт их подхалимами, но он просто завидует: студенты-физики, небось, не дарят ему цветов! И не зовут пить пиво, вызывая бурную - и оправданную! - ревность бедного лорда Грегори. Но что мне делать, если я учу четыре сотни прекрасных технарей с незначительными женскими вкраплениями? Мистер Эй стеснялся и смотрел преимущественно в сторону, вручая мне огромную шоколадку, поблагодарил за лекции от множественного числа, и для смелости быстро перевёл разговор в практическую плоскость: "Мэм, а когда вывесят оценки за последний тест?" На последней лекции студенты снова аплодировали, а после интересовались: сведёт ли нас судьба в будущем? There is no escape from Anna - заверила. Но именно шоколадку я считаю своей самой сокрушительной педагогической победой.

Вот, итоги учебного года я уже подвела - значит, у меня ещё хватает силы воли, чтобы разделять жизнь и работу. Впрочем, она (и сила воли, и жизнь, и работа) скоро иссякнет - и без того марсианская Африка сейчас запойно косплеит чужую планету из "Марсианина", включая жару и сушь и подкидывая красной пыли на вентилятор. Я отпустила студентов и хожу на работу в шортах и сарафанах. Эмпирически доказано: чем короче шорты, тем выше вероятность встречи с первокурсником на нейтральной территории.

А ещё месяц назад громыхала гроза над часовой башней школы для мальчиков, куда мы ездили слушать студенческий хор. Студенческий хор - это всегда тяжёлая артиллерия, под дых и навылет, nobody knows the trouble I've seen, didn't my Lord deliver Daniel - why not every man?! Ни одной ноты смирения, принятия, всех этих взрослых, необходимых вещей, а одна только плавящаяся магма, превращающая каждый день в последний день Помпеи, заливающая всё и вся единственным цветом - ярко-красным. Любовь и смерть во всех возможных комбинациях, ад и рай как два единственных доступных агрегатных состояния. Удивительно видеть это со стороны, и смотреть во все глаза с нежностью и пониманием, но... всё ещё без зависти. Думаю, старость начнётся тогда, когда я забуду, как в юности было на самом деле.

И всё это - в старой английской школе из красного кирпича, прекрасной, как аббатство Даунтон, под сенью часовой башни, отзванивающей своё каждые пятнадцать минут. После концерта мы с мамой долго стоим на ступеньках, прильнув к колоннам, ждём, когда закончится дождь, и читаем золочёные списки имён: школьные капитаны крикета с начала прошлого века. Школа приподнимается над городом и смотрит на колониальные башни и балюстрады далёкого президентского дворца, так же парящего на высоком холме - так по-имперски! И снова: империи больше нет, есть - школа. Мой знакомый волынщик недавно устроился сюда учителем. Южная Африка вышивает на мне узоры гладью.

А ещё я пропустила Самайн в ЖЖ, но не пропустила его же - в живой жизни, хотя хорошей тыквы мы так и не нашли, как ни искали - здесь вам не Преображенка. Поэтому... )
anna_earwen: (Default)
Какая-то безысходная взрослость есть в невозможности спать после семи утра - даже в субботу. Зачем будильник, если лекции натренировали меня до полного автоматизма, настроили ритмы, открыли чакры? Вчера я сидела за большим столом на департаменете и ела клубнику. Студенты заходили по двое и по трое, я отодвигала клубнику в сторону (что-то слишком фамильярное есть в поедании клубники при свидетелях), и начинала допрос: какие похожие проекты у вас... а программировал - кто? Чаще всего они краснеют и сознаются, с трудом поднимая глаза - и мистер Эй, и четвёрка инженеров не разлей вода, и рыжий длинноволосый шотландец с квадратным подбородком, и влюблённый в меня мальчик (на каждом потоке есть хотя бы один влюблённый в меня мальчик - отмечаю), восторженно отвечающий на вопросы во время лекций. Сначала я злюсь, разочаровываюсь и отчаиваюсь, но под конец дня мягчею и отпускаю их почти сразу - иди и впредь не греши.

Я увижу их только через две недели - каникулы! - и точно успею соскучиться. Зато можно будет вспомнить об искусственном интеллекте, которым мы занимаемся на пятом этаже под строгими взглядами Алана Тьюринга и Чарльза Дарвина. Недавно к этой парочке прибился Зигмунд Фрейд - его чёрно-белый портрет солидных размеров кто-то подбросил на департамент - шутки ради, с фрейдистским намёком, с приветом от мироздания? Пока что Фрейд робко выглядывает из-за полосатого кресла, но, чую, не миновать и ему почётного места на стене. Только Фрейда нам и не хватало для полноценной трёхмерной системы координат.

Я плохо отслеживаю время, и не всегда понимаю, в какую сторону движусь по оси. Мироздание сбоит и выдаёт нечаянную сепию в самый подходящий момент - из двух прояленных в фотолабе плёнок коричневой становится та, где мы с лордом катаемся на паровозе времён англо-бурской войны. Правильно: нельзя же прокатиться на паровозе - и привезти цветные картинки. Хоть у Марти МакФлая спросите.



Это было пятого сентября, Грегу только что исполнилось 29 (последний год молодости - как мы по-идиотски шутим, всерьёз побаиваясь, что так оно и есть), и мы отправились на пикник в прошлое - с пледом, сендвичами, термосом с чаем, с беляшами, которые мы истово жарили до полуночи, с шоколадным муссом, с голубикой в карманах и мандаринами в рюкзаке. Это должен был быть первый день весны, я приготовила соломеную шляпу с лентами и сандалии. Но эмпирика демонстрирует противоположный эффект любых приготовлений: у мироздания всегда есть план Б. В пятницу вечером зарядил дождь. Беспросветным субботним утром я кое-как разлепила глаза и поняла, что сандалии придётся менять на сапоги.

Впрочем, только самых слабых духом может покачнуть погода. Особенно если в гардеробе есть хотя бы один сносный пиджак, относительно твидовый. Мы оседлали бесшумную скоростную электричку и отправились на старый вокзал.

Поезд, как девушка, кокетливо опаздывал, а мы нетерпеливо ходили по перрону взад и вперёд, боясь его пропустить. Иногда мы переглядывались и начинали хохотать от сюра происходящего - наверное, мы выдумали всё это, и нет ни паровоза, ни Африки, и вообще скоро зазвонит будильник.

И я, конечно, почувствовала себя Гарри Поттером, когда паровоз по имени Джанин с долгим гудком вывалился из-под моста, захлёбываясь паром, густым и белым, как маршмаллоу. Пассажиры невозмутимо потекли внутрь вагонов, как будто они всю жизнь только и делают, что катаются на паровых двигателях, а я метнулась вперёд - увидеть машиниста в жилетке и кепке, круглый жёлтый фонарь, сияющий сквозь морось, тендер, полный угля, немыслимые трубы и совершенно киношные клубы пара, в которые невозможно поверить, сквозь которые идёшь, как сквозь облака, подспудно ожидая трюков со временем, прыжков на сто лет назад.

Круизный лайнер показался мне фальшивой ёлочной игрушкой, а паровоз оказался настоящим и потрёпанным, как старый обнищавший аристократ. Мы распахнули окна и высунулись из них по пояс. Лица мгновенно покрылись сажей, словно мелким чёрным перцем. Накрапывал дождик, и пар льнул к земле, окутывая вагоны. "Hold on to your hat!" - напомнил мне лорд, и идиома в кои-то веки обрела плоть и кровь буквальности, как сбывшаяся сказка.

Короткой строчкой о Магалисберге, где мы провели пару часов: шоколадный мусс на мокрой скамеечке, заботливо укрытой пледом, лапсанг сушонг - копчёный чёрный чай, который я заварила, подыгрывая; небесной красоты машинист, кочегар, спрыгивающий на платформу - лицо и руки в саже, улыбка от уха до уха - паровозы собирались сдать на металлалом и переплавить, и переплавили бы, если бы не эти весёлые фанатики стимпанкового дела. Станция Магалисберг - не станция, а полустанок, полу-развалившийся, полу-живой, здесь можно купить непрозрачное имбирное пиво в стеклянных бутылках, с кусочком имбиря, плавающим под горлышком. Рядом - лавка старьёвщика, которую безуспешно выдают за магазин антиквариата. Здесь мы радостно копаемся в рухляди и находим большую стопку чешских пластинок, из которых выбираем несколько наугад - привет, [profile] mara_petite! Ещё я покупаю две замысловатых длинных свечи для родительских медных подсвечников, что кажется мне убийственно уместным. Джанин тем временем совершает манёвры на рельсах, готовясь в обратный путь, и я гоняюсь за ней с фотоаппаратом. Грегори шутит: твои романы с девушками всегда заканчиваются плачевно.

В нашем вагоне едет огромное английское семейство, справляющее юбилей какой-то тётушки. Тётушка не без кокетства кивнёт нам, проходя мимо: "I'm afraid you're stuck with us - I apologize in andvance!" Грег покачает головой: это не вагон, это ирландский паб. В самом деле: по дороге на Магалисберг они пили, по дороге домой - пели. Некто Брендан бесцеремонно подсядет к нам и начнёт выспрашивать всё подряд, от рецепта борща до дня предполагаемой свадьбы. Интроверсия возьмёт своё, мы соберём пожитки и по-цыгански отправимся бродить по вагонам в поисках покоя и воли. Жизнь почти всегда превосходит ожидания: в добавок к тишине найдётся крепкий кофе (отдельный квест - выпить его, не расплескав, когда Джанин набирает скорость и идёт на вираж). Закончтся плёнка, выйдет солнце. Змейкой вьются рельсы, мелькают серебристые эвкалипты за окном, чатануга пыхтит и перестукивает, попадая в сердечный ритм, я придерживаю шляпу и думаю: это слишком красиво, чтобы быть правдой. И слишком осязаемо, чтобы ей не быть.
anna_earwen: (top hat)
Переэкзаменовка в 7:30 утра, семьдесят человек студентов, из которых как минимум дюжина - моих, тех самых, что приходили на лекции и понимающе кивали по четыре часа в неделю. Я бессильна в битве с Гауссом, сколько ни бейся головой о кафедру. И нужно как-то научиться учить их так, чтобы сверкающе-умным было интересно, а остальным - понятно. Как?

Я исписала две красные ручки за последние две недели. Пора приниматься за третью. Но сначала я покажу вам шотландское пальто и новую стрижку - как обещала:

Tōkyō

Jun. 26th, 2015 09:28 am
anna_earwen: (road)
В Китае чувствуешь себя лаоваем и фриком: местные смотрят на тебя брезгливо и с удивлением, дети - щёлкают на телефон. В Японии - не так. Там ты... исчезаешь. Становишься невидимым европейским духом, который носится где-то над водой.

Под катом - странный Токио, или следующий эпизод бесконечного сериала "Любовь и геометрия".


Stay tuned for the next episode. Лена, я ещё не раз приду по твою душу.
anna_earwen: (road)
Что я буду помнить о Токио? То, что запишу. Что я могу рассказать о Японии? То, что видела собственными глазами.

Тень самолёта, скользящая по водяным квадратам рисовых полей. Японец средних лет, неуловимо похожий на моего папу, сажает нас на электричку и следит, чтобы мы сошли на нужной станции. Вагон едва покачивается, садится солнце, мы едем сквозь зелень и провода, часто останавливаясь, подбирая анимешных школьников, уткнувшихся в телефоны. Это - третья Азия моей жизни, и в сердце нет ничего, кроме узнавания и нежности. Острое чувство не-принадлежности, не менее острое чувство любви. Пригороды Пекина запросто можно перепутать с пригородами Москвы. Пригороды Токио перепутать можно только с аниме. И вопрос ещё, что мне ближе.

Для того, чтобы войти в ванную крохотной комнатки и закрыть за собой дверь, нужно сложиться в оригами. Мозг выхватывает непривычное: горизонтально двигающиеся рамы вместо занавесок, тысяча и одна вспомогательная кнопка на... на важном устройстве. Больше половины из них я долго не решаюсь опробовать. На моей кровати лежит аккуратно сложенная чёрно-белая юката, или как там называется этот прямоугольный халат из плотного хлопка с длинным-длинным поясом, оборачивающимся вокруг тебя дважды. Делаю движение к зеркалу - в юката чувствуешь себя красивой.

Из комнаты можно выйти в майскую ночь в поисках еды, и слоняться по улицам - неоновым, но домашним - как им это удаётся? Зелёный чай, суп мисо, который я, честно говоря, терпеть не могу, красные плошечки с маринованными овощами - вот кто бы рассказал мне, что это за овощи, похожие на морские огурцы? Ловко орудую палочками - этот скилл я прокачала в Китае. Скилл невозмутимо съедать неопознаваемое я прокачала там же. Впрочем, я почти сразу решаю, что японская еда нравится мне больше. И это я ещё не открыла для себя мороженое в рисовых сладких пирожках, за которым буду азартно охотиться в Сендае.

Субботний Токио утром - золотистый от солнца и тихий. Это вообще самый тихий мегаполис на свете. В нём не гудят ни машины, ни скутеры, люди не разговаривают громко, а в метро маленькие таблички просят не говорить по телефону. Только велосипедисты иногда непроизвольно позвякивают велосипедными звонками, которые вряд ли используют по назначению. Здесь так тихо, как будто ходишь по невидимым коврам. А в метро поют невидимые птицы - нежно, на грани слышимости. И если Китай - это весёлые окарины уличных музыкантов-продавцов, колокола ласточкиного поднебесья, старик, играющий в ночном парке на эрху медленно и древне, то Япония - пианино, нежнейшее, едва заметное: в рамэн-барах, в магазинах, за завтраком в отеле... в МакДональдсе, в конце концов. Чтобы не забывать, наверное: ты попал в аниме. Вот, и саундтрек прилагается. И все эти анимешно-красивые, аристократически вежливые люди, женщины в кимоно, старушки в шляпках и летних перчатках. В токийском метро чувствуешь себя каким-то... неотёсанным? У меня торчат во все стороны волосы, а кеды видали виды. Ну, зато на лице явно разлита благодать.

Два дня в Токио. Чайный домик, где японская старушка всучит мне пригоршню имбирных леденцов в довесок к чаю, указывая на поджидающих у входа друзей. Сад непуганых цапель и плотоядных сомов, стелющиеся над водой маленькие сосны - "Обязательно сходите - там собраны камни со всей Японии!" Колесо обозрения, стеклянная кабинка, Тихий океан, а над ним - идущие на посадку самолёты. Магазин каллиграфии, где я перебираю сотню бумажных вееров, ни одного повторяющегося, а когда выбираю два - серебристый с чёрными ласточками, бело-синий с чайками - чуть не роняю оба, встретившись глазами с продавцом, божественно красивым.

А ещё в день приезда сломается мой чемодан, именно так я окажусь днём позже в центре Токио с пустым новёхоньким чемоданом цвета морской волны (how appropriate), и прочешу с ним наперевес полтора часа сквозь Акихабара, неоновый район электроники и аниме, в поисках ближайшей станции метро. Незабываемое ощущение - слоняться по Токио ночью с пустым чемоданом и другом, забегающим в каждый анимешный магазин, которым тут числа нет, в поисках подарка для девушки. Я поджидаю у дверей, сидя на чемодане. Так чемодан был проверен на прочность.

Я могу рассказать о Японии только то, что видела своими глазами. В лучших чукотских традициях. Например, я видела это:

anna_earwen: (top hat)
Мы нашли потайной карман бытия и попали в очередную параллельную реальность в эту субботу - прямиком во внутреннюю Шотландию. Да, знаю, бедноватая у меня фантазия на имена, но... как ещё назвать чемпионат волыночных оркестров? Именно чемпионат, не два-три захудалых волынщика, а целая армия, съехавшаяся со всей страны на территорию бравой английской старшей школы для мальчиков. Потому что we are still colonial here, как сказал одетый в килт старичок, усаживаясь передо мной на трибуну, волынка - почётный инструмент of the British army, и играть на ней запрещено в английских парках - точно так же, как и стрелять из оружия.

Первое, что слышишь, вылезая из машины в прозрачное и прохладное зимнее утро - звук волынок. Последнее, что слышишь, засыпая - звук волынок, бой барабанов. Не так уж просто выгнать его - что из головы, что из сердца. Огромное поле, пожелтевшая зимняя трава, сухо и солнечно, африканские кельты ставят палатки - продавать килты, шарфы и галстуки из шотландки ("Какой вам тартан - Royal Stewart, Цветок Шотландии, Чёрная Стража?" - "Мне... эээ... вон тот красненький?.."), твид, брошки с чертополохом, флаги со львами и драконами, блины с корицей и сахаром, леденцы и тянучки из греговского детства - мы придирчиво выбираем конфеты, две таких, четыре этих, шесть маленьких - я только что купила настоящее твидовое пальто (!), серое, в крупную ёлочку, идеально севшее на мои не такие уж старые кости - за сущую бесценку, невозможно было пройти мимо, два моих шотландских шарфика вместе стоят дороже, чем одно это бесподобное пальто - но наличных денег у нас теперь еле хватает на леденцы с чаем, и оставшийся день мы будем голодать. Щедрый друг, ирландский шотландец Мэттью, так удачно затащивший нас сюда, в нужный момент спасёт погибающих горой блинчиков с корицей.

Мы забираемся на верхнюю лавку трибуны и притопываем музыке в такт. Судьи тоже приплясывают и притопывают, записывая что-то на бумажках. Все они одеты в настоящую шотландскую форму, с тартаном в цвет подразделения - или клана? На главной сцене (в обычной жизни - поле для регби) один за другим выступают оркестры волынщиков - в килтах со спорранами ("Мэттью, а зачем этот кошелёк поверх килта?" - "Спорран? Ну, на килте же нет карманов! И... от ветра помогает."), в гольфах, из которых торчат рукоятки ножиков с кельтской плетёнкой, с милыми помпонами на беретах. Они предельно серьёзны, маршируют красиво и ровно ("Кельты наступают!") - особенно маленькие девочки с огромными барабанами, затесавшиеся среди взрослых седоватых дядек. Чемпионат длится весь день: школьные оркестры, сборные оркестры, отдельным выходом - тамбурмажоры. Мальчишки рисуются, чеканят шаг, подбрасывают жезл до неба, но на первое место опять выходит серьёзная девочка с длинной белой косой. Мы болеем за оркестр, в котором играет брат Мэттью - они выходят всего на третье место, зато под их музыку ужасно хочется танцевать. А и танцуют - на соседней сцене идёт чемпионат по шотландским танцам, там девочки в клетчатых гольфах, от мала до велика. "Ну что, запишем Эмили в кружок шотландских танцев?" - "Конечно! Если она не будет слишком сопротивляться. А Артур пусть играет на волынке!" (Артур и Эмили - имена наших воображаемых детей.) Самые громкие овации срывают две кнопки лет по пять, а я зачарованно слежу за старшеклассницей с птичьим профилем, прекрасно танцующей на мечах - вылитая принцесса Лея из Звёздных Войн.

Я поняла: волынки надо слушать под открытым небом, их должно быть много, им должно быть весело. Волыночная полифония - сущая магия, музыка полых холмов. Наверное, и в Гаммельн пришёл не дудочник, а волынщик - я бы тоже ушла за таким прочь из любого города.

Отдельно прекрасна собравшаяся публика, все эти очень юные и очень пожилые шотландцы и сочувствующие, гордо облачившиеся в килты, а также их жёны, дети, девушки - милые, весёлые, вежливые. "Я люблю англичан: смотри, уже конец дня, ты видишь где-нибудь мусор?" Двое мелких мальчишек у танцевальной сцены: "А спорим, что мечи - настоящие!" Две дамы средних лет, очередь в уборную: "What a lovely day! И знаете, мне как-то особенно всё это стучит в сердце: я скоро уезжаю в Шотландию. Насовсем." - "Нашли работу?" - "Нет! Зато уже пристроила детей в школу. Понимаете, я была там дважды, и... влюбилась. Это самая красивая страна на всём белом свете. Решено, еду. И на месте разберусь." Слава пассионариям, однако.

И как ненатужно это всё, радостно, открыто - индианка в клетчатых гольфах танцует вместе с двумя рыжеволосыми девицами кельтской породы, чернокожие барабанщики прекрасно ловят ускоряющийся такт. Волынщик, приблизившись к трибуне, подмигивает публике. Нет никакой империи, нет никакой армии, но есть волынки, и есть люди, умеющие на них играть, и есть мы, и нам нравится хлопать в ладоши. Highlands in the highveld, цвети и дальше, цветок африканской Шотландии.

А теперь спросите: Аня, а где же картинки? Но Аня забыла дома оба фотоаппарата - зенит с заряженной плёнкой и кэнон с заряженной батарейкой. Поэтому вам придётся верить мне на слово, а мне - вернуться на следующий год. Куда же я денусь.

Upd: О! Нашла видео тех, за кого мы болели - с других gathering'ов. И фотографии прекрасных волынщиков!

Enjoy )
anna_earwen: (телефон)
Я подвожу итоги два раза в год - в первых числах января и третьего июня. И удивляюсь всякий раз: почему-то за личный год жизни всегда происходит больше, чем за один общечеловеческий год. Между числом 27 и числом 28 я успела сменить место жительства с русского на африканское (а бабушка - с земного на небесное) и стать универским преподом. Сегодня мне 29, и за прошедший год своей маленькой жизни я налетала столько километров, что землю, наверное, можно обернуть, и завязать красивым бантиком. Милые города, еле-еле помещающиеся в сердце: Сиань, Тампа, Лондон, Токио, Сендай, крохотная Матсушима - и совершенно никакой возможности выбрать любимый. Одна Америка и две Азии, совершенно не похожих друг на друга. И Америка окажется гораздо более параллельной реальностью, а Япония будет пахнуть детством - белым и розовым клевером, высокой травой, нагретой на солнце. В этом году я, пожалуй, съела кило мороженого со вкусом зелёного чая. Азия просачивается в мою кровь, а кровь превращается в чай - золотой китайский, изумрудный японский, чёрный лондонский, с пометкой на расписной жестянке: Empire Blend.

И картинка из зазеркалья:

IMG_3008
anna_earwen: (road)
Хорошо мотаться по свету под научным флагом. Мотаться по свету вообще хорошо, и я редко отказываюсь, когда мироздание приглашает. Так и в этот раз: программистская компания лорда решила отпраздновать своё десятилетие с... размахом, и всех программистов, а также их жён, детей и девушек пригласили прокатиться на круизном лайнере вдоль побережья Мозамбика, до самых Португальских островов. Я покачала головой: компанией управляют мальчишки, любимое хобби которых - пускать пыль в глаза и устраивать дым коромыслом. Не зря у них на веранде живёт бочка пива, а на кухне помимо кофеварки - два игральных аппарата родом из девяностых. Но любопытство победило, и я, собрав чемодан летних платьев, отправилась в путь.

Предвкушение, вечер перед отъездом, шумный табун мальчишек с горящими глазами и паспортами без единой печати. Ровно в полночь автобус стартует из Претории, я честно стараюсь уснуть на лордовском плече, но уровень дофамина в салоне превышает допустимые нормы - до самого утра слышны разговоры, смех, предположения, откровения. Глубокой ночью особенно хорошо болтать о личном. Время от времени автобус останавливается, девушки покупают кофе, мальчики - мороженое и шоколад, и мы двигаемся дальше, мимо ферм, бескрайних полей, слоистых горных склонов, поросших алоэ. Хорошо смотреть рассвет из окна автобуса и думать, что скоро увидишь океан.

На утро мы прибываем в Дурбан, старый и потрёпанный, похожий то ли на пиратский притон, то ли на сцену из пост-апокалиптического кино. Набережная королевы Виктории почернела и облезла, на улице принца Альберта дома ослепли, потеряв часть стёкол. Здесь страшно.

Наконец-то - порт. Сейчас мы, в соломенных шляпах с длинными лентами, взойдём по мостику прямо на пароход имени Агаты Кристи, и возляжем на шезлонгах с бокалами вина! За пару недель до отъезда мальчишки нервно обсуждали гардероб: нужны костюмы? Белые рубашки? Галстуки-бабочки? Где всем этим сердито и дёшево разжиться? Один из них везёт с собой целый чемодан накрахмаленных воротничков новых рубашек. И его, и чемодан уже завистливо обсмеяли всеми возможными способами.

...Нам, детям книг, кино и интернета, бывает болезненно сталкиваться с реальностью. В реальности нет драконов! И пароходов имени Агаты Кристи - тоже. Привет, постмодернизм, зачем ты выстроил нас в такую длинную очередь? Просветить багаж, проверить билеты... Сфотографироваться на фоне картонного задника с... фотографией парохода?! "Купите фото со скидкой!" Попахивает дурной рекурсией, и из нас немедленно начинает хлестать сарказм.

Если описать первый день одним словом, это слово будет "очередь". Потому что мы попали в Диснейленд, прикинувшийся круизным лайнером. Прав Цвейг, нет старого мира, есть только память и тоска по нему, да и та бледнеет. Наша братия, кстати, оказалась самой серьёзной и нарядной в итоге - мы честно косплеили upper class до самого конца.

И мы были бы не мы, если бы мы не сумели выхватить красивое. Смотреть на воду с верхней палубы - она лазурного цвета. Выискивать дельфинов - и увидеть одного в конце концов. Бегать по лестницам между этажами, заглядывая в бесконечные зеркальные коридоры. Выйти на палубу ночью, постоять на сильном тёплом ветру, испугаться - мы плывём на спине сияющего кита сквозь бездонный космос! Выйти на палубу к рассвету: кроме нас солнце встречает ещё одна дама и... ещё один фотоаппарат: и у дамы, и у фотоаппарата - по отдельному креслу ("Смотри, она привела воображаемого друга :)"). Найти библиотеку - уютную комнатку со стеллажом, вечно пустующую. Посреди бессчётных Дэнов Браунов отыскать мемуары Агаты Кристи - я знала, что без неё не обойдётся! Приходить туда вдвоём, и вчетвером, и с шахматами - устраивать коллективные чтения и шахматные турниры, забираться с ногами на полукруглый диван. Пробовать коктейли, победно закончив мартини с зелёной оливкой на дне: "Прямо как Джеймс Бонд!" - и сдаться, пустив бокал по кругу. Бродить по пустым палубам в послеобеденный час, любуясь геометрией, морем, кораблями вдали. Терять друг друга на разных этажах, заколдованно бродить кругами. В последнюю ночь подняться на лифте на верхнюю палубу, вместо звёзд увидеть ливень, падающий стеной. Пробираться по коридорам, когда пароход раскачивается от непогоды - уворачиваться от падающих чемоданов. В голове долго ещё будет качаться - весь автобусный путь до дома. В автобусе все снова едят мороженое, а мы с лордом снова играем в шахматы - я выигрываю.

Так в марте я ездила на свидание с океаном, и была с ним три дня, так ни разу к нему и не прикоснувшись.



И хватит мне круизов на эту жизнь, пожалуй. Лучше - просто океан. А Грег расстроился, что вот, в его невинном паспорте появилась печать, а на новую землю он так и не ступил. Надо поскорее взять его в настоящее приключение.
anna_earwen: (road)
Прекрасно учить правила дорожного движения в Южной Африке: остерегайтесь бегемотов, опасайтесь бородавочников, берегитесь слонов! Направо - дельфины, налево - киты, прямо по курсу - горы, в горах - пещеры, над пещерами - водопады, не превышайте дозволенной скорости - не стоит это пропускать! Берегитесь густых туманов и узких ущелий! Поблизости - страусиная ферма: берегитесь наездников на страусах!

С тех пор, как я вернулась из России, у меня поменялось зрение, и я вижу эту страну иначе - глазами пришельца и странника. Так:



Песня Красной Шапочки, кстати, прочно ассоциируется у меня с собственным десятилетием, последним годом в России, предпоследним летом, разговорами родителей об Африке, туманными планами, зыбкими надеждами, невольным предвкушением странного и сказочного - не той привычной сказки внутри головы, без которой не умеешь жить, а именно по-книжному дальнего странствия, настоящего приключения - наконец-то сбывающейся вечной просьбы, обращённой к родителям: давай пойдём туда, где мы никогда не были! Расхристанная комната, разложенная тахта, солнце за распахнутыми в парк деревянными рамами, летняя зелень каникул, поющая в телевизоре девочка и острое, невозможное, саднящее, как всякая страшная тайна, чувство: это может случиться со мной. Загадываю: пусть случится.

Я не знаю: смогла бы я доверять миру, если бы не случилось? И не отсюда ли моя абсолютная уверенность в обещанности, непреложности хэппи-энда: когда чудо стало необходимо - оно произошло.

October 2017

S M T W T F S
1234567
89 10 111213 14
151617 18192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 20th, 2017 11:27 pm
Powered by Dreamwidth Studios