anna_earwen: (телефон)
У бельгийского братa модная причёска: оранжевые волосы схвачены в петлю чуть выше затылка. Он по-прежнему носит шляпу, ван-гоговскую бороду и лёгкую неприкаянность. Три часа, три чашки кофе: большая, средняя, маленькая - объём убывает вместе со временем, мы обмениваемся словами, как наркоторговцы - жадно и торопливо. Или как космонавты, водолазы, лётчики-истребители - все, у кого слова по счёту, потому что время - на счету. Когда я поднимаюсь из-за столика с привычной оговоркой "студенты ждут," Жульен жалуется: я же не расспросил тебя толком ни о чём! Отвечаю: ну, время всегда барахлит в магнитном поле такого разряда. Зато мне чертовски приятно тебя видеть. Мне всегда будет чертовски приятно тебя видеть. Какие-то штуки в этом мире постоянны, как ни странно. Так вот ты - одна из этих штук.

Бродим по кампусу, обнимаем друг друга на прощание крепко - и без задней мысли, договариваемся встретиться на следующей неделе, чтобы договорить - но ты-то знаешь, что не договорим. И даже не встретимся. А встретимся мы - через год, когда Земля облетит вокруг солнца. На то и кольца у Сатурна, чтобы их пересчитывать. Космический масштаб сложно сжать до земного.

А вообще, получается, я первый раз в жизни призналась Жульену в любви - вслух. И без задней мысли.

...

Apr. 7th, 2017 08:43 pm
anna_earwen: (Default)
Три самых сложных лекции семестра я уже прочла, а простые давно перестала считать. На последней из сложных половину времени я орала в микрофон, стараясь перекричать пожарную сигнализацию. В аудитории собрался народ от двадцати до пятидесяти, и двадцатилетние, заслышав сирену, тут же повскакивали с мест - сразу видно, кому жить ещё не надоело! С понедельника - пасхальные каникулы, предпоследнюю лекцию второкурсникам я позорно слила (ну, зато это первая слитая лекция-2017 - статистика в кои-то веки на моей стороне), а последнюю прочла театрально, погасив свет, как в кино, так, что тени от рук танцевали на слайдах. Когда контакт есть, я чувствую его и сквозь темноту. Прекрасные мальчишки приходят задавать вопросы об алгоритмах, но в итоге всё равно спрашивают о кольце, о фамилии, об искусственном интеллекте, так по-мальчишески красуются умениями, так по-детски стесняются незнания. И вот я снова вовлечена, влюблена и вывернута наизнанку, и запоминаю не только имена, но и студенческие номера.

Начало года догоняет меня - не прошло и... года - Аня, вспомни уже о собственном студенчестве? Пятилетка закончилась, а диссертация и не думала начинаться. И жизнь, конечно, происходит, и даже не самым худшим образом, но эту главу всё равно пора заканчивать, иначе рекурсия станет дурной бесконечностью, а карета превратится в тыкву. Сначала я, как обычно, предаюсь тревоге и отчаянию, потом открываю красивый редактор - и рисую план: даёшь пятилетку за полгода, слава отваге и безумию! План отныне висит над столом - пейзажным мечом Дамокла. Не надеясь раздобыть Андриса Петрониуса в нужных количествах, назначаю встречи с самой собой каждые две недели и до конца года. Теперь вы можете спокойно так спрашивать: как диссер, Аня? И я даже не стану переводить разговор на другую тему.

Пожалуй, о диссере всё равно получится лучше, чем, например, о "Призраке в доспехах." Когда-то давно Бельгийский брат подарил мне диск с тем самым аниме 95 года. Что я запомнила? Очень меланхоличный киберпанк. И почерк Жульена: тонкий, неровный. Сюжет выветрился полностью, и в кино я шла вчера совершенно незамутнённой: давай же, Голливуд, расскажи мне сказку про людей и роботов, о том, что личность сделана из кусочков, но целое больше суммы частей - больше ли, больше ли? Голливуд повторит слова "призрак" и "доспех" раз десять, чтобы уж наверняка. Но... это какой-то протестантский киберпанк, право-слово. Где вдохновенный трансгуманизм, где учёные с горящими глазами, за пару часов способные убедить вас в иллюзорности свободы воли и осознанности, где мир, растворяющийся в потоке нулей, единиц и электрических импульсов, и тут же отливающийся обратно в форму - прекрасную, что ни говори, пусть и голографическую? На научных конференциях, вот где. У меня снова ломка, но ждать недолго: следующая - уже в июне.
anna_earwen: (road)
Понедельник - неплохой день для начал и странствий, декабрь - неплохой месяц для сложных щей и прохладного моря. Бывает ли Средиземное море холодным? Выпадает ли в Греции снег? Нет и ещё раз нет, но не грех и проверить. Такая уж она, антиподская жизнь: самый красивый загар я раздобыла когда-то в Сибири, а мёрзнуть и прозябать собираюсь в Афинах. Труба снова зовёт в научные странствия, статья роет землю и бьёт копытом, а мой новёхонький паспорт отправился вчера за визой на перекладных.

В Йоханнесбурге тучи, мелкий дождь и слишком много машин. Кажется, он всегда окутан лёгким сиреневым смогом, отнюдь не джакарандовым. И сиреневым туманом понтов. За это я и не люблю города, в которых делают деньги из людей и из воздуха. В нормальных городах у воздуха совсем другие функции, что и говорить о людях.

Пара часов в визовом центре, и мы, как серебряные рыбки, плывём по хайвею домой - в город сиреневых деревьев, почти облетевших. Машины юркают из ряда в ряд. Перед нами материализуется грузовичок с гордой надписью: Lothlorien. Фирма Лотлориэн, переработка бумаги, утилизация мусора. А что, Галадриэль бы поддержала, думаю.
anna_earwen: (books and owls)
Я распечатала постер "Teach on Mars", и Мироздание тут же ответило: начни с Канады, в Онтарио некому читать студентам глубокие нейронные сети. Умираю от ужаса, но всё-таки соглашаюсь - из верности печатному, плакатному слову. Вот придёт февраль - достану чернила и заплачу, а пока - подумаю об этом завтра.

Фёдор Михалыч читает мой ЖЖ, а Алхимик, с которым мы бродили по осенним дубненским рельсам, поминая Бердяева всуе, нашёл себе апрельскую ведьму под стать - и женился. Мои и не мои сказки, мои и не мои люди - расставить их по полочкам и расписать по главам можно только пост-фактум. Непросчитываемая геометрия, движение по касательной, точка соприкосновения, один-единственный импульс - и ничего, кроме нелинейной расходимости траекторий, после.

Зато сегодня вечером будет карнавал тоски по Кембриджу: моя сестра вернулась и не может не плакать и не петь, а значит, Dorian Consort снова существует. Инструменты покинули нас, но вдохновения вперемешку с аматорской выспренностью нам не занимать. Сами посмотрите. Ну, и послушайте тоже.


anna_earwen: (телефон)
Родительский дом - ходячий замок Хаула: энтропия здесь всегда нарастает. Мы с лордом сторожим его уже неделю, вместе с Лисом-оборотнем и чёрным догом Чарой, потому что хозяева уехали кататься на Транссибе, а сестра Анастасия улетела в Кембридж - петь ренессанс, по своему обыкновению.

Дом моих родителей - африканский филиал Макондо: если вовремя не обрезать ветки, деревья разберут ими крышу; отвернись на минуту, и муравьи совьют гнездо в раковине, а мотыльки уснут в шкафчике с печеньем. На кухне - целое блюдо чуть сморщенных яблок, с седеющим ананасом посредине: я дважды пекла пирог, но так и не смогла перевести их все. Листья засыпали сад, часы остановили стрелки: холмам свойственно безвремение, мы - в центре faerie glen, разве может быть иначе? Я снова становлюсь деревом, разбираю крышу руками, предаюсь домашним делам и смотрю "Мастера Муши" вечерами - где, как не здесь, когда, если не сейчас.

Надо записать легенды о Ванкувере, но этот мир - знакомый, ежедневный, обжитой, настоящий - плотнее в разы, многомерней, значимей. Важно жить в нём прямо сейчас, играть с собаками, печь пироги с корицей. Но я всё-таки соберусь, отряхнусь, расчешусь, расправлю ветки - и расскажу всё: как было и как не было.

IMG_4252
anna_earwen: (books and owls)
Последняя лекция семестра прочитана. Мне до сих пор странно, что я на самом деле кого-то учу, и у меня это даже получается. На этот раз обошлось без оваций, но мои любимые инженеры подходили, чтобы сказать - не слишком сентиментально, не задерживаясь - thank you, you are a good lecturer. Кажется, я краснела.

"Такой-то и такой-то follow you", говорит твиттер, и я смеюсь: они ведь действительно идут за мной, как за Гаммельнским крысоловом. Мистер Эй спросил в пятницу совсем не по делу: где я беру картинки для фонов? "They are just so good". За пару минут, что я настраивала проектор, он успел разглядеть ретро-футуристического Саймона Сталенхага.

И мне, конечно, страшно жаль, что многих из них я вряд ли увижу ещё раз - только волей случая, в коридоре, на улице, в очереди за кофе. С другой стороны, каждый раз, когда я случайно встречаю - и не замечаю - Джоселина, он оборачивается и кричит: "Anna!" - и всё, день сделан. В июле у меня зелёненький первый курс. Я очень надеюсь, что там будут такие же кудрявые мальчики с огромными глазами, которых можно очаровывать рекурсией и энтропией. Потому что это, кажется, единственное, что я по-настоящему умею.
anna_earwen: (телефон)
Я живу на холме. Правильно: хочешь жить среди людей - выбирайся из холмов, забирайся на холмы, стой на сквозняках, под дождём и под солнцем. Зачем обитатели холмов выходят на поверхность? Затем же, зачем люди уходят к сидам на семь бесконечных лет - повинуясь любопытству, жажде не нового, но иного, внешнего, непостижимого, не включённого в тебя по умолчанию, но красивого, красивого, красивого. Потому что когда хрустальный гроб детства распахивается, хочется одного - прикоснуться к этому миру, убедиться, что ты не проходишь сквозь стены, отражаешься в зеркалах, оставляешь следы. Модусов познания всего два: инаковость и сопричастность, отчуждение и отождествление.

Я встретилась с бельгийским братом - заметьте, года ещё не прошло! И вместо сопричастности внезапно ударилась в инаковость. Нет, мы подозрительно мало меняемся, он так же красив и рыж, и снова без работы и без девушки, но энтропия нарастает, и мне странно говорить с ним о чём-либо кроме метафизики, а о метафизике говорить я почти разучилась. Устаканившиеся картины мира не звякают друг о друга так, как прежде, мне не хватает этого звона, честного цинизма, точного прицела. Вместо того, чтобы трепать имя Бога моего всуе, мы говорим - совсем немного - о любви и о людях, из которых она сделана. Роль рационального прагматика достаётся мне, я с удивлением слушаю речи Жульена - сентиментальные, невзрослые - и отмечаю про себя разницу в экспе. Я впервые чувствую себя старше. Это ново. Я не могу перестать говорить, думать и смотреть сны о бельгийском брате следующие несколько дней.

И снова только на работу можно положиться, как на оплот реальности в мире иллюзий. Сегодня целых двое человек поблагодарили за лекцию, выходя из аудитории. Один даже похвалил от широты души: "Well done, ma'am!" - я растерялась и не успела возмутиться.
anna_earwen: (Default)
Что я делала прошлой ночью? Слушала барокко во сне. Всё потому, что предшествующим вечером я впервые оставила лорда Грегори одного и отправилась на концерт в университет Йоханнесбурга - ловить гастролирующую виолу восемнадцатого века. С лёгкой руки моей лёгкой сестры все мы отныне отравлены старинной музыкой, и у всех останавливается сердце, когда дужка смычка приближается к струнам. У виолы человеческий голос, мягче бархата, чище воды. Не знаю, как теперь без усмешки слушать крикливые современные скрипки. А клавесин, белый с золотым и зелёным, изнутри расписан цветами - ни одного повторяющегося.

Поймать виолу в ночи на чужом кампусе оказалось непросто, мы заблудились между помпезных универских зданий, зато успели насладиться грандиозным имперским классицизмом, римскими колоннами до небес и английскими газонами до горизонта. Мне нравится размах и гордость старых университетов, это надменное чувство собственного достоинства и превосходства: здесь хранятся знания всего человечества, а что сделал ты?

А две недели назад, снова в пятницу, снова - с громовыми раскатами и вспышками молний за витражами, мы собрали полную церковь гостей и дали последний - и лучший - концерт, потому что неминуемый и заранее решённый исход не оставляет никаких вариантов, кроме carpe diem. Dorian Consort is no more. Сестра Анастасия бросит работу, чтобы потратить июнь на барокко в Кейп-Тауне. Дальше будет неделя в Кембридже, дальше - кто его знает, там драконы.
anna_earwen: (solitude)
Дэвид Боуи умер, за ним - Алан Рикман, а в канун католического Рождества, пока мы с лордом раскатывали имбирное тесто в четыре руки, умерла моя сибирская бабушка Маша - тихо и во сне, предварительно потеряв разум. Маленькая, черноглазая, смиренная женщина, которую я не знала почти совсем - только по фотографиям, по редким рассказам отца, и по единственному визиту - мы с папой несколько дней качались в поезде, пили чай, покупали землянику на полустанках, а за окном всё время был лес, лес, лес, и я отслеживала названия рек по карманному железнодорожному атласу. Что важнее - мне было пятнадцать, если вы ещё помните, что это значит. Я стриглась и одевалась под мальчика, категорически не знала, куда себя девать, и, уж конечно, не представляла, как и о чём говорить со всеми этими милыми, но чужими людьми. Я благодарно ела мороженое, которое покупал мне дядя, и послушно каталась на американских горках.

А бабушка... Во-первых, она представляла собой идеальный пример того, что по-английски зовётся unintrusive - плотно кормила меня завтраками, обедами и ужинами, которые я вечно оставляла на тарелке, не задавала слишком личных вопросов, и вообще не пыталась втереться в доверие к моей подростковой недоразвитой душе. Она не претендовала ни на моё пространство, ни на время, ни даже на любовь, что было и ново, и прекрасно. Единственная смуглянка в северном, северном роду, единственный сдержанный человек, идеально держащий дистанцию - без холода, без self-consciousness, без задней мысли. Так и запомню её, пожалуй.

И ещё - это была моя последняя бабушка. Она ушла, и я из третьего поколения сделала квантовый прыжок в поколение второе. Наверное, это значило бы что-то, если бы я уже осознала свою смертность, но смерть для меня по-прежнему - чистая теория, к которой трудно относиться серьёзно, и я ничего не могу с этим сделать. Мы будем жить вечно, пока не умрём. Или так: если мы до сих пор не умерли - значит, мы вообще не умрём. И точка.
anna_earwen: (телефон)
Первое декабря, начало лета, адвента, внутренней зимы, но всё ещё - не каникул. Семестр в этом году бесконечен, и я начинаю терять терпение. Студенты схлынули, накатил научный экзистенциализм: тварь ли я дрожащая, или статью опубликуют? На локальную конференцию я принесла охапку разноцветных графиков, но не сумела подать их под правильным соусом, и теперь лихорадочно рисую матрицы диаграмм рассеивания в надежде рассеять печаль и приумножить знание. Я давно договорилась с собой, что наука - форма искусства, а вдохновение - переменный ток, но иногда совершенно необходимо выпускать птиц в небо, и очень важно, чтобы они летели.

Конференция традиционно проходила в холмах, и после докладов мы с лордом выбирались на пыльные тропинки - распугивать полосатых мангустов и трепетных ланей, то есть робких антилоп. А по вечерам можно было пить вино с Элри, в которую я по-прежнему сильно влюблена, говорить о книгах и нейронных сетях, и ревниво разглядывать её нового избранника - аксиос или не аксиос? Я не вижу ни натянутой струны, ни пойманной волны, но что я вообще в этом понимаю? Вспыльчиво обсуждать с лордом: что самое главное в союзе двух? Лорд гнал что-то о любви и коммуникации (счастье - это когда тебя понимают, но понятия как счастья, так и понимания необходимо уточнить), а я отжимала любимую педаль: главное - чтобы была какая-то истина, которая больше вас обоих, одинаково очевидная для обоих. Пафос общего дела не обязателен (но безусловно допустим), достаточно общей изнанки мира, разделённого второго дна, сокровенного знания, которое не придётся друг другу доказывать. Вообще, нужно так, чтобы можно было смотреть в одну сторону, отвернувшись друг от друга. Общая истина как источник центробежной силы, потому что своих сил может банально не хватить. Так я это вижу сейчас.

Ну, и к слову: я отыскала себе условно-белое хиппарское платье с рукавами в стиле Кэндис Найт. Дело за шестипенсовиком. Привет, весёлая безвыходная вечность!
anna_earwen: (books and owls)
Сегодня за завтраком папа в преддверии своей первой лекции по атомной физике рассказывал мне, как физики называли элементарные частицы. Кварки - словечко из стишка, а стишок - из джойсовского "Пробуждения Финнигана". Если верить википедии (я не могла не проверить хоть какие-то источники!), кварки - это крики чаек. Если верить папе, кварки - это ирландские сырники. Получается, мир сделан или из чаячьих криков, или из сырников. Лично я голосую за сырники.

А после кварков, конечно, понеслось. Первые три типа назвали довольно просто: up quarks, down quarks, strange quarks. Но классификацию пришлось расширить, и физики подобрали ещё пару эпитетов: beauty quarks, charm quarks. Выходит, на элементарном уровне мир состоит именно из этого - strangeness, beauty and charm. Я и раньше догадывалась, но теперь для пущей убедительности можно будет ссылаться на физику элементарных частиц. А ещё у кварков есть условный цвет и даже вкус - flavour. Зелёные нейтроны - научная реальность! Как не обожать вас, о физики?

Ещё я читаю книгу, которую написала моя сестра [profile] olga_1821, и это так же хорошо, как говорить с ней офф-лайн. И так же хорошо идёт за полночь. Мы два года не говорили офф-лайн. С этим надо что-то делать.

Upd: выяснилось, что безличный top quark, обнаруженный последним, сначала назывался... *барабанная дробь* truth quark! Потом физики решили, что это чересчур нескромно. И всё-таки запомните: up quark, down quark, strange quark, beauty quark, charm quark, truth quark.
anna_earwen: (road)
Джакаранда заливает кроны деревьев гипнотическим сиреневым, глаз не оторвать, и надо бы собрать пинхол - фотоаппарат из спичечного коробка - потому что мой внутренний Левша стосковался по блохам, а реальность - по блогам, но документирование происходящего, потеряв экзистенциальный смысл, стало требовать сумасшедших каких-то внутренних усилий, а у меня лорд, экзамены, сессия. В общем, я познала дзен пропускания красоты сквозь пальцы, без фаустовских потуг. Всё равно медовое солнце в японской раме из цветущих веток не нужно преломлять, а нужно передать максимально правдиво, потому что мне нечего к нему прибавить. То есть - мне не нужно заворачивать то, что вокруг, в три слоя собственного видения, чтобы оправдать его существование - то, что окружает меня, прекрасно само по себе, без мифологизации. То, что окружаю я, всё то, из чего я сделана, так же кристаллизовалось и перестало требовать ежедневного мифотворчества - потенциальная энергия детства, кинетическая энергия юности, вечный двигатель... взрослости? Вечный двигатель как идеальная метафора - его-то нам и нужно, он-то и сопротивляется всем законам душевной физики, поэтому необходимо ловить импульсы и топорщить антенны, чтобы сила инерции не исчерпалась силой трения об мир.

Я недавно говорила с [personal profile] amarinn по скайпу и жаловалась ей, что живу в титрах, в happily ever after, и не понимаю - хорошо ли так? Ты просто не определила жанр своей новой сказки, сказала Амарин. Но скайп с Амарин даётся мне с трудом: мне хочется сидеть и молча любоваться ей, время от времени поддакивая, но по возможности не перебивая поток, в котором можно плавать с закрытыми глазами, как в солнечном свете. От моих друзей исходит сияние, мои друзья разбросаны по миру редкими маяками - если собрать их вместе, зазвенят провода, лопнут предохранители, над городом вспыхнет аврора бореалис. Может, именно поэтому их почти невозможно собрать вместе. Но вот [personal profile] finritel по пути в Японию увиделась с [profile] elven_gypsy во Владивостоке, и в этом есть великая магия географии. Интернет - физическое воплощение ноосферы, естественная часть эволюции. Мы не могли его не придумать.

Так удобно транслировать в этот тонкий эфир свою песенку, всегда одну и ту же. Моя - о расстояниях, о там и о здесь, о том, что бинарная система всегда стабильнее унитарной, потому что, когда носишь под сердцем сразу и там, и здесь, можно иметь две точки зрения, не впадая в шизофрению. Я всегда буду скрещивать Россию и Африку, надеясь вырастить редкий гибрид - складывать, вычитать, делить и умножать друг на друга, вычислять общий знаменатель, квадратный корень, экспоненциальную трансцендентную функцию. Потому что мне никогда не обрести ни английской лёгкости мысли, ни африканерской привязанности к земле. В этом году больше не будет дальних странствий, но будет паломничество на край света - я вчера заказала комнату в угловатом отеле времён арт-деко посредине Кейптауна, и собираюсь вести оттуда репортажи. Я никогда не бывала в Капштадте одна, и собираюсь разглядеть его глазами советского Зенита. Мне давно пора поговорить с Африкой всерьёз, один-на-один, на равных.

И картинка.

pol
anna_earwen: (телефон)
Младшая сестра Анастасия бегает по дому, на ходу кидая вещи в чемодан: у неё завтра самолёт в Лондон, а надо ещё выслать музыкантам ноты - мы сегодня закрыли английский ренессанс имени Генри VIII, спев и сыграв на благотворительной ярмарке где-то на куличках. Публика хлопала, но расходилась, я мёрзла даже сквозь твидовое пальто и еле чувствовала пальцы ног, но мы всё-таки спели прекрасно - пожалуй, лучше, чем когда-либо, потому что безадресно и безвозмездно, сразу в небо, как и полагается всяким немотивированным актам красоты. Теперь Настя научит нас петь по-испански, но сначала съездит на пару недель в Англию - поучиться петь барокко и ренессанс в летней школе при Кембридже. Потому что она божественно талантлива и неимоверно крута, а меня распирает от гордости и причастности. Провожать Настю в Кембридж - это как провожать Настю в Хогвартс. В общем, туда я её и провожаю. Мы давным-давно решили съездить в Лондон вдвоём, но я посмотрела на Биг Бен одна, не дождавшись, и вот моя младшая сестра улетает в Англию почти на месяц, и это почему-то почти так же здорово, как уехать туда вдвоём.

А ещё ей недавно исполнилось 26 (моей младшей, младшей сестре!), и Настя традиционно созвала целый дом прекрасного и странного народа. Боже, как хорошо иметь харизматиков в семье! Сначала я собиралась схорониться в комнате, как истый интроверт, но потом вспомнила, что мне 29, и людей, в конце концов, можно просто с упоением разглядывать, не вступая с ними в тесный контакт. Впрочем, социальные навыки включились, и мне было удивительно хорошо, спокойно и просто в толпе малознакомых, но симпатичных людей, наполовину гикских, наполовину богемных, красивых на все сто. А потом вдруг появился Бельгийский Брат, о котором здесь слишком давно не было ни слова, и я даже не знаю, какими словами описывать дальнейшее. Он снова forever alone ("Это был мой выбор" - о, не сомневаюсь), ему по-прежнему идёт так гораздо больше, и... ничего не изменилось - ни узнавание, ни радость не убыли. От этого очень остро чувствуешь опору под ногами, твердокаменную надёжность мира - вот, есть люди, которые случаются с тобой навсегда, и на них - и только на них - можно положиться. Когда Жульен усадил меня играть в карточную игру, которую он сам выдумал, я еле-еле вникла в правила - мне слишком блаженно было сидеть и смотреть на него, узнавая каждое движение руки, как собственное детство.

И всё идёт своим чередом, наматывая круги понемногу, и я снова учу первый курс программированию, и снова обожаю их, и по-прежнему завишу от взаимной любви. Я хотела перестать бояться их в этом году. Я перестала. Из шести лекций только одна была проходной, я жду понедельника, как дня рождения, после хорошей лекции я становлюсь болтлива и счастлива, после плохой впадаю в чёрную хандру. В общем, я поняла: преподавание - это тяжёлые наркотики. Мне уже не слезть.
anna_earwen: (Default)
"Follow NASA and God on Twitter!" - щебечет синяя птица. В такой комбинации - особенно заманчиво, но - нет: только блоги, только хардкор! Русская девочка-лингвист берёт у меня интервью, как у типичного (ха-ха) представителя русской диаспоры от 20 до 30: как мне удалось сохранить русский язык? Не задумываясь: я от одиночества очень много писала в ЖЖ. Да что там - русский язык: иногда мне кажется, что ЖЖ сохранил мне как минимум рассудок. В общем, я почти уверена, что в Твиттере Бога нет, зато наши дневники Он наверняка почитывает.

И ещё о присутствии высших сил в интернете: мой браузер повадился случайным образом закрывать табы, это добавляет справедливой рандомности в жизнь. У меня есть дурная привычка открывать сто одну страницу и жить с этим, надеясь на мифическое "напотом" - когда-нибудь, однажды, я усядусь перед экраном с ведром горячего шоколада и прочитаю всё-всё. Ага, щаз - подумал гугл Хром, и начал защёлкивать страницы с вероятностью 50%. Я считаю, у моего браузера реалистичный взгляд на мир. Смиренно прощаюсь с так и не обретённым знанием.

Гораздо менее смиренно я прощаюсь с цветными иллюстрациями для будущей статьи - журналы старомодно требуют строгости и чёрно-белости, но как, как запихнуть восхитительно-радужный трёхмерный спектр топологической карты поверхности ошибки нейронной сети - в монохром?! Хорошо, что статьи пишутся пунктиром, в промежутках и паузах, на коротких отрезках до и после студентов - хотя бы на слайдах можно будет развернуться всей своей цветофористичностью. Всего одна неделя до второго семестра. Предвкушение и ужас. Надеюсь, будет весело.

anna_earwen: (top hat)
Сегодня я подстригла волосы, и всё пытаюсь понять: ушла с ними моя сила или нет? Вот эти самые волосы, которые... Впрочем, я всему приписываю избыточный смысл. Когда парикмахер подошла ко мне с ножницами, она спросила традиционное: "А не жалко?" - "Несколько лет уникального опыта, превратившегося в тощую мочалку? Нет, не жалко!" - и выгоревшие косы облетели на пол. В салоне сказали, что у меня живые волосы - невинные, ни разу не крашеные. Я гордо несу бабушкину знаменитую медь. Парикмахер вздохнула: "В наше время люди уже не помнят, какого они были цвета до того, как начали краситься" - и погладила меня по голове.

Теперь я легче пера и свободнее ветра, это состояние очень подходит зимой - чтобы не слишком тяготеть к земле под весом свитеров, сапогов и твида. Кстати, моё пальто увидело свет: я заявилась в нём на экзамен, застегнувшись на все пуговицы. А горло обмотала красным шотландским шарфом. Бегала из аудитории в аудиторию и ощущала себя божественно прекрасной. Я вообще верю в простую и древнюю силу вещей, в их объективную, осязаемую красоту, на которую всегда можно положиться.

Лорд немножко ревнует меня к студентам. "Когда ты сказала, что комментарии можно написать на обороте формы, и что ты их обязательно прочтёшь - ты же понимаешь, что напрашивалась на любовные послания?" Конечно, понимаю. И обязательно прочту.
anna_earwen: (Default)
Многое хочется сохранить в альбоме памяти, чтобы когда-нибудь в старости перебирать картинки, как пуговицы. Расстеленное на полу одеяло, пластинка английских стихов - стихи проще понимать, когда их читают вслух. Узнать Вордсворта. Уснуть под Вордсворта. Субботние репетиции в клубе выпускников старого английского колледжа. Выпускники - английские старички и старушки в красных джемперах и безукоризненно белых брюках - собираются там, чтобы играть в шары. Они катают шары по самым зелёным и самым ровным на свете газонам, а мы здесь же, в крохотном домике, состоящим из одних окон, поём на четыре голоса очередное fa-la-la-la-la Томаса Морли. Старички как-то окликнули нас: "А Dead Can Dance вы не слушаете, молодые люди? Очень похоже." Я не знала, от чего скорее растаять: от сравнения с божественным, или от того, что старички знают Dead Can Dance.

Из этого похожего на аквариум домика каждый вторник показывают самые красивые на свете закаты. Ещё лучше смотреть оттуда грозы, устроившись на ступеньке в хорошей компании. Или созвездия в ясную ночь. Именно там мы решили, что если и не хватает чего-то в наших жизнях - так это больших телескопов. Так начался муми-троллевский квест по поиску обсерватории и астронома, ничего не имеющего против. Теперь мы ждём только зимы и хрустальной ясности неба.

Раз уж речь зашла о звёздах... Лорд Грегори в порыве просвещения тёмных масс приобщил меня к Звёздным Войнам (я запомнила главное: luminous beings we are). Теперь моя империя готовится нанести ответный удар: покажу ему советских сказок. Если уж он осилил два тома Бердяева - значит, и Красная Шапочка ему по зубам.
anna_earwen: (books and owls)
Повелевать умами я не тщусь, но... мне надо натягивать какие-то нити, чтобы происходящее имело смысл. И, вдоволь накричавшись за первую после каникул лекцию поверх студенческого гула (сколько их там - сто, двести, триста? Их не стало меньше, кстати), я с размаху разбила мел об пол расплакалась сложила руки на груди, посмотрела на студентов исподлобья и заявила, что они, semi-adult human beings, вольны катиться на все четыре стороны, если не желают слушать. На следующей лекции было тихо, как на кладбище. И на следующей. И на следующей - тоже. Кажется, дети всё-таки не хотят расстраивать моё королевское величество. Ещё мне нравится, что они спрашивают обо всём на свете, не сомневаясь, что я отвечу. И я, естественно, отвечаю.

И то, что они читают меня в социальных сетях. И то, что прошлогодние студенты бросают на меня многозначительные взгляды, встречая на нейтральной территории. Я вдруг поняла, что никуда не денусь, пока хотя бы раз не увижу, как они растут - от первого курса до третьего. Лиам смеётся: берегись, это затягивает! В департаментском коридоре повесили фотографию прошлогодних бакалавров, где я среди остальных преподов сижу в первом ряду с серьёзнейшей миной. Попала в анналы, однако. В том же коридоре висит фотография 2003 года, там я - среди бакалавров, с короткой стрижкой, с Бельгийским братом по правую руку, не знающая горя, и вообще не знающая почти ничего.

Обладание знанием - вообще крайне полезная штука. Невыразимо удобно знать, кто ты, где ты и зачем ты. Мне до сих пор иногда не верится, что мутные воды биологического раствора юности расступились, что проблема эго решена, курс выверен и штурман выбран, а космические карты заправлены в планшеты, как бы двусмысленно это ни звучало. Ну, а я - капитан, мой капитан. Это до сих пор срывает крышу, и немыслимо сладостно просто быть, безотносительно и бездоказательно, как явление природы, в силу невидимой математики необходимое мировой гармонии на уровне метафизических клеток. Мозаика сложилась. У меня, похоже, есть всё, кроме свободного времени. Герметичное состояние. На сколько его хватит?
anna_earwen: (books and owls)
Вчера я запуталась в собственном коде, сегодня мы желали друг другу счастливых каникул. На каждый тест, слетающий на кафедру из студенческих рук бумажным голубем, я откликалась - thank you! - и студенты улыбались мне. Я сферический интроверт в вакууме, выводящий любое взаимодействие с внешним миром на личностный уровень. Мне нужно знать студентов в лицо. Мне нужно представлять, кто они. Мне необходимо любить их, чтобы нормально читать им лекции.

Наверное, каждый семестр на протяжении всей моей жизни (видите - я уже отдала себя университету) так и будет начинаться: несколько неловких первых лекций, настройка оптики, моторики и прочей внешней и внутренней механики, очередь, выстроившаяся, чтобы спросить, что за диковинный у меня акцент. А через несколько недель я уже знаю их. In a couple of weeks I already care too much. Через несколько недель я завишу от них не в меньшей степени, чем они - от меня. Это болезненный и прекрасный механизм, которым я совершенно не умею пользоваться. Но скилл, кажется, всё-таки растёт.

Две недели пасхальных каникул, неоправданная роскошь, время писать статьи. Время писать посты в ЖЖ. Вот он, мой внезапно пустой кампус, птицы с длинными хвостами, пальмовые ветки за дверными проёмами заброшенных аудиторий - единственный мир, в который я встроена совершенно.
anna_earwen: (Default)
Как можно не любить девушек? Одни приносят тебе книги и шоколад, другие пахнут персиками. Рядом с кореянкой Эми, сошедшей на землю прямо из аниме, я чувствую себя нарочито-европейской, оглушительной, несусветно огромной и грубой. У Эми тонкие пальцы, длинные волосы, мягкий голос. В учебнике у неё тысяча разноцветных закладок, она аккуратно выписывает на крохотные цветные бумажки всё, что не понимает на лекциях, и исправно навещает меня с убористым списком вопросов. Я же любуюсь её платьями, пальцами, кольцами, манерой двигаться и жить. Эми похожа на маленькую птичку. Эми - микроинженер.

С Элри мы весь прошедший год делили лабораторию, и я сразу раскусила в ней коротко стриженную Гермиону, а она во мне - родную душу, хотя делиться книгами мы начали только сейчас. Правильно: сначала надо было вместе исколесить Флориду, хором наораться на американских горках, промокнуть до нитки под дождём в Диснейленде и смотерть фейерверки, накрывшись пластиковыми пакетами, рассказать друг другу американскую сказку так, как умеем только мы - с джазом, океаном, пальмами и космическими кораблями. Сначала надо было вместе вынести тележку пластинок из универской библиотеки. Надо было съесть на двоих пуд не соли, но мороженого. Но теперь-то мы окончательно и прочно влюблены друг в друга, и можно менять книги на шоколад, а шоколад - на книги. И Элри, конечно, встречается с Т., но я-то знаю, что встречается она в первую очередь с миром, который мы придумали с ней на пару, поэтому... почти не ревную. И на танцы по понедельникам и средам мы ходим отныне вдвоём, хотя и танцуем не друг с другом, но с полагающимися в таких случаях мальчиками. И я ничего не имею против - мне нравятся мальчики. Просто девочки нравятся мне больше. Девочки изящны. Девочки понятны.

Девочки всех цветов и народностей прекрасны, как цветы: индианки с чёрными волосами по пояс в длинных цветных сарафанах, мусульманки в огромных, хитроумно закрученных платках - глаза в пол-лица, ломкие талии. Веснушчатые англичанки - насмешливые, резкие, сутулые, в профиль похожие на Вирджинию Вулф. Негритянки в ярких платьях, красивые совершенно инопланетно. Сквозь кампус идёшь, словно сквозь аквариум, замирая от удивления и восхищения. Вверх, вверх, через золотые ворота моста, от Севера к Югу, вниз, вниз, к полукруглым окнам, разбивающим свет на квадраты, к кирпичным стенам, затейливо расписанным солнечными зайчиками, в переплётную мастерскую, в библиотеку, в аудиторию - в рай.
anna_earwen: (телефон)
Внимательный читатель помнит, что мои резолюции в этом году тривиальны и прагматичны, и сводятся к одному: увеличение степеней свободы. Сегодня я решила быть хорошим примером самой себе и сделала первый шаг в заданном направлении: посетила отделение ада, заведующее водительскими правами. Лорд любезно эскортировал меня, и около четверти девятого мы стояли в очереди, подозрительно длинной. Где-то через час, за который ни один из очередующихся не сдвинулся, из ворот ада выкатился инфернальный колобок в пепельно-серой кепке. Колобок перемещался вдоль рядов и приговаривал, что стоим мы на свой страх и риск, и если до трёх (?!) не успеем получить пропуск на нужный круг - не видать нам ни документов, ни усов, ни уж тем более звездолётов. Далее потянулись семь часов в очереди, за которые я успела испытать все возможные степени отчаяния и ярости. Может, это воспоминания княжны Волконской накренили мне реальность в кафкианскую сторону? Под конец дня очередь заметно сплотилась, и мы с лордом чуть было не подняли восстание масс, но за пятнадцать минут до закрытия меня всё-таки впустили и проштамповали. Если в постижение науки вождения входит контракт с дьяволом - считайте, что я его подписала. Как полагается, кровушкой.

А ещё я недавно, торопясь на свидание, выронила серёжку - длинную, из узкой раковины, срезанной с двух сторон так, что видна сверху донизу вся восхитительная спираль, совершенная математика, монотонно поющая древние песни большой воды. Конечно, это была моя любимая пара серёжек: идеальная метафора о красоте и знании, о том, что чудо, разложенное на формулы, не перестаёт быть чудом. Раковина раскололась на три части, и я думаю, не похоронить ли её в саду. И что делать с оставшейся серьгой: носить по-пиратски? Хранить, как талисман? Приделать к ключам от лаборатории?

А может быть, я просто верну её океану - так же, как Грег собирается вернуть ему крохотный полосатый камень, который и забрал однажды, чтобы вернуться туда наверняка. У меня есть килограмм разноцветных байкальских камней, больших и гладких. Когда я рассказала о них лорду, тот покачал головой: leave nothing but footprints, take nothing but pictures - камни придётся вернуть. Или обменять - на атлантические. Океан - океану.

August 2017

S M T W T F S
  12345
678 9 101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 16th, 2017 07:24 pm
Powered by Dreamwidth Studios