anna_earwen: (Default)
Рассказ о Доностии можно закончить перечнем чудес. Это будет очень по-фраевски, хотя я совсем не вижу мир таким: заколдованным и на всё способным. Я могу петь лишь невыносимую логичность бытия, его прекрасную закономерность и жестокую стройность, непреложность последствий, неизбежность выводов, точность формул.

IMG_5343

*** )
anna_earwen: (road)
Завтра я, поскрипывая сердцем и старыми костями, пойду записываться на экзамен, страшный, ужасный и неизбежный: по вождению. Настало время космических скоростей! Обзавестись правами в стремительном 2017-м году будет, по крайней мере, логично. Я всё ещё избегаю утренних пробок, но уже довольно бодро, почти без судорог в коленках, доставляю звездолёт от универа до дома под холмом. Кажется, у меня есть только два водительских модуса: избыточно вежливая английская старушка-тихоход и пресловутый русский с птицей-тройкой в анамнезе. Угадайте, кто включается чаще.

Сдать на права - и укатить к дубненским соснам на неделю. Осознать новую степень свободы в начальной точке сборки. Все важные события своей жизни я так или иначе окунаю в Волгу, по завету русского нео-фольклора. Помнишь меня, Солярис? Я еду пересчитывать твои атомы, перебирать твои сосновые косточки, собирать зелёные нейтроны, словно чернику в лесу.

Год самолётов, год дорог над облаками. В день своего рождения я пеку шоколадный торт, разворачиваю подарки, рассовываю по бутылкам розы, подаренные папой, пью чай с сестрой, целую лорда, собираю чемодан - и лечу на конференцию по эволюционным алгоритмам: в Бискайю, в Испанию, в заколдованную страну Басков, говорящих на языке, неведомом даже Риму. Иногда мне кажется, что я получаю не по заслугам, а из-под полы, контрабандой - не по справедливости, а по любви, случайно и щедро.

От алгоритмов птичьих стай я давно отбилась, я вообще давно отбилась от рук, меня интересуют только мыши искусственные мозги, поэтому на конференции я слушаю и наблюдаю легко и почти не предвзято - редкость, однако. Андрис Петрониус благословил своим присутствием одну из аудиторий, выпил с нами сидра и был таков - чего ещё вы хотели от трикстера себе-на-уме? С нами - это со мной и с Т., с тем самым Т., который однажды возил нас с Э. в ламантиновое паломничество по старому новому свету под нескончаемый джаз. Э. с тех пор вышла замуж не за Т., что по-прежнему повергает меня в лёгкое уныние - впрочем, Господу видней, а я отвлекаюсь.

Как видите, конференции в моей жизни - сугубо семейное дело. Треть человек я уже знаю в лицо, доброй дюжине могу радостно улыбнуться: привет, я не помню, как тебя зовут, и не помню, из какой ты страны, но помню, о чём твоя диссертация!

К нам с Т. прибивается компания чехов с Михалом во главе - тем самым, что подарил мне плюшевого крота-в-городе, если вы знаете, о чём я. Мы косплеим аристократию на банкете, передавая друг другу бокалы с шампанским, и травим бесконечные алгоритмические шуточки. Михал - старый знакомый, долговязый очкарик с бритой головой, хитрым лицом и отличным чувством юмора, с ним можно говорить о хаотических системах и культурных особенностях пост-советского пространства. Мы видимся не реже двух раз в год в самых непредсказуемых точках планеты. Маленькой, маленькой планеты, которую я по-прежнему не знаю почти ни на йоту. Что знала я о Стране Басков до того, как оказалась здесь? Ровным счётом ничего. Я изучаю историю и географию этого мира понемногу: на ощупь, на вкус, наугад.

В зале пленарных заседаний перед докладом звучит ненавязчивая музыка. Вслушиваюсь: nothing really matters, anyone can see... Ого, кажется, нас раскусили!

Две пленарки, одна за другой: дифференциальная эволюция двадцать лет спустя, из уст отцов-основателей Сторна и Прайса. Михал наклоняется и шепчет: "Перед тобой - боги эволюционных алгоритмов!" Посмеиваюсь: о да, Американские боги! В студенчестве эти двое придумали хороший метод, потом один из них стал отличным бизнесменом с ослепительной улыбкой, другой... так и остался вечным студентом. Один из них выходит на кафедру в идеально сидящем костюме, другой - в старой футболке, мятых джинсах и ослепительно-красных кроссовках. Угадайте, кто мне нравится больше.

Я брожу по секциям без прицела, собираю в блокнот идеи для экзаменов, пью горький кофе и любуюсь людьми. На секции по искусственному иммунитету подтверждаю свою догадку: искусственный иммунитет скорее мёртв, чем жив. Надо честно доложить об этом Андрису Петрониусу и студентам. Зато роевой алгоритм живее всех живых, и скоро улетит на Юпитер на самом настоящем звездолёте. Улыбаюсь: so this is rocket science, after all.

А после конференции мы остались в Доностии на выходные. Мы - это я и Т., друг, товарищ и гик. Но о Доностии преступно рассказывать без картинок. Я подожду.

...

Apr. 7th, 2017 08:43 pm
anna_earwen: (Default)
Три самых сложных лекции семестра я уже прочла, а простые давно перестала считать. На последней из сложных половину времени я орала в микрофон, стараясь перекричать пожарную сигнализацию. В аудитории собрался народ от двадцати до пятидесяти, и двадцатилетние, заслышав сирену, тут же повскакивали с мест - сразу видно, кому жить ещё не надоело! С понедельника - пасхальные каникулы, предпоследнюю лекцию второкурсникам я позорно слила (ну, зато это первая слитая лекция-2017 - статистика в кои-то веки на моей стороне), а последнюю прочла театрально, погасив свет, как в кино, так, что тени от рук танцевали на слайдах. Когда контакт есть, я чувствую его и сквозь темноту. Прекрасные мальчишки приходят задавать вопросы об алгоритмах, но в итоге всё равно спрашивают о кольце, о фамилии, об искусственном интеллекте, так по-мальчишески красуются умениями, так по-детски стесняются незнания. И вот я снова вовлечена, влюблена и вывернута наизнанку, и запоминаю не только имена, но и студенческие номера.

Начало года догоняет меня - не прошло и... года - Аня, вспомни уже о собственном студенчестве? Пятилетка закончилась, а диссертация и не думала начинаться. И жизнь, конечно, происходит, и даже не самым худшим образом, но эту главу всё равно пора заканчивать, иначе рекурсия станет дурной бесконечностью, а карета превратится в тыкву. Сначала я, как обычно, предаюсь тревоге и отчаянию, потом открываю красивый редактор - и рисую план: даёшь пятилетку за полгода, слава отваге и безумию! План отныне висит над столом - пейзажным мечом Дамокла. Не надеясь раздобыть Андриса Петрониуса в нужных количествах, назначаю встречи с самой собой каждые две недели и до конца года. Теперь вы можете спокойно так спрашивать: как диссер, Аня? И я даже не стану переводить разговор на другую тему.

Пожалуй, о диссере всё равно получится лучше, чем, например, о "Призраке в доспехах." Когда-то давно Бельгийский брат подарил мне диск с тем самым аниме 95 года. Что я запомнила? Очень меланхоличный киберпанк. И почерк Жульена: тонкий, неровный. Сюжет выветрился полностью, и в кино я шла вчера совершенно незамутнённой: давай же, Голливуд, расскажи мне сказку про людей и роботов, о том, что личность сделана из кусочков, но целое больше суммы частей - больше ли, больше ли? Голливуд повторит слова "призрак" и "доспех" раз десять, чтобы уж наверняка. Но... это какой-то протестантский киберпанк, право-слово. Где вдохновенный трансгуманизм, где учёные с горящими глазами, за пару часов способные убедить вас в иллюзорности свободы воли и осознанности, где мир, растворяющийся в потоке нулей, единиц и электрических импульсов, и тут же отливающийся обратно в форму - прекрасную, что ни говори, пусть и голографическую? На научных конференциях, вот где. У меня снова ломка, но ждать недолго: следующая - уже в июне.

Синее

Jan. 20th, 2017 07:21 am
anna_earwen: (road)
Готовлю канадские лекции - да, они будут, два удобных случая умереть на подмостках, по полтора часа каждая. Как любое дело, главное здесь - преодолеть страх пустого листа, то есть слайда. В понедельник я ещё умирала от ужаса, в четверг уже рисую слайд-связку с огромным портретом Шмидхубера и вздорными подписями: "all cognition is recognition", "всякая информация является результатом сжатия данных." Рассказываю с гордостью Грегу по дороге домой, он поднимает бровь: а ты сама-то веришь во всё это? О, говорю, а это совершенно неважно - важно, чтобы они проснулись и захотели меня переспорить!

Готовлю лекции и понимаю, что... кое-что всё же понимаю! Мне нравится складывать мозаику, рассказывать историю, делать простым сложное. Мне нравится быть медиумом, буфером, необязательным проводом между учебником и человеком. Главное теперь - не слить это благое дело. Не то чтобы я надеялась избежать непременного комизма: так, на афинской конференции, уже выскочив к проектору с айпадом наперевес, я внезапно осознала, что обложка девайса - красная шотландская клетка с синими прожилками, моя слабость - сливается с платьем, как с обоями, словно я у одного портного их заказывала. В любой ситуации оставаться девочкой - явно мой девиз. Ну, уж как есть. Зато вся моя сущность намекает: take it all with a pinch of salt! Не хотелось бы оказаться глашатаем истины в последней инстанции, без права на ошибку.

Ах да, Афины. Рассказ останется неполным, пока я не расскажу о конференции и о море. Кажется, это первая в моей жизни конференция, на которой я прогуливала доклады настолько бессовестно. Но конец года, но лёгкое разочарование в роевых алгоритмах, но жареные каштаны и друзья, в любой момент готовые сорваться с места, то есть - сбежать из аудитории. И всё-таки были пленарки, из которых более всего мне полюбился рассказ компьютерного астронома. Первый посыл: отбросьте романтику, астрономия - это тонны непаханных цифр! Второй: мы попробовали так, а потом вот так, а потом - бац! - вдруг поняли, что смотрим на пульсирующую бинарную звезду. Представляете, сколько пульсирующих бинарных звёзд мы теперь распознаем среди океана цифр! Астрономы по-прежнему просиживают ночи напролёт в обсерваториях, а компьютерщики ночи напролёт пырятся в экраны - только для того, чтобы разгадать: что это там за тыщу миллионов световых лет - бинарная звезда или всё-таки белый карлик? Но доступа к цифрам мало, предупреждает докладчик: нужен ещё и астроном, который точно знает, что искать. Ищите астронома! Вот чем я займусь, когда подойдёт к концу диссертация: буду искать астронома.

Чем мы займёмся, когда подойдут к концу наши диссертации? Со мной и К. всё понятно - мы продали душу академии, а Т. качает головой: единственный настоящий программист, он толкает науку по выходным и под покровом ночи. Когда закончится диссер - закончится эта сказочная полу-студенческая жизнь, забирающая тебя два раза за год, закончится вино на крышах высоток, приключения в неурочный час, сарказм, льющийся, как из рога изобилия. Такого мира больше нигде не делают. Где ещё найдёшь подобный концентрат из умных, юных и бездомных? Ищи астронома - советуем мы. Останавливаться не обязательно. Останавливаться невозможно.

В защиту молодых учёных: до Пирейского порта мы добрались в воскресение, уже после закрытия конференции. Потому что нельзя съездить в Грецию - и не увидеть Средиземное море.

anna_earwen: (books and owls)
Я видела в магазине круглобокие оранжевые тыквы: пришло время северной солидарности и всеобъятной тьмы. В ночь ушёл мой верный электронный друг, рабочий ноутбук Перегрин, объявив операционную систему нелегальной и заменив сталенхаговские фоны непроницаемым чёрным. Что ж, уместно.

Африканский весенний самайн припорошен лиловыми цветами джакаранды, она засыпает универский кампус, скользит под ногами, как листья осенью, и пахнет сладким и прелым. Кампус нынче мёртв, и это лучше, чем в соседнем Йоханнесбурге, где война, пожары, тлен и безысходность. Будущее по-октябрьски превращается в мираж, из-под джакарандового ковра вылетают злые пчёлы - где и краски, как не здесь, где и сгинуть, как не в осень? Мне снится воображаемый Лондон, сделанный из поездов и букинистических магазинов, а наяву тем временем идёт дождь - впервые за полгода. Кажется, нет звука лучше, чем грозовые раскаты на границе сознания.

Холмы распахнуты, границы открыты, скоро в нашу долину фей прилетит Фён - горный ветер самоубийц, а следом за ним - юго-восточный Капский Доктор, рассеивающий смог в умах и в небе. Но до этого ещё надо дожить, не растеряв по дороге всё, что имеешь. Я купила цветную пряжу - зелёный, бирюзовый, розовый, лимонно-жёлтый - сплошь небесные оттенки - и вяжу треугольный шарф на блестящих спицах. Каждый новый ряд - длиннее предыдущего, здесь мне видится метафора, которую я не могу поймать.

Приезжала сестра Ольга, распахнула мой покинутый платяной шкаф, нашла в нём ворох длинных платьев и армию скелетов. Мы вытаскивали скелеты по одному и бережно перемывали им косточки. Начищенные до блеска и до бела, скелеты отправлялись обратно в шкаф - рассортированные по росту и форме челюсти, в идеальном порядке. Нет, всё-таки иные вещи - непреходящи.

В разгар студенческой смуты, повергающей меня в уныние и тщету, к нам на департамент приехал чех Михал - поговорить о хаотических системах в роевых алгоритмах. Нет более актуальной темы в современной математике, скажу я вам! Псевдо-случайность, подчинённая невидимому паттерну. Сверх-чувствительность к вводным. Кинь кости - и уступи место формуле. А я всегда говорила, что судьба по сути своей фрактальна. Наверное, и фатализм - ни что иное, как верность математике.

Приезжай к нам в Злин, говорит Михал. Ещё бы не приехать, говорю я, был бы грант. И думаю о Маше [profile] mara_petite, потому что именно с ней у меня ассоциируется Чехия - лесная, сказочная, полная красивых людей и карманных вселенных. Мне ужасно нравятся такие линзы, сделанные из любви и субъективности - это самые розовые в мире очки, только они и спасают глаза от слепоты, а мозг - от радиации. На прощание Михал вытаскивает из рюкзака что-то плюшевое и протягивает мне, я смеюсь от немедленного узнавания: Крот в городе! Помните такую книгу? Детство, детство, детство сыплется на меня с неба. Сиреневые цветы джакаранды - это тоже оно.
anna_earwen: (books and owls)
Я распечатала постер "Teach on Mars", и Мироздание тут же ответило: начни с Канады, в Онтарио некому читать студентам глубокие нейронные сети. Умираю от ужаса, но всё-таки соглашаюсь - из верности печатному, плакатному слову. Вот придёт февраль - достану чернила и заплачу, а пока - подумаю об этом завтра.

Фёдор Михалыч читает мой ЖЖ, а Алхимик, с которым мы бродили по осенним дубненским рельсам, поминая Бердяева всуе, нашёл себе апрельскую ведьму под стать - и женился. Мои и не мои сказки, мои и не мои люди - расставить их по полочкам и расписать по главам можно только пост-фактум. Непросчитываемая геометрия, движение по касательной, точка соприкосновения, один-единственный импульс - и ничего, кроме нелинейной расходимости траекторий, после.

Зато сегодня вечером будет карнавал тоски по Кембриджу: моя сестра вернулась и не может не плакать и не петь, а значит, Dorian Consort снова существует. Инструменты покинули нас, но вдохновения вперемешку с аматорской выспренностью нам не занимать. Сами посмотрите. Ну, и послушайте тоже.


anna_earwen: (road)
Все стеклянные города у моря выглядят, как один - особенно ночью, особенно на рассвете - отраженьями облаков, плавниками спин небоскребов, тычущих носом в небо, ждущее, чтобы тебе ответить. Ловцы человеков опять расставляют сети; нейронный невод волочет добытое из глубин. (c) [personal profile] amarinn

Конференция началась воскресным утром, и диссонанса в этом почти не было: день седьмой посвяти тому, что тебя больше. Конференц-центр - стеклянный, просторный, полукруглый дом на берегу залива. Его крыша заросла дикой травой и лесными цветами, мы разглядываем их сквозь огромное, во всю стену, окно второго этажа. С причала в воздух поднимаются лёгкие самолёты-водомерки, перед зданием - рыба-кит, будто сложенная из кубиков лего: привет, Канада, мы явились сюда, чтобы перевести тебя в бинарный код.

Нейронный невод волочет добытое из глубин )
anna_earwen: (top hat)
Юрген Шмидхубер легко, изящно и весело читает лекцию о рекурсивных нейронных сетях, а под конец сообщает, что до сингулярности осталось всего ничего, фрактальный ряд скоро сойдётся, и роботы - роботы, а не мы - отправятся бороздить просторы вселенной. Что-то я завидую искусственному интеллекту. На вопрос, когда же роботы себя осознают, Юрген отвечает: они уже давно осознали себя, мы просто не отследили. Юрген - в белом с ног до головы, с вечной усмешкой, with a pinch of salt - эпичен и ироничен, прекрасен до сингулярности и обратно.

- Ну правда, правда же - он классный?!
- Хм... Он похож на злодея. Есть в нём что-то Мефистофельское.
- Да, вот он читает нам лекцию, весь в белом, а у самого - подпольная лаборатория, а там - баночки с мозгами!
- И в белом он, конечно, специально - для отвода глаз.
- И роботы у него давно себя осознали - проговорился!
- А как проектор барахлил всю дорогу - вы заметили? Случайность исключена. Это диверсия! Искусственный интеллект не готов к выходу из подполья и шифруется из последних сил.

Мы выходим в фойе. В фойе раздают мороженое.
anna_earwen: (books and owls)
В этом семестре кудрявые мальчики переместились из второго курса в четвёртый, и это, конечно, уже совершенно другие мальчики, но мне с ними по-прежнему хорошо и уютно, и я начинаю позднюю пару с пафосной фабулы: all cognition is recognition (вот как это сказать по-русски с той же точностью?). Два часа лёгкого введения в нейронные сети, с картинками, как я люблю, почти не сбиваясь, почти не ускоряясь - и чувство торжества весь вечер, потому что второй семестр открыт, потому что это новый виток развития, и теперь можно выдыхать, можно спать по ночам, можно учить искусственному интеллекту, можно разбирать мир на части и собирать обратно за три дня - согласно алгоритму.

Согласно алгоритму, согласно физике, согласно здравому смыслу - всё разбираемо, всё объяснимо, дайте мне точку опоры, наконец, и мир покатится туда, куда мне угодно. Игра то ли в бисер, то ли в биллиард. Если любая мысль - это цепочка классификаций, а любое действие - результат вводных, и функция состоит из заданных констант, случайных чисел и суммы опыта - то где она, свобода воли? Майкл говорит: свобода воли - это вероятность. Так и напиши в своей диссертации. Майклу 72 года, он когда-то был католическим священником. Бельгийский брат говорит: свобода воли - это смысл, причём единственный. Решающий выбор между чашкой чая и чашкой кофе. А я говорю: свобода воли - фикция на уровне нейронов, необходимость на уровне сознания. Во мне крепко переплелись два дерева: махровый материализм и не менее махровый мистицизм, необходимость духа и неоспоримость тела. Но Бердяев однажды выдал мне индульгенцию, с тех пор я знаю, что только субъективное и существует на самом деле, поэтому... совершенно не парюсь дилеммами. Я не вижу дилеммы. Я не вижу дихотомии. Я вижу ленту Мёбиуса, от которой сладостно кружится голова.

И мне не терпится погрузиться в самолёт - в эту пятницу! - и улететь на встречу таких же, как я. Одним из докладчиков будет сам Юрген Шмидхубер, которого я ещё ни разу не видела в живую. Чувствую себя маленькой, восторженной девочкой. Именно так мне и хотелось бы чувствовать себя 99% времени, поэтому противостоять собственному фанатству и не думаю, и вообще я собираюсь всю неделю в Ванкувере танцевать на ушах. Эти поездки, поездки с мозгами и в сторону мозгов - самые прекрасные. Понимать - по-прежнему лучшее удовольствие из всех, что я знаю.

Мне кажется, именно от пристального взгляда мир начинает плавиться под пальцами и принимать любую форму. Сложнее всего - удерживать взгляд, смотреть и смотреть, не отрываясь.

anna_earwen: (books and owls)
Ну что, пора уже нашинковать тарелку воспоминаний, пока карта памяти не сбросила весь март и апрель подчистую. Странно: я думала, что, выбрав одного человека и один дом, стану меньше перемещаться в пространстве и больше строчить в ЖЖ, но не тут-то было: togetherness по-прежнему не даётся моему автопилоту, а ручное управление требует внимания и усердия, хотя сцепления я уже переключаю не глядя - буквально и метафорически. Думаю, гонять звездолёт по хайвею и жить с этим человеком я научусь одновременно - этак через полгода. Надо смириться с мыслью и успокоиться - в конце концов, смирилась же я с пресловутым хайвеем, не дававшим мне спать на новом месте первые несколько недель. "А ты воспринимай это как urban wildlife" - подсказал Лиам, и теперь я в машинах и самолётах узнаю зверей и птиц XXI века.

Отматывать плёнку удобнее всего в обратном направлении. Вот мы сидим в гостях у родителей Грега и взбиваем сливки для сконов, передавая миску по кругу в священном молчании. Мне нравится английская сдержанность, помноженная на английское дружелюбие, и интровертская лёгкость взбиваемой венчиком тишины, но я по-русски не чую границы, и неожиданно разглашаю тайны личности, едва открыв рот. "Не надо было рассказывать им об этом." - "Почему?" - "Потому что это личное." - "То есть единственное, стоящее разговоров." - "Нет, это слишком личное. I mean to say, it is private."

Дорога между Преторией и Бенони - марсианская трасса, прямая линия между небом и полями кукурузы, первые кадры Интерстеллар. Фермы, тот ещё запашок, мой любимый указатель: "MORIA, fresh eggs", чуть выгнутая спина земного шара и низко скользящие над ней самолёты. Если смотреть из космоса, вид будет примерно тот же: простая геометрия, понятная схема. Если подняться достаточно высоко, любая промзона обретёт красоту и смысл: потому что и это тоже - победа структуры над хаосом, то есть - жизни над смертью.

И ещё о победах: мой папа мимоходом изобрёл холодный термояд. С детства помню магическую фразу: горение воды. "Чем занимается твой папа?" - "Горением воды!" Загорелись в итоге кристаллы, и теперь папа читает об этом прекрасные лекции (лучше моих - отмечаю с завистью и уважением), а я на них - хожу. Всё-таки только физика - наука наук, остальное - игрушки и инструменты.

Но и партию в бисер закончить непросто. Я встречаюсь с Андрисом Петрониусом, великим и несменяемым. За первые десять минут беседы он сменяет тему моей кандидатской. Привет, белый лист, давно не виделись! Но это всё же новый виток: во-первых, первую статью уже приняли на конференцию, во-вторых - всё остальное (клубочек преемственности и магии: вернуться к теме, загаданной ещё в первый год магистратуры, и принять её из рук прекрасной женщины (тм), самой что ни на есть ролевой модели - I'm feeling lucky, как обычно).

На этот раз наука будет вершиться в Канаде, и я срочно пытаюсь выправить паспорт и узнать о Ванкувере хоть что-нибудь. Во-первых... Во-первых, наверное, не имеет смысла разыскивать друзей из прошлых жизней. Многовато утекло воды и улетело звёздной пыли. Во-вторых - там есть маяк и Тихий океан. Ну, и светлейшие умы человечества подтянутся. В общем, я делаю ставку на прекрасный июль. Осталось дожить до конца семестра.
anna_earwen: (road)
Пока я ездила на край света, сестра нарядила ёлку и развесила моргающие гирлянды по всему дому. Это уже почти Рождество, я заворачиваю подарки в красивую бумагу, подбирая орнаменты к адресатам, а Грег вспоминает рецепт для имбирного теста. Сегодня мы сообща приматывали венок к двери суровыми серыми нитками. Венок из сушёных веток, с ярко-красными "вишнями" и деревянными "снежинками". Задумчиво спрашиваю лорда: вишни красивые, но при чём они тут? А при том, говорит, что ты всегда настаиваешь на своём арт-деко. Смеюсь: где здесь арт-деко? Однако, он прав: на своём я настаиваю, в каком бы жанре и стиле оно ни проявлялось.

Нет, за настоящим арт-деко надо ехать в Кейптаун, где пуританское колониальное викторианство сдало позиции декадансу и джазу, и фасады домов украшены геометрией двадцатых годов почти столетней давности. В этом городе надо сверкать и отражаться, засиживаться в барах за полночь, бродить по предрассветным набережным, звеня серьгами и каблуками, непременно под руку с франтоватым прохвостом. Здесь необходимо пить, курить, страдать и петь, желательно - одновременно. Я была в Кейптауне по делу, и не только не успела красиво погибнуть, но даже спала по ночам - каюсь. Но всё же пожила в старом отеле, строго отделанном чёрным, белым и золотым. Ни одно окно в номере не открывалось по причине регулярных штормовых ветров, а вода в раковине не стекала по причине тщеты всего сущего. Когда после конференции лорд заехал за мной на белом авто (крошечном и взятом в аренду, но в том ли суть), двери отеля распахнулись, и уличный джаз-бэнд грянул что-то залихватское. В общем, отчалила я точно по-королевски. Ну, или по-вустеровски, с Грегом в роли Дживса.

А конференция, как обычно, состояла из людей, роботов и мозгов - вместе и по очереди. На вступительном приёме в городском аквариуме Кэтрин взяла меня за руку и повела куда-то вверх - смотреть водорослевый лес. Водорослевый лес за большим стеклом гипнотически качался из стороны в сторону, мы сидели на ступеньках тут же, пили вино и заговаривали со всеми проходившими мимо незнакомцами и незнакомками. На обратном пути я внезапно обнаружила себя на заднем сидении, аккурат между Т. и Э., и меня мгновенно накрыло невыносимой лёгкостью бытия и пронзило тысячей искр. Есть множество когда-то важных вещей - и людей - по которым я не скучаю. Но по этому - по братству, которое больше любви - не скучать невозможно, потому что оно сильнее всего, что я знаю. На следующий день мы сбежим с лекций после обеда в поисках книг, приключений и красоты, найдём всё, что искали, включая китайские корабли и ночное колесо обозрения в мелких лампочках, на котором прокатимся три раза без остановки, жалея, что не прихватили вино для пущего декаданса. И - да, я вернусь из Кейптауна с полным чемоданом книг. Данте с подробными схемами ада, Китс за 15 рандов, юный Йейтс, давно желанный Оливер Сакс - устоять было невозможно.

Ах, да, и конференция. Сингапурские умники: рождаемость сокращается, а продолжительность жизни растёт - кто будет ухаживать за стариками? Ну так роботы же. Математическая модель личности, аббревиируемая в OCEAN. Брэдбери ближе, чем вы думали. Старенький французский профессор (C. Touzet - не забыть!), классический renaissance man, харизматичный до умопомрачения, три часа будет рассказывать нам о когнитивных картах, из которых сделано сознание. Я прослушаю все три часа влюблённо и не отрываясь, спокойно проглотив "иллюзию осознанности" и "иллюзию свободы воли", споткнувшись только на "иллюзии радости". Потому что это весело - раскладывать мысли пасьянсом из когнитивных карт, я люблю нейроны и дендриты, я вообще люблю понимать. Но у меня есть сердце - допустим, иллюзорное - и сегодня оно поёт джаз.
anna_earwen: (books and owls)
Понеслось! Я расскажу ещё - про Токио, про нежных карамельных девушек в кружевных носочках, про японских бабушек, в которых я влюблена, про всё-всё-всё, но сегодня началась конференция, и это просто праздник какой-то - как обычно. Пролистывание программы само по себе, оцените: "Модификация алгоритма летучих мышей с помощью неточной логики", "Использование муравьёв для группировки данных", и моё любимое почему-то: "Generic cognitive computing for cognition" - как заклинание, как детская считалка - четыре чёрненьких чумазеньких чертёнка. Ещё бесценно сидеть между двух наших мальчишек и слушать, как они рассуждают о трансцендентных функциях. Или, листая программу, ткнуть в секцию про роботов: "О, вот сюда я пойду! Этот народ показывает кино про роботов, даже если по-английски почти не говорит." - "Правильно! Цветные картинки в презентациях - главное! Они как фейерверк, но лучше: с математикой!" Когда со сцены объявляют имя Андриса Петрониуса (наш царь, бог, спонсор и научный руководитель), звучит оно как Андроид - я не удивляюсь, только смеюсь про себя - браво, мироздание, хорошо быть в сговоре с тобой. В японском автобусе висят хрустальные люстры, мы восторгаемся этой страной первого мира, бесконечно вежливой, бесконечно похожей на аниме (я не знаю, кто здесь кого косплеит, но постмодернизм, как обычно, победил), и мальчишки шутливо дерутся за право сидеть рядом со мной. Но сидеть-то - что, а ты попробуй спеть вместе со мной. У этих - получается.

А завтра мой доклад с утра пораньше. Попробую уснуть. Эх, не подведи, преподский опыт!

Upd: Не подвёл :)
anna_earwen: (top hat)
Так в Пекине нас поздравляли и подбодряли с кафедры, потому что ничего не стоит принимать, как должное - ни причастность, ни академию, ни Африку, ни наличие ума, ни наличие грантов, ни наличие публикаций на страничке Google Scholar - мою вторую за год статью приняли на конференцию почти без комментариев, и я с ужасом думаю, что почти ничего не знаю об Америке и даже, кажется, вовсе не хочу в Диснейленд, и полечу, пожалуй, через Лондон, и хотя из Хитроу меня и не выпустят - можно будет с тоской прилепиться к окну и выглядывать между облаков Темзу. В таких случаях гораздо удобнее считать себя счастливчиком, любимчиком фортуны, потому что если это моих рук дело и мироздание однажды попросит платить по счетам - банкротства и долговой тюрьмы не избежать. Но я ничего такого не делала, я встретила зелёного попугая, выиграла в лотерею - друзей, родителей, страны, время, судьбу. Шансы, как у всех, были ничтожны и весьма вероятны.

Студенты, перекочевавшие со мной из первого семестра во второй, приходят за советом и помощью, и мне бесконечно льстит персональное доверие - именно ко мне, хотя им есть, из кого выбрать. На прошлой неделе я наконец-то успокоилась и обжилась на кафедре, и хотя мел по-прежнему ломается в моих руках, голос уже не дрожит и губы не сохнут, и говорить можно медленнее и больше - так, чтобы понимание висело над нами надёжным облаком, а не проскакивало тут и там неверными искрами. Джоселин из французких колоний, отвешивавший в прошлой четверти комплименты моим башмачкам и украшениям, совсем уже сдался и принялся читать на первой парте газеты, но я поговорила со слепым и весёлым Йоханом, копаясь в его коде, и Джоселин вернулся ко мне - за надеждой. А в пятницу я совершила неслыханное: прогуляла собственную лекцию. Нечаянно - перепутала время, но факта это не отменяет. Лорд шутит: too cool for school, aren't you?

Но больше всего мне понравилось читать лекцию четвёртому курсу: их семь человек, они понимают всё и сразу, да и об искусственных мозгах говорить легко и приятно - чувствуешь себя чернокнижником, служителем культа, корыстно и вдохновенно заманивающим наивных идеалистов в своё очень тайное общество.

Студенты вообще прекрасны всегда и везде, особенно - в кафетерии: когда они не говорят непристойности, они говорят о Боге. Или о его отсутствии - что, в сущности, одно и то же, когда ты всерьёз стараешься раскусить этот мир, не оставив камня на камне - так, чтобы за три дня воздвигнуть заново. Кому, как не им, играть, петь и жить Карла Орффа - до полного изнеможения. Они снова поставили Кармина Бурана на универской сцене - ещё лучше, чем пять лет назад, и меня разорвало на тряпки. Это же настоящий хэви метал от классической музыки, кровь и мясо, ангст и ярость, ярость, ярость, и дикая допаминовая эйфория без края и конца. Обожаю.

А в субботу сестра моя Анастасия, я и ещё семь человек прекрасной наружности не танцевали, но играли и пели английские мадригалы и весёлые песенки Генри нашего Синяя-Борода-Восьмого на средневековой ярмарке, которая лишь отдалённо напоминает русские ролевые и реконструкторские тусовки - если в России эти люди неформальны, суровы и дивны, здесь они по-хоббичьи просты, и переодеваются в одежду былых времён буднично, вне зависимости от возраста, социального положения и круга чтения, ничего не имея в виду такого особенного, кроме как сделать друг другу красиво и радостно. Конечно, африканская колония далека от какой бы то ни было аутентичности, да и мы свой в целом трушный репертуар разбавили-таки легкомысленными Блэкморс Найт, зато здесь старые бабушки в бархатных платьях и зелёных рукавах в пол торгуют пончиками и персиковым пивом, программисты плетут кольчуги, и никто не уходит обиженным или больным. Я, например, повстречала девушку-эльфа неземной красоты, торгующую суккулентами, собственноручно выращенными в крохотных стеклянных шарах, и купила серёжки из настоящих часовых шестерёнок.

И в завершение бесконечного пятничного поста (бурный оффлайн не мешает мне тосковать по бурному онлайну): вчера, в пять часов вечера, когда солнце клонилось к закату, мои любимые джинсы порвались на правой ноге. Эти джинсы видели всё: Африку и Россию, Китай и Норвегию, мой третий, четвёртый и пятый курс, и всю жизнь, случившуюся после. Это в них я карабкалась вдоль водопада под пристальным взглядом лорда Грегори, увидевшего меня в тот день впервые. Это в них я валялась на универской крыше, глядя в небо, с одним наушником, из которого Supertramp пел свою "Логическую песню", а рядом лежал тот же Грегори, и нам обоим было по-разному плохо. Эти джинсы я просиживала в подмосковных электричках, этими джинсами подметала тротуары Питера, Москвы, Иркутска, Суздаля и Ярославля. Эти джинсы сидели на белом бревне, похожем на кость мамонта, на самом берегу Байкала, и на полу в Ленином тихом Усолье, и на чёрном камне на берегу Атлантики. По тайным научным лабораториям джинсы тоже послонялись изрядно. Когда они обтрепались на дорогах Дубны, я подшила их - и продолжила носить. Это совсем по-снусмумриковски: невозможно расстаться с одеждой, принявшей форму твоего тела. Теперь удручающая ветхость джинсов-моей-жизни настолько неоспорима, что невольно задумываешься о тщете всего сущего (тм), и осознаёшь, что вместе с ними уходит юность, и по-прежнему всё можно, но... уже не бесплатно: например, если не спать или плакать - под глазами появятся синие разводы. И так со всем: мы доросли до того возраста, когда то, что внутри, начинает влиять на то, что снаружи. Скоро мы станем прозрачны, и наши лица можно будет читать, как ладони и книги. Лица садятся на нас по форме души. Следить нужно только за последней.

WCCI 2014

Jul. 21st, 2014 09:29 am
anna_earwen: (books and owls)
Если я не начну записывать, я начну забывать. А мне хотелось бы помнить.

Во-первых, запомнить наконец, что заниматься наукой, а не фигнёй, можно только в одиночку. Это всегда личный выбор, личный прыжок веры, личное усилие, совершать которое приходится не единожды, а ежедневно, ежечасно. Научная тусовка, даже блистательная - всё равно в конечном счёте кружок по интересам, где непременно найдётся человек, готовый одобрительно похлопать тебя по плечу (и человек, готовый разорвать тебя на тряпочки - из спортивного интереса). Не стоит делать из этого вывод о качестве своего дела. Вообще: никогда не стоит закладывать меру качества в людей, особенно - в скопления людей. Слушать можно отдельных N и M, потому что без ролевых моделей тяжко, но и их - с оглядкой, оценивая и переоценивая, с весами и линейкой, с лудунем в сердце, чующим истину, отличающим неправду. А всё, что говорит сообщество - благая чушь, buzzwords, руда, необходимая, но недостаточная. Прав Кристофер (вот он сидит на диване в хостеле, вытянув ноги, стёртые до пузырей в Запретном Городе): даже те преподы, что на первом курсе сияли богоподобием, в конце концов оказываются обыкновенными людьми. Но это не значит, что чистых форм нет - просто они фрагментарны. Собрать из осколков "вечность" - личное дело каждого. И если ты искал учителя, но не нашёл - может, ты сам стал учителем?

Но было и золото. Поль Вербос, изобретатель метода обратного распространения ошибки, маленький, кругленький, седой и кудрявый, с уютной хоббичьей лысиной на макушке, страстно рассуждающий о великом будущем нейронных сетей и человечества, в которое мгновенно веришь. Это чистый сай-фай: доклад об актуальных темах вычислительного интеллекта, переходящий в философские дискуссии о необходимой роботам морали - хорошо, мы сделаем им мозг, а как мы сделаем им душу? Вербос - ходячий комикс, на его лекциях чувствуешь себя сразу и бэтменом, и спайдерменом, а на коленях у тебя по-кошачьи сворачивается судьба человечества. Я потом встретила его в лифте и призналась в любви: "Я ходила на все ваши доклады!" - "Why, it's very kind of you".

Аудитория не уступает докладчикам: человек с искусственной рукой, выглядывающей из белого рукава рубашки - три металлических пальца, ловко складывающиеся в крюк - рассуждает, откуда лучше добывать энергию: из атмосферы или из открытого космоса? О любви и морали спрашивает человек в соломенной ковбойской шляпе, с мягкими вьющимися волосами до плеч: мы всю конференцию случайно попадаем на одни и те же доклады, пока мне его не представляют, наконец: Джошуа, из Новой Зеландии, он живёт на ферме, занимается наукой и путешествует по миру босиком. Это он говорит на пленарке по Human Brain Project: "We are not human bodies, we are human beings." Доклад под названием "когнитивные функции эстетических эмоций" растаскивается на цитаты, потому что там важное: любая точка жизни - это точка стагнации. Творчество - единственный движок, выталкивающий нас из этой точки. Красивыми человек считает предметы и явления, напоминающие ему о смысле (creating a sense of purpose), а музыка - всего лишь самый эффективный метод борьбы с когнитивным диссонансом. Я перечитаю и разверну, если оно окажется стоящим, но... сам факт. Математики. Инженеры. *смеётся* Была ещё прекрасная секция, посвящённая тайной любви искусства и эволюционных алгоритмов, где десять итальянских художников и десять итальянских учёных собрались, чтобы вывести постмодернистскую формулу: скрещивай и мутируй! Вопрос из зала: художникам понравилось? Ответ: Ещё бы! Они требовали продолжения банкета.

На этой конференции я не подружилась с новыми людьми, но подружилась со старыми: мы не первый год видим и знаем друг друга, потому что застряли в одном универе, но только в бесконечной очереди к воротам Запретного Города первый раз заговорили о детстве, только на склонах императорского кургана, закрытого для археологов по суеверным причинам, заговорили о том, во что верим.

Красивым человек называет то, что напоминает ему о смысле. Я не знаю, была ли в пекинской конференции польза, и значила ли она хоть что-то для науки и - да-да! - судьбы человечества. Знаю только, что там было красиво.
anna_earwen: (Default)
Та-дам! - вторая статья ушла искать благословения у Андриса Петрониуса. Этот год явно удаётся мне лучше предыдущего. По крайней мере, на научном поприще. Сегодня я, например, хлопала глазами на собеседовании, судорожно пытаясь быстренько сформулировать для комиссии, как именно я буду наносить добро студентам и науке, если меня запишут в полноправные лекторы и звездочёты. Остапа, как водится, понесло, и начала я с того, что мы со студентами просто нравимся друг другу, а закончила... бозоном Хиггса. Не спрашивайте. Лицо моё, кажется, пылало в цвет помады, и даже новенький трэнч, который я не потрудилась снять, прежде чем рассесться в кресле, вряд ли придал мне необходимой серьёзности. Остаётся надеяться только на собственную молодость (её остатки - у меня неделя до очередной условной старости), которая непременно победит. I am still a spring chicken!

Закон сохранения, однако, никто не отменял, и если мне везёт в любви и в работе (!), значит, не поднимется пирог или сломается каблук. Вот и вчера на уроке танцев я без особенных запинок вальсировала, а когда нам внезапно включили ирландские танцы и показали пару не таких уж и сложных телодвижений - впала в непроницаемый ступор. Я дёргалась так и этак, пытаясь поймать ускользающий ритм и злясь на себя вслух, но мне не прыгалось и не хлопалось, так что в в конце концов я отошла к стеночке, кусая губу, обнаружив у себя полное отсутствие хоть сколько-нибудь ирландской крови. Но если вы думаете, что я на этом сдамся - подумайте ещё раз.

А ещё в нашем кирпично-деревянном доме завелась маленькая чугунная печка, и только этого, кажется, и не хватало, чтобы провозгласить себя муми-троллями от кончика носа до кончика хвоста. Пи-хо!
anna_earwen: (books and owls)
Я сегодня проснулась среди ночи, поняла, что в моей программе не так, и немедленно снова уснула. Похоже, только для этого и разбудили меня: доложить о результатах вычислений. Спасибо тебе, о несравненная нейронная машинка!
anna_earwen: (peace)
Вчера мы зажгли рождественскую звезду в кухонном окне. Сегодня я узнала, что читать мне лекции первому курсу с конца января до начала июня. Как видите, жизнь моя полна событий - может, из-за этого и сокращённые часы в ЖЖ - внезапно время моё нужно кому-то, кроме меня, и мне даже не жалко раздавать его направо и налево. Два дедлайна в конце января: конференция в Китае и ещё одна - в Ванкувере, и мне, конечно, хочется в тихоокеанскую даль, но поеду я, безусловно, в Китай - во-первых, дать Азии ещё один (последний!) шанс, во-вторых - послоняться по Китаю в кругу себеподобных (девочка из нашей группы: "А если мы устанем от Китая - там же совсем близко Южная Корея! Тибет! Монголия! ..Россия!") Мне страшно не хватало этой среды, бодрой, доброй, полной энтузиазма и веры в роботов.

И бельгийского брата мне, оказывается, тоже не хватало - есть мороженое с ромом, обсуждать Хоббита и пожизневые левел-апы друг друга. Это уже та степень родства, когда человек становится не частью, а ощутимой границей мира, отделяющей субъективного тебя от объективированного небытия - этаким гравитационным полем, неотменяемым, как закон природы. А Хоббит - ну что Хоббит? Это даже не фанфик по Толкиену. Это фанфик по Питеру Джексону. Проклятый постмодернизм!

Что ещё вам рассказать? Что все истории подходят к концу, что бельгийский брат мой снова один, как перст, и ему это страшно идёт, что сестра моя Анастасия, напротив, не одна, и ей это тоже к лицу, и все нашли то, что искали, и никто не постарел, и почти никто не умер.
anna_earwen: (books and owls)
Свои, всюду свои. Рассылка журнала Adaptive Behavior сегодня: "Exorcising action oriented representations: ridding cognitive science of its Nazgûl". Назгул как имя нарицательное, общеупотребительное, само собой разумеющееся. Я голосую за.

А завтра опять доклад и дрожащий голос. И, наверное, снова свои - они же всюду.

Upd: Чуть не забыла. Я сегодня видела первую в этом году сирень. Наугад потянула к лицу полураспустившуюся ветку, пересчитала лепестки - у предпоследнего цветка их было пять. Не думая сорвала, положила на язык и загадала желание. Просто я люблю вкус сирени. И знаю, чего хочу.
anna_earwen: (solitude)
Я хочу заниматься своим делом. Заниматься. Своим. Делом. Дело у меня есть - очевидно, осталось научиться им заниматься. Вот и занятие на 2013: научиться заниматься своим делом. Потому что белая пустыня, разреженный воздух, сосны, снег и километры тишины - у меня никогда больше не будет такой возможности научиться-заниматься-своим-делом. В одиночку, в полную силу, с умом и страстью, как на фресках, как в эпосе, с копьём наперевес, со змеем в ногах, с единорогом по левую сторону и львом по правую. Мне сейчас кажется, что Бог сидит напротив и говорит: "Просто научись заниматься своим делом. Сядь и научись. Твоя очередь." Добавляю: или будет поздно. Привираю, конечно, но мне нужен motivation boost. Прямо сейчас я не там и не так, как мне надо для дела. Но я, кажется, уже знаю, где мне нужно и как. У меня есть год, чтобы зашить пробел между "как есть" и "как нужно" белыми нитками.

Прямо сейчас и начну. Watch me.
anna_earwen: (телефон)
Подсчитываю зимние инициации, как ордена. Первый снег, первая метель, первые сосульки. Первый раз навернулась на подмерзшей дорожке, со всего маху, не без удовольствия. Встала и отряхнулась утрированно, по-собачьи. Украдкой собираю снег с крыш припаркованных машин и сжимаю в плотные-плотные снежки, которыми кидаюсь так, как будто боюсь, что меня застукают. А как божественно скрипели лужи у Светы на Преображенке! Ещё я недавно, неловко выходя из продуктового, пытаясь одновременно натянуть перчатку и перехватить пакет, грохнула оземь бутылку красного, купленного на глинтвейн. По первому снегу расползлась малиновая лужа, стыдно запахло вином, и зимний корабль спустился на воду, подняв снежные паруса. К счастью, уже стемнело, я быстренько тиснула мешок с осколками в мусорку и пошла прочь с самым непричастным видом.

Я, наверное, хочу, чтобы алхимия стала моим ремеслом. Вероятно, это взаимно: абстрагироваться от алхимии я уже не могу. Я и раньше объясняла механизмы социума на языке алгоритмов и мучилась от осязаемой разбираемости мира. (Голос лорда Грегори: "Логика испортила тебя!" - спорим.) Кажется, это прогрессирует. Когда не оправдывает ожиданий метод, не двигается процесс, проваливается идея, показавшаяся гениальной стоящей - я погружаюсь в глубокий минор, ненавижу человечество и презираю мир, в который меня занесло. Я не могу оставить работу за захлопнутой дверью кабинета. Я не хочу её там оставлять. Что ей там без меня делать?

Надо прикормить этого дракона с руки. Интересно, драконы потребляют тыквенные пироги?

...На электричке Солярис-Москва двое мужчин за моей спиной обсуждали тверскую тотемную фауну. Много волков, особенно зимой. Есть и медведи. Только я навострила уши и приготовилась слушать, как дядьки вытащили карты и принялись рубиться в подкидного дурака. На электричке многое увидишь, многое услышишь. Лекцию о полезных свойствах желудей и картофельного отвара. Ива Монтана, бойко сыгранного цыганкой на аккордеоне. Прекрасный плясовой фолк на гитаре и скрипке в исполнении двух мальчишек с длинными волосами и умными глазами. Меня оттеснили к окну и прижали тележками, иначе я бы непременно кинула им мелочь. Свои :)

August 2017

S M T W T F S
  12345
678 9 101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 16th, 2017 07:26 pm
Powered by Dreamwidth Studios