anna_earwen: (books and owls)
Я перестала подбирать монетки в общественных местах, потому что моя удача и так всегда со мной. Призывать её - всё равно что не доверять миру. Вопрос, стоит ли ему доверять в принципе. Во всяком случае, важно помнить: мир не заколдуешь. А вот себя - заколдуешь запросто. Поэтому я - за туннельное видение: такое, со светом в конце.

Свет в конце канадского туннеля зажёгся, когда я обнаружила около входной двери пульт управления комнатной температурой. 70 по Фаренгейту, победа номер один! В восемь часов утра я решительно завернулась в три слоя одежды и вышла в лобби отеля, навстречу неизвестности.

Неизвестность предстала в образе крохотной красивой китаянки, прибывшей точно по расписанию. Все мы пришельцы и странники, подумала я. И успокоилась. Кофе в красных стаканчиках, английский с колониальным акцентом, лёгкость разговора - о погоде, о прошлом и настоящем, о делах универских. Можно быть шарлатаном в комнате отеля, но стоит переступить волшебную черту кампуса - и ты сразу расколдовываешься. Или, напротив, заколдовываешься по самое не могу? Здесь тот воздух, которым не страшно дышать, и тот язык, на котором не страшно разговаривать. Тоска уходит в землю, радость проходит по венам лёгким электрическим разрядом. Лив поднимает миндальные глаза от карты города: "А посмотреть Онтарио ты успеешь? День на Торонто, день на Ниагару..." Улыбаюсь: два дня на лекции, среда посредине, пятница - обратный путь. Странно, но я здесь действительно по делу.

Университет Брока рассыпан по снежной земле полу-прозрачными кубиками. Перед международным центром - фигура Конфуция в два человеческих роста, невольно складываешь руки в приветствии. На лестничных пролётах пахнет лапшой, и поднебесная речь странной и знакомой музыкой плывёт, отражаясь от стен. Школу инженерии проектировали японцы, и это чистой воды НИИЧАВО: конструктивистские кубики, сомкнутые углами, ломаные линии коридоров, и цвета, минималистично-шестидесятнические: белый, чёрный, красный. Лив наставляет серьёзно: "Если заблудишься - держись правой стороны, никуда не сворачивай!" Через пару часов я заблужусь здесь на пару с двумя местными профессорами - мы опоздаем на защиту магистерской, разыскивая исчезнувшую комнату для семинаров. Кажется, здесь и лестницы должны менять местоположение, как в Хогвартсе. На каждую свою лекцию я буду требовать проводника, не рискуя пускаться в этот лабиринт в одиночку - от дома и так далековато, не хватало только случайно выпасть в параллельное измерение!

Лив отведёт меня на компьютерный департамент - за руку. На двери кабинета, любезно одолженного стареньким профессором, красуется доска, на доске - надпись: "Добро пожаловать, Миссис Босман!" Вокруг пририсованы схематические цветочки. Из всего, что меня окружает сейчас, собственное имя кажется наиболее странным.

Из соседнего кабинета выпархивает Бетти - красивейшая женщина родом из Кении, по чьей милости меня и занесло в эти тар-тарары. За одну неделю Бетти едва не успеет меня удочерить. С поверхностных бесед мы почти сразу перейдём на личные, и, кажется, так и не успеем обсудить науку, зато успеем рассказать друг другу жизнь, сделанную из перипетий и судьбоносных решений. В один из вечеров я окажусь в японском ресторанчике возле самых водопадов и сама себе не поверю: японская кенийка, африканская русская и канадская еврейка сидят за одним столиком, попивают зелёный чай и обсуждают нетерпимость в национальных общинах. Нигде и никогда я не чувствовала себя настолько citizen of the Planet. Маленький город, маленький мир, и бесконечные люди в нём.

Во вторник будет первая лекция, и я ничего не смогу есть с утра, а потом войду в аудиторию, распахну ноутбук, загляну в глаза чудовищ - и пойму, что знаю этих двадцать человек мальчишек, как свои пять подмороженных пальцев. И пущусь в словесное странствие, и всех их возьму с собой, никого не оставив за бортом. Очнувшись через два часа, я раскланяюсь под апплодисменты. Вернусь в кабинет в тумане эйфории, упаду в кресло на колёсиках, и с удивлением констатирую: надо было облететь пол земного шара, чтобы понять наконец: кафедра - это и есть моя новая зона комфорта.

А после обеда будет семинар, на него соберётся весь департамент - так, что свободных мест не останется. После доклада мы продискутируем добрых полчаса, после чего преподы разбредутся, а студенты - останутся, и мы ещё час будем чесать языками, перепрыгивая с научного на личное. Четверговой лекции я буду ждать, как праздника, всю среду убив на полировку слайдов. И снова выйдет хорошо, и совиная почта будет работать, одно за другим роняя в ящик послания от студентов, полные великолепнейшего фидбека. Один мальчик даже позовёт пить кофе, "чтобы обсудить нейронные сети и ваши планы на будущее". Не в этой жизни, Джонни. Или - не в этом сезоне?

И я была бы не я, если бы я не вплела в эту историю - правильно, букинистические!.. Потому что лучшее в Канаде - это всё же сами канадцы. Алекс - вечный аспирант, кудрявый полу-индеец, разрывающийся между наукой и индустрией, между Канадой и Америкой. В дождливый вечер вторника он по доброте своей души отвезёт меня в рай земной - двухэтажный лабиринт из книжных полок, бессистемный и прекрасный. Хозяева букинистического - пожилая пара, они по очереди задают вопросы в точку, и я снова рассказываю жизнь первым встречным - считай, путешествие удалось. Потом Алекс звонит своей давней знакомой, a PhD student, of course, и мы сидим в маленьком пабе заполночь, обсуждая всё от политики до рождения детей. Нам по тридцать, нам странно, страшно и весело жить.

И ЮАРовский профессор, переехавший сюда в восьмидесятых, и удивительная секретарша Донна, изучающая компьютерную графику и дизайн на вечерних курсах, потому что на самом деле она мечтает снимать документальное кино to raise awareness, и тот милый юноша за отельной стойкой, который помог мне раздобыть новый чемодан и хотел знать о сингулярности всё, и пожилая официантка в ресторане отеля, которая каждое утро интересовалась успехами, выслушивала страхи, первой желала мне удачи и выносила из недр кухни розетку с йогуртом без сахара и блюдце с малиной - все они - святые моего королевства. Каждый раз, когда больше всего на свете я боюсь одиночества и неприкаянности, Бог посылает за мной армию ангелов в полосатых свитерах.

...И Бетти, конечно, свозила меня к водопадам. Благо, от универа до них - пятнадцать минут езды, и двадцать - если по метели. Всю среду я долбила лекцию like a proverbial woodpecker, а вечером Бетти позвонила и сказала - хватит, поехали смотреть на Ниагару, после шести включают подсветку!



Так свершилось моё боевое крещение во льдах Ниагары. Надеюсь, вы обратили внимание на шотландский шерстяной шарф! A Chekhov's gun rather than a red herring.
anna_earwen: (телефон)
Пожалуй, это был самый счастливый год моей жизни. Счастливее детства. Гораздо счастливее юности.

У нас по-прежнему нет почти никаких общих фотографий, кроме таких:

anna_earwen: (Default)
В Африке - весна: цветут деревья, просыпаются муравьи, бастуют студенты. Кампус снова закрыт, я сижу дома и запойно читаю научные статьи. Если верить физикам, всё, что живёт, живёт на границе хаоса, где-то между энтропией и кристаллической решёткой. А структура и сложность - результат ежеминутного желания разорваться на кусочки. Утешает, однако.

Между делом я осознала, что прошло полгода с тех пор, как мы с лордом прошли важную точку бифуркации, легкомысленно взявшись за руки. Прошло полгода, и пространство свернулось вокруг нас, стабилизировалось, обрело равновесие. Можно запросто снимать шлем, набирая полные лёгкие свежего, хрустящего кислорода. Эта планета освоена, мой флаг картинно болтается на воображаемом ветру, и я готова присягать новому миру в безраздельной любви и верности, потому что я не знаю лучшего мира. У меня никогда не было столько столько собственного пространства. И столько разделённого пространства - тоже. Это больше всего похоже на материализовавшиеся мысли, как будто их радиус превысил все принятые нормы и заполнил собой дом. Не знаю, как объяснить - здесь для всего есть время и для всего есть место, и сюда ужасно здорово возвращаться - откуда угодно.

Хотя книжный шкаф мы и переполнили. Но у нас есть место для второго книжного шкафа (а третьему - не бывать):

anna_earwen: (телефон)
Завтра не будет времени, потому что день рождения я традиционно справляю на работе, среди коллег и докладов. Это точно один из итогов: я пустила корни в альма матери.

Да что там, я вообще пустила корни во всех доступных измерениях: выбрала человека, взяла два билета в вечность, и теперь обживаю новый континуум, наполняя его лампами для чтения, платьями для лета, кухонной и душевной утварью, неземной красотой и шоколадными тортами по субботам. Я не пересекала границу с прошлого мая, то есть прожила целый год без дальних странствий, зато вышла из мелового круга, и теперь невидима и свободна. У меня завёлся новый паспорт: со счастливым лицом и другой фамилией.

29-й год жизни - конец эпохи, точки над i, рассыпанные щедро, extravagance and jazz, ренессанс по-испански, Кейптаун в стиле ар-деко, маяк на краю света, побег через окно, вечный этот символизм и эскапизм, шагу не ступишь. И всё-таки прежде всего я пускаю корни. Давно пора - мне всегда хотелось быть деревом.

IMG_3936


Amor et logice, scientia et vita!
anna_earwen: (телефон)
Знаете, чем хорош новый год, кроме бенгальских огней и мнимой белизны листа? Тем, что любимая моя френд-лента расцветает тысячей предельно личных постов, как встарь. Мы - люди, мы структурируем, мы рационализируем, мы пишем истории, хочется нам этого или нет, и нам бывает плохо, когда жизнь перестаёт складываться в нарратив. Конец года - идеальный конец главы, каждому необходима развязка и поиск кульминации постфактум. Я с нежностью разглядываю ваши жизни, как сказочные шары на ёлке - вы прекрасны и кинематографичны до ужаса: вы пишете книги, мотаетесь по миру, путешествуете в Аид - туда и обратно, витаете там, где положено, и там, где нельзя, вылетаете в параллельные реальности на резких поворотах, прыгаете без парашютов, ходите по воде, ищете судьбу на конце радуги, сверкаете не солнце, спите под снегом и звените на ветру. Я люблю только таких - тех, кто, входя в закрытую комнату, меняет её цвет. Человек человеку - ши, а вы и есть тот самый зачарованный круг, в котором мне всегда хотелось оказаться. Вы и есть моя стая.

В начале 2015 я говорила, что год для разнообразия пройдёт под знаком других людей, а не моей собственной персоны, как это было все 28 предыдущих лет. Так и вышло - я покорила 300 спартанцев студентов, мимоходом покорив страх - как надеялась. Другие люди (тм) вошли в мою жизнь настолько плотно, что за одного из них я даже согласилась выйти замуж. Совсем недавно у меня в шкафу в довесок к Нарнии завелось Платье, которое я поначалу мерила не реже раза в день. В общем, кажется, я могу заранее подвести итоги 2016, потому что знаю, какое событие окажется там крупнее прочих. Мне по-прежнему не страшно, хотя я каждый день оглядываюсь на все предыдущие жизни: а эта - точно моя? Ну, а чья же. Просто сказка новая.

В 2015, как мне и хотелось, были самолёты, летящие к океану - к Тихому и к Атлантическому, незаметно переходящему в Индийский на самом краешке света. На краю света просторно и безлюдно, разбитое японское судно обрастает ракушками и ржавчиной, невольно замыкая собой мой годовой круг. Маяки на том берегу залива мерцают ночью, как ближние звёзды, и утром мы отправляемся в межгалактическое - на поиск источников света. Маяк на мысе Игольном полосат и дружелюбен к зевакам вроде нас, мы забираемся ему на голову по вертикальным лестницам. Маяк на мысе Опасном красив и неприступен, но мы решили вернуться - с Артуром и Эмили, лет через дцать.

Здесь должна быть тысяча картинок, но я покажу их как-нибудь в другой раз. Пусть будут эти две - те, что под рукой, микрокосмично включающие в себя все основные символы - того, что было, того, что есть, и того, что будет. С новым годом, друзья. Продолжайтесь.

IMG_3609


IMG_3548
anna_earwen: (телефон)
С днём рождения, [profile] olga_1821, o captain, my captain. Пальмы без тебя не сохнут, но собаки разучились разговаривать, и ольгометр показывает критический недостаток ольскости в атмосфере. Знаешь, ты всегда была права насчёт Африки, из которой я так смешно бежала пару лет назад, а до этого - всю юность. Ты вообще умеешь чуять лучше моего. И сочинять сказки. Очень важно было расти рядом с человеком, зажигающим в церкви свечи во здравие воображаемых друзей. Однажды мы обе усядемся за мемуары и расскажем друг другу о нашем фантастическом детстве, которое так и не закончилось.

Июль 2011:

Мы заведём собаку - наверное, дога, огромное животное на тонких ногах, с тяжёлой головой, которую он кладёт тебе на колени, прикрывая грустные глаза и опуская уши. Я буду возвращаться, подниматься по бесконечной кирпичной лестнице, по скрипучей деревянной, а он будет бежать мне навстречу и валить с ног - любовью и весом, упираясь в плечи передними лапами. Благородный грейхаунд, безродный лорд, честный урод с некупированными ушами и крупнокалиберной душой. И нам опять будет страшно, что вот ты умрёшь, а мы останемся, но ещё страшнее - что расстанемся, оставим тебя на пальмовом вокзале, отдадим тёплым, бьющимся, безвыходно чужим сердцам. Просто ты - эльф африканской земли, ты связан с ней плотью и кровью, ты не умеешь без неё. Мы, скорее всего, умеем ещё меньше, но с нами - Бог, а с тобой - люди. Не верь в нас, не надейся. Не любить - не получится.

Я взбегаю по лестнице - по красной кирпичной, по светлой древесной - я всегда буду взбегать по ней, я никуда отсюда не денусь, я никуда не смогу отсюда деться - никогда, потому что меня отравили яблоком, заколдовали поцелуем в темечко, уложили в хрустальный гроб сердца - не отца и не матери, а самой земли, высыхающей за зиму, впитывающей всё, что ступает по ней - воды неба, воды сердца, подземные воды души. Поэтому так чешутся глаза, поэтому хочется пить. Всегда хочется пить.


Сейчас я читаю свои невротические записки 2011 как сны - по-моему, они сплошняком из подсознания. И ведь сбылось же. В ноябре 2011 мы завели дога. В мае 2012 я уехала в Россию. В октябре 2013 - вернулась в Африку навсегда.
anna_earwen: (телефон)
Я подвожу итоги два раза в год - в первых числах января и третьего июня. И удивляюсь всякий раз: почему-то за личный год жизни всегда происходит больше, чем за один общечеловеческий год. Между числом 27 и числом 28 я успела сменить место жительства с русского на африканское (а бабушка - с земного на небесное) и стать универским преподом. Сегодня мне 29, и за прошедший год своей маленькой жизни я налетала столько километров, что землю, наверное, можно обернуть, и завязать красивым бантиком. Милые города, еле-еле помещающиеся в сердце: Сиань, Тампа, Лондон, Токио, Сендай, крохотная Матсушима - и совершенно никакой возможности выбрать любимый. Одна Америка и две Азии, совершенно не похожих друг на друга. И Америка окажется гораздо более параллельной реальностью, а Япония будет пахнуть детством - белым и розовым клевером, высокой травой, нагретой на солнце. В этом году я, пожалуй, съела кило мороженого со вкусом зелёного чая. Азия просачивается в мою кровь, а кровь превращается в чай - золотой китайский, изумрудный японский, чёрный лондонский, с пометкой на расписной жестянке: Empire Blend.

И картинка из зазеркалья:

IMG_3008
anna_earwen: (books and owls)
Повелевать умами я не тщусь, но... мне надо натягивать какие-то нити, чтобы происходящее имело смысл. И, вдоволь накричавшись за первую после каникул лекцию поверх студенческого гула (сколько их там - сто, двести, триста? Их не стало меньше, кстати), я с размаху разбила мел об пол расплакалась сложила руки на груди, посмотрела на студентов исподлобья и заявила, что они, semi-adult human beings, вольны катиться на все четыре стороны, если не желают слушать. На следующей лекции было тихо, как на кладбище. И на следующей. И на следующей - тоже. Кажется, дети всё-таки не хотят расстраивать моё королевское величество. Ещё мне нравится, что они спрашивают обо всём на свете, не сомневаясь, что я отвечу. И я, естественно, отвечаю.

И то, что они читают меня в социальных сетях. И то, что прошлогодние студенты бросают на меня многозначительные взгляды, встречая на нейтральной территории. Я вдруг поняла, что никуда не денусь, пока хотя бы раз не увижу, как они растут - от первого курса до третьего. Лиам смеётся: берегись, это затягивает! В департаментском коридоре повесили фотографию прошлогодних бакалавров, где я среди остальных преподов сижу в первом ряду с серьёзнейшей миной. Попала в анналы, однако. В том же коридоре висит фотография 2003 года, там я - среди бакалавров, с короткой стрижкой, с Бельгийским братом по правую руку, не знающая горя, и вообще не знающая почти ничего.

Обладание знанием - вообще крайне полезная штука. Невыразимо удобно знать, кто ты, где ты и зачем ты. Мне до сих пор иногда не верится, что мутные воды биологического раствора юности расступились, что проблема эго решена, курс выверен и штурман выбран, а космические карты заправлены в планшеты, как бы двусмысленно это ни звучало. Ну, а я - капитан, мой капитан. Это до сих пор срывает крышу, и немыслимо сладостно просто быть, безотносительно и бездоказательно, как явление природы, в силу невидимой математики необходимое мировой гармонии на уровне метафизических клеток. Мозаика сложилась. У меня, похоже, есть всё, кроме свободного времени. Герметичное состояние. На сколько его хватит?

End credits

Jan. 1st, 2015 07:30 pm
anna_earwen: (телефон)
31 декабря:

- Мы нарезали русских картофельных салатов ещё вчера - значит, сегодня будет время на проникновенный итоговый пост в ЖЖ!
- Главное, не пиши слишком долго и слишком проникновенно - а то тебя занесёт в твою русскую тоску.
- Наоборот, я начну перечислять достижения и сразу же лопну от гордости. А вообще - это, кажется, был самый счастливый год.
- Вот это и напиши. Только это.

Но так не получится, my dear lord, потому что произошло слишком много всего, хотя то, что должно было произойти, так и не произошло. Я живу в заключительных титрах. И в первых нескольких кадрах. Название следующей серии уже на экране, но Бог нажал на паузу, и я всё жду, когда он снова запустит плёнку.

В декабре прошлого года Андрис Петрониус предложить мне или преподавать, или программировать, и если это - не точка бифуркации, то я ничего не знаю о хаотических системах. Я прогуливалась по великой китайской стене, по американскому диснейленду, по лондонскому Вестминстеру, но главное приключение 2014 года - чтение лекций, и никакие аттракционы не сравнятся с ним по уровню саспенса, страха, ужаса, полёта над пропастью и последующей эйфории. Шалость удалась, академическая мантия законна, позиция - постоянна, в январе я начну обживать собственный кабинет, в феврале снова выйду на кафедру - а мне уже хочется туда. Ещё я ставила эксперименты, писала статьи и ездила на конференции - мне ужасно не хватало вдохновенного окружения в России, того, которое виват академиа и виват профессорес. Окунуться снова в эту среду с головой, быть принятой, понятой и посвящённой - сказочно. Если есть чувство дома - оно здесь, гаудеамус игитур, ювенес дум сумус. Я останусь здесь - до тех пор, пока ветер не переменится.

2014 - год долгих полётов, метеоритных дождей за окном, облаков под железными крыльями, объятной планеты, маленькой и красивой, огромной и неведомой. Мне не приходилось вырабатывать sense of wonder, потому что каждый атом творения был об этом. И раз sense of self и sense of wonder теперь укоренились в моём существе - значит, 2015 может получиться менее эгоцентрическим, более человеческим. Ну, надеяться-то я могу? И самолёты пусть останутся. Много-много самолётов.

Я ещё сяду и напишу об Америке, а пока просто покажу вам картинки из Тампы. Что Аня нашла в Америке? Правильно: английскую колонию, викторианскую идиллию, кроличью нору.

anna_earwen: (road)
Сегодня ровно год с тех пор, как я вернулась в Южную Африку с планеты Солярис. No regrets.
anna_earwen: (телефон)
Сегодня я, по-детски увиливая от работы, разбила градусник - "настоящий", ртутный. Серебряные капли-бусины рассыпались по пледу, книгам и джинсам, застряли в оборках, переплётах и швах. Всё детство я жила в священном ужасе перед градусниками, содержащими вещество сколь волшебное, столь и ядовитое, которое, как злого джина, нельзя выпускать наружу ни при каком раскладе, или голова с плеч - архетипическое табу, Ева, не ешь это яблоко. Разбитый градусник я видела всего один раз - в школе. Ртутные шарики завораживали, но я честно старалась не смотреть, не дышать и не приближаться, и потом не одну неделю думала: интересно, что будет теперь? Я заболею чем-нибудь ужасным и рано умру? Сейчас же сразу чувствуешь, какой ты стал взрослый-ничего-святого: расколошматив градусник, я спросила у папы, что со ртутью делают физики, и что с ней будем делать лично мы. Мы на пару катали жидкие бусины по пледу, подгоняя их друг к другу старой зубной щёткой. Теперь у меня есть большая и круглая капля ртути, надёжно запертая в стеклянную банку. Осталось, предварительно посыпав голову пеплом, подарить её знакомому химику, специалисту по загрязнениям.

Я всё пытаюсь понять: это уже взрослая жизнь или мы по-прежнему топчемся на пороге? Кажется, всё-таки первое. Я не знаю, где провести черту - когда закончилось детство? Пожалуй, лично для меня - тогда, когда я со своими четырьмя чемоданами уехала утопать в снегах и покорять Солярис ("любить и бороться"). Солярис победил - скоро год, как я покинула НИИЧАВО, Фёдора Михалыча, сосны, электрички, котельные трубы, тоску и печаль. Я уехала под белым флагом, я закончилась, меня не хватило. Я вернулась в старый мир, не сумев полюбить новый. Старый мир любить оказалось гораздо проще - он лежал у самого сердца и тихонько поджидал меня. Так вместо того, чтобы эпически вернуться в Россию из Африки, я эпически вернулась в Африку - из России. Недавно, сентиментально держа друг друга за руки, мы говорили с лордом Грегори о том, как долго это - узнавать другого человека. Как муторно думать о новых друзьях и новых знакомствах - они возможны, но нужен хороший пинок, мощный импульс, нужно, чтобы вселенная подыграла, иначе не хватил сил на несколько шагов безусловной любви, которые всегда приходится делать вслепую. Когда кончается ресурс одиночества, вдруг оказывается, что это был очень годный ресурс, из него лепились чудеса. Когда кончается тоска, понимаешь, что и из неё выходило неплохое топливо. Вообще, когда истекает что угодно, добро или худо, понимаешь, что ты давно научился переплавлять это в золото, и если ресурс истёк - значит, настало время тряхнуть алхимией и вывести новую формулу счастья. Это удивительно, как мы умеем делать жизнь из какой угодно смерти, и счастье - из какой угодно жизни. Алгоритм совершенен.

Но всё-таки, всё-таки... Мне не хватает ещё парочки инициаций, чтобы со спокойным вздохом захлопнуть портфель. Стоптав ноги до колен в Запретном Городе, мы сидели в уютном хостеле в центре Пекина, пили чай и говорили о личных вещах. "А вот ты, Анна - ты хотела бы детей?" Отвечаю, сощурившись, приложив указательный палец к подбородку: "Да. Конечно, да. Вырастить человека с нуля - это же сумасшедший, крутейший научный эксперимент." Кристина хохочет: "Учёный такой учёный!"
anna_earwen: (road)
Мне 28 лет. Странное число: делится на два дважды и превращается в семёрку. Самоподобное. Давайте считать, что это фрактал (а я - дерево). Очень двухместное число. Как своевременно :)

Этот год начался в Питере, пролетел сквозь Солярис, Сибирь и смерть (тоже - две), и вернул в исходную точку, но на новый виток - как водится. Послезавтра мои студенты пишут экзамен. Я читала им лекции целый дурацкий семестр.

А вообще, друзья, мне очень повезло. И я очень счастлива. Правда.

syberia
anna_earwen: (peace)
Когда нестерпимая жажда приключений хоть сколько-нибудь ослабевает или обстоятельства складываются так, а не иначе - я остаюсь в субботу дома, чтобы провести время в семьёй: папой, мамой, младшей сестрой и двумя собаками. С кем ещё можно на верхних регистрах повышенных тонов поспорить о политике, религии и философии? Уж во всяком случае, не с лордом: он, инвалид английской ментальности, не переносит моих спорных регистров, поэтому с ним мы либо соглашаемся сразу, либо соглашаемся, уточнив понятия, либо переводим разговор на другую тему. Есть в этом что-то сермяжное о любви и свободе.

Наша с лордом жизнь вообще далека от абстрактных понятий. Теперь, когда преодолевать сотни километров посредством скайпа уже не приходится, мы чаще стоим на пару у плиты, чем читаем друг другу книги. И Ричард Адамс и его Watership Down уступили место обычным кроликам, которых можно кормить белым хлебом. А ещё можно гладить телят по холмистым шёлковым головам, кататься на карусели, разглядывая кроны деревьев под углом в сорок пять градусов, идти по дубовой аллее до упора вслед за двумя фейского вида тётечками, пока не встретишь океан в конце дороги - песчаный и пенистый, чин чином.

Я как-то - пять, десять лет назад? - написала здесь, что ищу прежде всего - учителей. Так вот. Я ищу не их. И - нет, не собеседников. Я сама себе недурственный учитель и собеседник, как оказалось. Надо было уехать в Россию, чтобы понять это и вместить, зато теперь урок усвоен: дороже всего - хороший попутчик. Человек, с которым можно преломить хлеб. Преломить - и скормить кроликам.
anna_earwen: (road)
Я никогда не праздновала Хелловин - до тех самых пор, пока не оказалась одним холодным октябрьским утром на Преображенском кладбище с двумя тыквами наперевес. Утро было морозное и солнечное, лужи схватились первой хрустящей коркой, которую я жадно давила, и нездешняя Светлана водила меня по нездешней Москве мимо кладбищ, старообрядческих церквей и антикварных лавок (у сэконд-хэндов советского быта бывает достаточно обаяния, чтобы претендовать на титул). Мы искали тыкву, причём не абы какую, а сферическую в вакууме - ярко-оранжевую, с хвостиком и правильных форм. Хотелось как следует поиграть в осень - не за тем ли я и ехала на север, в конце концов? На Солярисе тыквы не нашлось, а на Преображенском рынке отыскалось два дивных экземпляра, выбрать между которыми у меня не хватило духу - пришлось брать обе, добрых три-четыре кило, и носиться с ними по Мосве, обрывая руки и ручки сумок. Тыквы торжественно положили в пакеты и понесли на кладбище - на границу миров, иначе нещитово. Потом они ещё долго жили у меня на подоконнике, скрашивая октябрьскую хмарь, потому что солнечный день в октябре выдался один - тот самый, московско-преображенский, тыквенно-кладбищенский, второй день после первого снега. Второго такого Хелловина - с тыквами, темнотой и параллельным миром на расстоянии вытянутой руки - мне не досталось, да и не прошу: я и так теперь всё знаю и об октябре, и о смерти.

Или вот день святого Валентина, который я тоже никогда не праздновала. А потом поступила в аспирантуру 14 февраля, тому назад два года. Ещё лучше вышло в 2013, когда лорд после конца света и ещё одного конца света, с другого конца долгих световых лет, из другого хвоста другой галлактики взял - и позвонил мне по скайпу. Того же самого 14 февраля, шутки ради, истины во имя.

Моё время тягучее, в нём ничто не начинается внезапно и ничто не уходит навсегда. Это длинная-длинная лента старика Мёбиуса, красиво замкнутая сама на себе. Ставить на ней разметку - неплохая идея, в общем-то.

anna_earwen: (road)
Первый день года я провела в халате поверх ночной рубашки, так и не соизволив принять душ, что само по себе - неплохое начало. Ура гедонистической лени!

В 2013 году мне не один раз было страшно, очень страшно и совсем страшно - в электричке, в больнице, в марте, в августе, в октябре, внутри и снаружи. Зато невыразимо прекрасно мне тоже было больше, чем один раз, и хотя без смерти в итоге не обошлось, жизнь всё равно победила. Это был год эпистолярно-телефонного романа с Африкой. А ещё - год сказочной Сибири, высоченных солнечных сосен и Огромного Озера, раскрашенного синими фломастерами. Ещё один изумительный год обрастания френдов плотью и кровью: [personal profile] amarinn, [personal profile] finritel, [profile] elven_gypsy, [profile] goldi_proudfeet, вы настоящие, мне ужасно повезло, я очень люблю вас.

Ещё в 2013 было много городов. Питер, засиженный сфинксами, смски с картинками в Африку: "А вот в этом храме пел мой прадед!" Зависнуть на крыше Исаакиевского, молча наматывать круги, фотографировать ангелов со спины. Зависнуть внутри Исаакиевского, напротив лазуритовых колонн, пытаясь понять, где стоял тот самый поющий питерский прадед. Прогуливаясь вдоль Грибоедовского канала с сестрой, наткнуться на книжную помойку. На помойке, естественно, наткнуться на питерского интеллигента, мифическое существо в шляпе и сюртуке: "Как, вы не хотите учить немецкий? Напрасно! Прекрасный язык. А в прошлый раз кто-то выбросил Апулея..." В Питере хорошо, к нему не нужно привыкать, он сквозной, отчаянный, рукотворный, антропоцентричный, книжный, понятный, говорящий на моём языке. Русский Лондон с каменными совами на крышах. Если бы я осталась в России, я бы уехала туда, честно.

Москва, куда же без неё - всё такая же беспричинно жуткая и картонная, но с прерафаэлитами и Ленкомом. Студия союзмультфильма, базирующаяся в полусгоревшей церкви без крестов навсегда останется моим персональным символом Москвы-2013. Засиженное невестами Царицыно - имбирный домик нечеловеческих размеров, пробираться к которому нужно сквозь злачные трущобы. Октябрьское Кусково, туманное и декадентское, умирающее прямо на глазах. Москва готичных теремков. Москва с Марианной совсем не то, что Москва без Марианны.

Иркутск, благородно переехавший моё сердце трамваем. Тёплое Усолье, медленно вращающееся вокруг пустынного травяного космодрома имени машиностроителей - откуда запускать первые экспедиции на Марс, если не оттуда? Хужир с античным лицом Нептуна на стене разваленного рыбозавода. Кимры, в которых шьют на заказ оксфорды - я ещё вернусь сюда за башмаками своей судьбы, помяните моё слово.

2013 год разнообразно проверял меня на прочность, попутно оттачивая взевозможные пределы и границы. Зато теперь я точно знаю, что могу и чего не умею, чего хочу и что сделаю.

В 2014 будет много приключений, из них как минимум два - особо крупных размеров. Весело и страшно, всё как я люблю.

С новым годом, друзья! Попутного ветра, гибкого мироздания и воображаемого клевера с четырьмя лепестками. И чтобы Бог любил нас так, как только он умеет.
anna_earwen: (solitude)
Света спрашивает: "Ну что, хэппи энд, и поминай, как звали?" - но я, видимо, ещё не выпала из возраста, в котором войну найти проще, чем любовь, а отказаться одинаково сложно от обеих. В Россию я ехала за войной (отказавшись от любви), в Африку вернулась за любовью, но легкомыслие бывает наказано, это справедливо, и война (как и любовь) не заканчивается на счёт три и не рассчитывается на три-четыре. Но и это смоют тропические ливни, которые что-то припустили, размочив мне сегодня башмаки. Ещё можно надеяться на солёные океанские воды, на мудрость отца Брауна, на терпение лорда Грегори и на милость божию. Или на себя и настойку валерианы.

Как неудобно быть ещё и телом!
anna_earwen: (road)
Раньше путь мой был устлан гербовыми медными монетками, теперь из-под ног выпрыгивают круглые камушки - наверное, из-за того, что монетки я перестала поднимать. Или вот ещё: прошлогодней зимой червонный король разглядывал меня из сугроба, этим летом на тёплом асфальте валялась разорванная на кусочки шестёрка пик. Слушай, цыганский ты мир, я же всё равно тебя не понимаю.

Но ключевое слово этого года - двойственность: двуязычие, двоемирие, теперь нас двое. Переход из единоличного измерения в полноценное 2D ещё интереснее, чем переезд из южного полушария в северное, и изнутри тоже похож на Приключение по всем законам жанра. Кстати, о жанре: болтаясь где-то между эпосом и викторианским романом, я поняла, что выбирать нужно эпос - правды в нём больше, и места - тоже больше, занимайте кресла, разбирайте мечи, ни один викторианец не уйдет обиженным!

А ещё меня не покидает чувство, что в этой игре я нахально мухлюю: скачу себе с одного края света на другой да поглядываю, как мир перебирает мой джентльменский набор, заменяя лишнее на необходимое, подравнивая здесь и тут, подсказывая, подсовывая шпаргалки. Получается как-то до безвкусия легко. Но это я просто расслабилась и забыла, что совсем недавно мне было до безвкусия плохо, что сначала будет осень, темнота и смерть, и только потом - свет и воскресение, и мы точно не доживём, зато наверняка воскреснем. Тут главное - узнать друг друга в следующей серии. Но нам, с нашим-то размашистым почерком, здесь совсем уж нечего бояться.
anna_earwen: (Default)
Мне 27 лет, мне очень интересно, и ни одной буквы в истории не хочется изменить.
anna_earwen: (peace)
А сказка-то получилась с продолжением. С хэппи эндом, я бы даже сказала. С невер-эндом. Или с эвер-афтером? Поэтому вот он, мой лорд Грегори, который тут теперь уже на долгое навсегда.

diary_07

... )

August 2017

S M T W T F S
  12345
678 9 101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 16th, 2017 07:23 pm
Powered by Dreamwidth Studios