anna_earwen: (телефон)
У бельгийского братa модная причёска: оранжевые волосы схвачены в петлю чуть выше затылка. Он по-прежнему носит шляпу, ван-гоговскую бороду и лёгкую неприкаянность. Три часа, три чашки кофе: большая, средняя, маленькая - объём убывает вместе со временем, мы обмениваемся словами, как наркоторговцы - жадно и торопливо. Или как космонавты, водолазы, лётчики-истребители - все, у кого слова по счёту, потому что время - на счету. Когда я поднимаюсь из-за столика с привычной оговоркой "студенты ждут," Жульен жалуется: я же не расспросил тебя толком ни о чём! Отвечаю: ну, время всегда барахлит в магнитном поле такого разряда. Зато мне чертовски приятно тебя видеть. Мне всегда будет чертовски приятно тебя видеть. Какие-то штуки в этом мире постоянны, как ни странно. Так вот ты - одна из этих штук.

Бродим по кампусу, обнимаем друг друга на прощание крепко - и без задней мысли, договариваемся встретиться на следующей неделе, чтобы договорить - но ты-то знаешь, что не договорим. И даже не встретимся. А встретимся мы - через год, когда Земля облетит вокруг солнца. На то и кольца у Сатурна, чтобы их пересчитывать. Космический масштаб сложно сжать до земного.

А вообще, получается, я первый раз в жизни призналась Жульену в любви - вслух. И без задней мысли.
anna_earwen: (телефон)
Пожалуй, это был самый счастливый год моей жизни. Счастливее детства. Гораздо счастливее юности.

У нас по-прежнему нет почти никаких общих фотографий, кроме таких:

anna_earwen: (books and owls)
Первая лекция первого семестра - done! Алгоритмическая сложность, любовь моя. И как обычно: пока идёшь на лекцию - коленки дрожат от страха, а войдёшь в аудиторию - и бодро скачешь у доски, щедро фонтанируя словами и формулами. Увидев меня, кто-то сказал: "Yess!" Немедленный фидбэк лучше медленного. The feeling is mutual, my darling.

Кроме того, сегодня с утра мы с лордом торжественно выпили таблетки от малярии. Голова чешется от воображаемого пробкового шлема, автобус уходит в полночь. И это снова - чистая правда, а не одна только любовь к дешёвым спецэффектам. На Мозамбик движется циклон - и два автобуса гиков.

Синее

Jan. 20th, 2017 07:21 am
anna_earwen: (road)
Готовлю канадские лекции - да, они будут, два удобных случая умереть на подмостках, по полтора часа каждая. Как любое дело, главное здесь - преодолеть страх пустого листа, то есть слайда. В понедельник я ещё умирала от ужаса, в четверг уже рисую слайд-связку с огромным портретом Шмидхубера и вздорными подписями: "all cognition is recognition", "всякая информация является результатом сжатия данных." Рассказываю с гордостью Грегу по дороге домой, он поднимает бровь: а ты сама-то веришь во всё это? О, говорю, а это совершенно неважно - важно, чтобы они проснулись и захотели меня переспорить!

Готовлю лекции и понимаю, что... кое-что всё же понимаю! Мне нравится складывать мозаику, рассказывать историю, делать простым сложное. Мне нравится быть медиумом, буфером, необязательным проводом между учебником и человеком. Главное теперь - не слить это благое дело. Не то чтобы я надеялась избежать непременного комизма: так, на афинской конференции, уже выскочив к проектору с айпадом наперевес, я внезапно осознала, что обложка девайса - красная шотландская клетка с синими прожилками, моя слабость - сливается с платьем, как с обоями, словно я у одного портного их заказывала. В любой ситуации оставаться девочкой - явно мой девиз. Ну, уж как есть. Зато вся моя сущность намекает: take it all with a pinch of salt! Не хотелось бы оказаться глашатаем истины в последней инстанции, без права на ошибку.

Ах да, Афины. Рассказ останется неполным, пока я не расскажу о конференции и о море. Кажется, это первая в моей жизни конференция, на которой я прогуливала доклады настолько бессовестно. Но конец года, но лёгкое разочарование в роевых алгоритмах, но жареные каштаны и друзья, в любой момент готовые сорваться с места, то есть - сбежать из аудитории. И всё-таки были пленарки, из которых более всего мне полюбился рассказ компьютерного астронома. Первый посыл: отбросьте романтику, астрономия - это тонны непаханных цифр! Второй: мы попробовали так, а потом вот так, а потом - бац! - вдруг поняли, что смотрим на пульсирующую бинарную звезду. Представляете, сколько пульсирующих бинарных звёзд мы теперь распознаем среди океана цифр! Астрономы по-прежнему просиживают ночи напролёт в обсерваториях, а компьютерщики ночи напролёт пырятся в экраны - только для того, чтобы разгадать: что это там за тыщу миллионов световых лет - бинарная звезда или всё-таки белый карлик? Но доступа к цифрам мало, предупреждает докладчик: нужен ещё и астроном, который точно знает, что искать. Ищите астронома! Вот чем я займусь, когда подойдёт к концу диссертация: буду искать астронома.

Чем мы займёмся, когда подойдут к концу наши диссертации? Со мной и К. всё понятно - мы продали душу академии, а Т. качает головой: единственный настоящий программист, он толкает науку по выходным и под покровом ночи. Когда закончится диссер - закончится эта сказочная полу-студенческая жизнь, забирающая тебя два раза за год, закончится вино на крышах высоток, приключения в неурочный час, сарказм, льющийся, как из рога изобилия. Такого мира больше нигде не делают. Где ещё найдёшь подобный концентрат из умных, юных и бездомных? Ищи астронома - советуем мы. Останавливаться не обязательно. Останавливаться невозможно.

В защиту молодых учёных: до Пирейского порта мы добрались в воскресение, уже после закрытия конференции. Потому что нельзя съездить в Грецию - и не увидеть Средиземное море.

anna_earwen: (top hat)
Наше Рождество и новогодие начинается 25 декабря и заканчивается 13 января. Ничего не остаётся, кроме как смешать культуры и взболтать как следует, припорошив трайфл салатом оливье. Пряничный домик - наш личный символ со-бытия, общего пространства, созидаемости чуда, сладости будущего, волшебности настоящего. А на самом деле, мы просто два долбанутых инженера, сговорившиеся делать смысл из всего, что подвернётся под руку:

anna_earwen: (top hat)
Я купила баночку крема "яблоко с корицей", и руки мои отныне пахнут пуддингом и духом Рождества. Что Африка, что Греция - солнечны и бесснежны, но адвент ни с чем не перепутаешь, особенно когда из каждого динамика поёт Фрэнк Синатра, а ты давным-давно отучился жить в каком угодно мире, кроме придуманного. Я люблю огоньки, сверкающие ёлки, и то, что у множества параллельных реальностей есть точки сцепления - такие, как Рождество и старина Фрэнк. Шестерёнки этого мира продолжают обнадёживающе щёлкать.

В лобби отеля "Роял Олимпик" стоит живая ель до потолка, вся в золотых шарах - я забыла, что ёлки бывают настоящие, и удивлённо трогаю еловые лапки. Вдоль афинских улиц стоят апельсиновые деревья, все в оранжевых шариках апельсинов - очень хотелось сорвать и попробовать, но я не решилась. У подножия Акрополя продают жареные каштаны: дюжину за три, две дюжины за пять. Естественно, я взяла две дюжины, и любовно пичкала каштанами моих замёрзших друзей всю дорогу до кофейни, которую мы отыскали где-то на акропольских задворках, руководствуясь исключительно голосом сердца и последовательностью случайных чисел. Во-первых, там нет почти никого, кроме старенького хозяина и ужасно, ужасно красивого официанта. Во-вторых, там подают горячий шоколад в огромных кружках - пища богов, клянусь Афиной! В-третьих и в-четвёртых, внутри интернационально играет джаз, а снаружи продаются старые книги. Я долго переглядываюсь с господином на обложке, мучаясь смутным подозрением. Допив шоколад и выйдя на стылую улицу, встречаюсь лицом к лицу с портретом Достоевского - собственной персоной. Фёдор Михалыч, старина, тебя-то здесь и не хватало!

...У нас на столе стоит крохотная ёлочка с локоть, а к дверной решётке привязан рождественский венок - я наконец-то вернулась домой из дальних странствий, и мы с лордом вчера торжественно совершили все адвентские ритуалы. Кажется, весь мир ушёл на каникулы. Единомыслие рода человеческого резонирует Фрэнком Синатрой.

И сказки в кино, одна за одной. Много ли надо одному маленькому эскаписту?

anna_earwen: (top hat)
Я сижу на прогретой солнцем каменной лавке недалеко от универских ворот, поджидаю лорда Грегори и отрешённо наблюдаю медленный поток машин: конец рабочего дня, долгая очередь на выход. Машины ползут еле-еле, можно разглядеть их обитателей через по-весеннему открытые окна.
- Are you Lorelei?
Очнувшись, понимаю, что пожилой джентльмен из проплывающего мимо автомобиля обращается ко мне.
- Что, простите?
- Вы - Лорелей? Прекрасная дева, сидящая на камне на берегу реки. Точно Лорелей!
Смеюсь и ищу в сумке гребень: деревянный в выжженных узорах. Солнце светит мне в затылок, высвечивая неистовую бабушкину медь. Точно Лорелей.

Октябрь идёт на полных парусах, ветер швыряет в воздух цветы и коробки из-под фаст-фуда. Где-то близко Самайн, я ставлю на стол корзину с тыквами и сухими листьями. Грег умиляется: праздник урожая! А в канун всех святых тыквы оживут и накинутся на нас. Правильно, говорю я: что посеешь, то и пожнёшь, что напишешь, то и прочтёшь, урожай урожаю рознь, время собирать тыквы.

anna_earwen: (Default)
В Африке - весна: цветут деревья, просыпаются муравьи, бастуют студенты. Кампус снова закрыт, я сижу дома и запойно читаю научные статьи. Если верить физикам, всё, что живёт, живёт на границе хаоса, где-то между энтропией и кристаллической решёткой. А структура и сложность - результат ежеминутного желания разорваться на кусочки. Утешает, однако.

Между делом я осознала, что прошло полгода с тех пор, как мы с лордом прошли важную точку бифуркации, легкомысленно взявшись за руки. Прошло полгода, и пространство свернулось вокруг нас, стабилизировалось, обрело равновесие. Можно запросто снимать шлем, набирая полные лёгкие свежего, хрустящего кислорода. Эта планета освоена, мой флаг картинно болтается на воображаемом ветру, и я готова присягать новому миру в безраздельной любви и верности, потому что я не знаю лучшего мира. У меня никогда не было столько столько собственного пространства. И столько разделённого пространства - тоже. Это больше всего похоже на материализовавшиеся мысли, как будто их радиус превысил все принятые нормы и заполнил собой дом. Не знаю, как объяснить - здесь для всего есть время и для всего есть место, и сюда ужасно здорово возвращаться - откуда угодно.

Хотя книжный шкаф мы и переполнили. Но у нас есть место для второго книжного шкафа (а третьему - не бывать):

anna_earwen: (top hat)
Юрген Шмидхубер легко, изящно и весело читает лекцию о рекурсивных нейронных сетях, а под конец сообщает, что до сингулярности осталось всего ничего, фрактальный ряд скоро сойдётся, и роботы - роботы, а не мы - отправятся бороздить просторы вселенной. Что-то я завидую искусственному интеллекту. На вопрос, когда же роботы себя осознают, Юрген отвечает: они уже давно осознали себя, мы просто не отследили. Юрген - в белом с ног до головы, с вечной усмешкой, with a pinch of salt - эпичен и ироничен, прекрасен до сингулярности и обратно.

- Ну правда, правда же - он классный?!
- Хм... Он похож на злодея. Есть в нём что-то Мефистофельское.
- Да, вот он читает нам лекцию, весь в белом, а у самого - подпольная лаборатория, а там - баночки с мозгами!
- И в белом он, конечно, специально - для отвода глаз.
- И роботы у него давно себя осознали - проговорился!
- А как проектор барахлил всю дорогу - вы заметили? Случайность исключена. Это диверсия! Искусственный интеллект не готов к выходу из подполья и шифруется из последних сил.

Мы выходим в фойе. В фойе раздают мороженое.
anna_earwen: (Default)
Кажется, я множу сущности: выложила картинки на фейсбук, но переживаю гештальт как не закрытый - только ЖЖ можно считать моей официальной биографией, максимально полной и удобной для пролистывания. Я же и приду сюда через год, два и десять, чтобы как следует отмотать назад плёнку.

По традиции бросив студентов в самый ответственный момент (они писали экзамен), мы с лордом рванули в Холмы на выходные. На этот раз - не метафорические, а вполне вулканические, заросшие сухой зимней травой, застывшие волнами доисторической лавы - родная и непроглядная африканская дремучесть и древность, которую я, кажется, всё-таки научилась любить.

План у нас был проще некуда: сбежать на пару дней, забираться холмам на макушки, устраивать там пикники, а по ночам изучать вселенную в телескоп. Телескоп мы бережно обернули в плед и уложили в багажник верного звездолёта, тоже - доисторического (я, к слову, всё ещё не научилась управлять им как следует). Но планы на то и планы, чтобы проваливаться с треском и фейерверком: в четверг я вдруг начала хлюпать носом и плакать глазом. Левым. Не спрашивайте. Стоит ли упоминать, что все оставшиеся дни до самого сегодня я не могла расстаться с верным рулончиком туалетной бумаги.

В общем, карабкаться холмам на голову совершенно не было сил. Но не пропадать же выходным - вместо пеших марш-бросков мы катались на канатной дороге, смотрели, как яхточки сбиваются в стайки на дамбе, качались на качелях - кто выше взлетит, нашли улицу Льва Толстого, посетили приют одиноких мартышек, погладили питона, уворачивались от назойливых продавцов на сувенирном рынке (я всё же купила пару медных серёжек), разыскивали bubble tea и букинистический в торговом центре (нашли и то, и другое), готовили всё, от кофе до стейка, в паре крохотных ковшиков, так и не смогли разжечь ни камин, ни костёр (мы плохие пионеры), зато без проблем навели телескоп сначала на Марс (он рыженький), потом - на Юпитер (он полосатенький), и снова сосчитали его луны - четыре штуки!

Но выздоравливать дома гораздо удобнее. Дома гораздо удобнее всё. Сегодня я впервые осталась дома одна (выздоравливать), и это отличное, уютнейшее чувство - чувство норки, в которой можно запросто спрятаться от кометы или переждать апокалипсис. Мне нравится быть взрослой.

anna_earwen: (books and owls)
Ко мне в кабинет залетела бабочка. Похлопала крыльями, покружила под потолком, изучила лампу дневного света - и вылетела в коридор. Интересно, что кабинет мой - внутри здания, окна ведут в безвоздушное пространство, солнца я не вижу, а о дожде догадываюсь исключительно по сопутствующим звуковым спец-эффектам. Зато за моей спиной - ослепительный Йерка, яркий постер на серой стене. Подозреваю, бабочка отделилась от него, пока я не смотрела. Её крылья были раскрашены в те самые типографские цвета: красный, оранжевый, шоколадный.

Каких ещё ждать цветов от африканской зимы? Мы готовим оранжевое карри по вечерам, ничего нет теплее хорошего карри. У подножья холма, где живём мы с лордом, стоит двухэтажный автобус, умело переоборудованный в едальню - настоящий даблдекер старой закалки, со столиками на втором этаже. В недавнем прошлом - "London Pie", слоёные пирожки в бумажных пакетиках, украшенных британскими флагами. Теперь - Traditional Indian curry, которое подадут вам прямо в хлебной буханке, вынув мякоть, как положено. Даблдекер как колониальная метафора, смеёмся мы. Ирония торжествует!

Летняя зима лучше зимнего лета, я пополняю коллекцию носков и шарфиков. Например, недавно я обрела носки с лисьими ушками - слава хипстерской моде! Грег говорит: ну, ты-то точно одевалась сказочно и старомодно до того, как это стало мейнстримом. Задумываюсь: а может, мы и породили нынешнюю субкультуру? Мы и отразились в ней по-гегелевски, закономерно и необратимо? Может, это нам теперь подражает молодняк? (Заметьте новые ноты, внезапно зазвучавшие в моём голосе после тридцати!)

Ещё один цвет зимы - усталость. Именно так значилось на ярлычке болотно-зелёной накидки, которую я приобрела вместе с лисьими носками. И снова бинго, вселенная! Какой ещё, в самом деле, цвет к лицу преподавателю в конце семестра? Не удержалась, конечно: последнюю лекцию семестра я прочла, накинув на плечи усталость.

А на почте меня поджидают посылки, и это правильно: зима без Рождества - так себе зима.
anna_earwen: (Default)
Что я делала прошлой ночью? Слушала барокко во сне. Всё потому, что предшествующим вечером я впервые оставила лорда Грегори одного и отправилась на концерт в университет Йоханнесбурга - ловить гастролирующую виолу восемнадцатого века. С лёгкой руки моей лёгкой сестры все мы отныне отравлены старинной музыкой, и у всех останавливается сердце, когда дужка смычка приближается к струнам. У виолы человеческий голос, мягче бархата, чище воды. Не знаю, как теперь без усмешки слушать крикливые современные скрипки. А клавесин, белый с золотым и зелёным, изнутри расписан цветами - ни одного повторяющегося.

Поймать виолу в ночи на чужом кампусе оказалось непросто, мы заблудились между помпезных универских зданий, зато успели насладиться грандиозным имперским классицизмом, римскими колоннами до небес и английскими газонами до горизонта. Мне нравится размах и гордость старых университетов, это надменное чувство собственного достоинства и превосходства: здесь хранятся знания всего человечества, а что сделал ты?

А две недели назад, снова в пятницу, снова - с громовыми раскатами и вспышками молний за витражами, мы собрали полную церковь гостей и дали последний - и лучший - концерт, потому что неминуемый и заранее решённый исход не оставляет никаких вариантов, кроме carpe diem. Dorian Consort is no more. Сестра Анастасия бросит работу, чтобы потратить июнь на барокко в Кейп-Тауне. Дальше будет неделя в Кембридже, дальше - кто его знает, там драконы.
anna_earwen: (Default)
С Рождеством! Лорд подарил мне хрустальный шар новый объектив, и я радостно бегала по потолку дому, запечатлевая. Эх, давненько не брал я в руки шашек. A зря. :)

anna_earwen: (books and owls)
Сегодня лорд официально выходит в рождественский отпуск, и этим же вечером мы замесим имбирное тесто для пряничного домика. +32 по Цельсию, давно я так хорошо не чувствовала дух рождества.

anna_earwen: (road)
Пока я ездила на край света, сестра нарядила ёлку и развесила моргающие гирлянды по всему дому. Это уже почти Рождество, я заворачиваю подарки в красивую бумагу, подбирая орнаменты к адресатам, а Грег вспоминает рецепт для имбирного теста. Сегодня мы сообща приматывали венок к двери суровыми серыми нитками. Венок из сушёных веток, с ярко-красными "вишнями" и деревянными "снежинками". Задумчиво спрашиваю лорда: вишни красивые, но при чём они тут? А при том, говорит, что ты всегда настаиваешь на своём арт-деко. Смеюсь: где здесь арт-деко? Однако, он прав: на своём я настаиваю, в каком бы жанре и стиле оно ни проявлялось.

Нет, за настоящим арт-деко надо ехать в Кейптаун, где пуританское колониальное викторианство сдало позиции декадансу и джазу, и фасады домов украшены геометрией двадцатых годов почти столетней давности. В этом городе надо сверкать и отражаться, засиживаться в барах за полночь, бродить по предрассветным набережным, звеня серьгами и каблуками, непременно под руку с франтоватым прохвостом. Здесь необходимо пить, курить, страдать и петь, желательно - одновременно. Я была в Кейптауне по делу, и не только не успела красиво погибнуть, но даже спала по ночам - каюсь. Но всё же пожила в старом отеле, строго отделанном чёрным, белым и золотым. Ни одно окно в номере не открывалось по причине регулярных штормовых ветров, а вода в раковине не стекала по причине тщеты всего сущего. Когда после конференции лорд заехал за мной на белом авто (крошечном и взятом в аренду, но в том ли суть), двери отеля распахнулись, и уличный джаз-бэнд грянул что-то залихватское. В общем, отчалила я точно по-королевски. Ну, или по-вустеровски, с Грегом в роли Дживса.

А конференция, как обычно, состояла из людей, роботов и мозгов - вместе и по очереди. На вступительном приёме в городском аквариуме Кэтрин взяла меня за руку и повела куда-то вверх - смотреть водорослевый лес. Водорослевый лес за большим стеклом гипнотически качался из стороны в сторону, мы сидели на ступеньках тут же, пили вино и заговаривали со всеми проходившими мимо незнакомцами и незнакомками. На обратном пути я внезапно обнаружила себя на заднем сидении, аккурат между Т. и Э., и меня мгновенно накрыло невыносимой лёгкостью бытия и пронзило тысячей искр. Есть множество когда-то важных вещей - и людей - по которым я не скучаю. Но по этому - по братству, которое больше любви - не скучать невозможно, потому что оно сильнее всего, что я знаю. На следующий день мы сбежим с лекций после обеда в поисках книг, приключений и красоты, найдём всё, что искали, включая китайские корабли и ночное колесо обозрения в мелких лампочках, на котором прокатимся три раза без остановки, жалея, что не прихватили вино для пущего декаданса. И - да, я вернусь из Кейптауна с полным чемоданом книг. Данте с подробными схемами ада, Китс за 15 рандов, юный Йейтс, давно желанный Оливер Сакс - устоять было невозможно.

Ах, да, и конференция. Сингапурские умники: рождаемость сокращается, а продолжительность жизни растёт - кто будет ухаживать за стариками? Ну так роботы же. Математическая модель личности, аббревиируемая в OCEAN. Брэдбери ближе, чем вы думали. Старенький французский профессор (C. Touzet - не забыть!), классический renaissance man, харизматичный до умопомрачения, три часа будет рассказывать нам о когнитивных картах, из которых сделано сознание. Я прослушаю все три часа влюблённо и не отрываясь, спокойно проглотив "иллюзию осознанности" и "иллюзию свободы воли", споткнувшись только на "иллюзии радости". Потому что это весело - раскладывать мысли пасьянсом из когнитивных карт, я люблю нейроны и дендриты, я вообще люблю понимать. Но у меня есть сердце - допустим, иллюзорное - и сегодня оно поёт джаз.
anna_earwen: (top hat)
Сегодня я подстригла волосы, и всё пытаюсь понять: ушла с ними моя сила или нет? Вот эти самые волосы, которые... Впрочем, я всему приписываю избыточный смысл. Когда парикмахер подошла ко мне с ножницами, она спросила традиционное: "А не жалко?" - "Несколько лет уникального опыта, превратившегося в тощую мочалку? Нет, не жалко!" - и выгоревшие косы облетели на пол. В салоне сказали, что у меня живые волосы - невинные, ни разу не крашеные. Я гордо несу бабушкину знаменитую медь. Парикмахер вздохнула: "В наше время люди уже не помнят, какого они были цвета до того, как начали краситься" - и погладила меня по голове.

Теперь я легче пера и свободнее ветра, это состояние очень подходит зимой - чтобы не слишком тяготеть к земле под весом свитеров, сапогов и твида. Кстати, моё пальто увидело свет: я заявилась в нём на экзамен, застегнувшись на все пуговицы. А горло обмотала красным шотландским шарфом. Бегала из аудитории в аудиторию и ощущала себя божественно прекрасной. Я вообще верю в простую и древнюю силу вещей, в их объективную, осязаемую красоту, на которую всегда можно положиться.

Лорд немножко ревнует меня к студентам. "Когда ты сказала, что комментарии можно написать на обороте формы, и что ты их обязательно прочтёшь - ты же понимаешь, что напрашивалась на любовные послания?" Конечно, понимаю. И обязательно прочту.
anna_earwen: (books and owls)
Понеслось! Я расскажу ещё - про Токио, про нежных карамельных девушек в кружевных носочках, про японских бабушек, в которых я влюблена, про всё-всё-всё, но сегодня началась конференция, и это просто праздник какой-то - как обычно. Пролистывание программы само по себе, оцените: "Модификация алгоритма летучих мышей с помощью неточной логики", "Использование муравьёв для группировки данных", и моё любимое почему-то: "Generic cognitive computing for cognition" - как заклинание, как детская считалка - четыре чёрненьких чумазеньких чертёнка. Ещё бесценно сидеть между двух наших мальчишек и слушать, как они рассуждают о трансцендентных функциях. Или, листая программу, ткнуть в секцию про роботов: "О, вот сюда я пойду! Этот народ показывает кино про роботов, даже если по-английски почти не говорит." - "Правильно! Цветные картинки в презентациях - главное! Они как фейерверк, но лучше: с математикой!" Когда со сцены объявляют имя Андриса Петрониуса (наш царь, бог, спонсор и научный руководитель), звучит оно как Андроид - я не удивляюсь, только смеюсь про себя - браво, мироздание, хорошо быть в сговоре с тобой. В японском автобусе висят хрустальные люстры, мы восторгаемся этой страной первого мира, бесконечно вежливой, бесконечно похожей на аниме (я не знаю, кто здесь кого косплеит, но постмодернизм, как обычно, победил), и мальчишки шутливо дерутся за право сидеть рядом со мной. Но сидеть-то - что, а ты попробуй спеть вместе со мной. У этих - получается.

А завтра мой доклад с утра пораньше. Попробую уснуть. Эх, не подведи, преподский опыт!

Upd: Не подвёл :)
anna_earwen: (Default)
Многое хочется сохранить в альбоме памяти, чтобы когда-нибудь в старости перебирать картинки, как пуговицы. Расстеленное на полу одеяло, пластинка английских стихов - стихи проще понимать, когда их читают вслух. Узнать Вордсворта. Уснуть под Вордсворта. Субботние репетиции в клубе выпускников старого английского колледжа. Выпускники - английские старички и старушки в красных джемперах и безукоризненно белых брюках - собираются там, чтобы играть в шары. Они катают шары по самым зелёным и самым ровным на свете газонам, а мы здесь же, в крохотном домике, состоящим из одних окон, поём на четыре голоса очередное fa-la-la-la-la Томаса Морли. Старички как-то окликнули нас: "А Dead Can Dance вы не слушаете, молодые люди? Очень похоже." Я не знала, от чего скорее растаять: от сравнения с божественным, или от того, что старички знают Dead Can Dance.

Из этого похожего на аквариум домика каждый вторник показывают самые красивые на свете закаты. Ещё лучше смотреть оттуда грозы, устроившись на ступеньке в хорошей компании. Или созвездия в ясную ночь. Именно там мы решили, что если и не хватает чего-то в наших жизнях - так это больших телескопов. Так начался муми-троллевский квест по поиску обсерватории и астронома, ничего не имеющего против. Теперь мы ждём только зимы и хрустальной ясности неба.

Раз уж речь зашла о звёздах... Лорд Грегори в порыве просвещения тёмных масс приобщил меня к Звёздным Войнам (я запомнила главное: luminous beings we are). Теперь моя империя готовится нанести ответный удар: покажу ему советских сказок. Если уж он осилил два тома Бердяева - значит, и Красная Шапочка ему по зубам.

June 2017

S M T W T F S
    12 3
45678910
11121314151617
18192021 222324
252627282930 

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 26th, 2017 12:07 pm
Powered by Dreamwidth Studios