anna_earwen: (here comes the sun)
В коридоре НИИЧАВО меня останавливает молодой человек с сережкой в ухе и смущенно спрашивает, где тут конференция по ГРИДу - заблудился. Улыбаюсь по-домашнему, отвечаю успокоительным голосом: "Все правильно, вам на пятый этаж". И сразу понимаю, что только ради этого момента бестолково бегала с утра вверх-вниз, пытаясь понять, где же тут, в конце концов, конференция - подслушать чужие пленарные заседания. И, вот, за инсайдера сойти.

А в кабинет микро-шефа (осваиваю жаргон!) я хожу только затем, чтобы оглядеть себя в большое узкое зеркало. Потому что ни шефа, ни секретарши, а дверь распахнута, и зеркало висит.

И еще, друзья мои, я скоро умру - от ягодного передоза. Я купила смертельное количество вишни у бабушки с небесно-голубыми глазами. Небесно-голубые глаза - слащавая романтика, конечно. Просто я никогда в жизни такого не видела.

Чтобы хоть как-то отсрочить безвременную кончину, пеку пироги.

А еще у меня чай. И кофе я умею.

Мне продолжить намекать?
anna_earwen: (here comes the sun)
В коридоре НИИЧАВО меня останавливает молодой человек с сережкой в ухе и смущенно спрашивает, где тут конференция по ГРИДу - заблудился. Улыбаюсь по-домашнему, отвечаю успокоительным голосом: "Все правильно, вам на пятый этаж". И сразу понимаю, что только ради этого момента бестолково бегала с утра вверх-вниз, пытаясь понять, где же тут, в конце концов, конференция - подслушать чужие пленарные заседания. И, вот, за инсайдера сойти.

А в кабинет микро-шефа (осваиваю жаргон!) я хожу только затем, чтобы оглядеть себя в большое узкое зеркало. Потому что ни шефа, ни секретарши, а дверь распахнута, и зеркало висит.

И еще, друзья мои, я скоро умру - от ягодного передоза. Я купила смертельное количество вишни у бабушки с небесно-голубыми глазами. Небесно-голубые глаза - слащавая романтика, конечно. Просто я никогда в жизни такого не видела.

Чтобы хоть как-то отсрочить безвременную кончину, пеку пироги.

А еще у меня чай. И кофе я умею.

Мне продолжить намекать?
anna_earwen: (books and owls)
Всё-таки я - оранжерейный кактус: не могу привыкнуть к непостоянству севера, который вечно любит-не любит-плюнет-поцелует. Резкая смена декораций, температуры и направления ветра по двадцать пять раз на дню - это, конечно, очень эмоционально, и я понимаю, почему истерия здесь так в моде. Я даже, слава Ему, понимаю, как сохранить здесь рассудок. А вот как сохранить горло и легкие - пока не понимаю. Так что горло - болит. А меня, между тем, обещали свозить в Углич в субботу, да и вообще - вселенная продолжает гнуться и лепиться, отвлекаться от процесса - нельзя!

Печать инопланетности слетела с меня в прошлое воскресенье, и я вспомнила партию альта. Когда служба закончилась, стоявшая рядом старушка бесстрастно констатировала: "Вам надо петь на клиросе." Я и буду. Вот только найду себе клирос по душе, голосу и эстетическим пристрастиям. Ну и... гитара опять замаячила в отдаленной перспективе. Потому что странно уметь её настраивать, но не уметь на ней играть.

Отдыхая от трудов дневных, читаю патристику. Это вполне православная мыльная опера, в которой сюжет бессмысленно и беспощадно лихо закручивается вокруг отношений человеков к отношениям между лицами Святой Троицы. Мой любимый эпизод пока что - св. Василий Великий, хлопающий рукой по столу и опечалено-разгневанно покидающий собор раскричавшихся епископов. Затем и читаю: больше всего люблю, когда абстрактные косточки имен обрастают мясом жизни, хлопают руками, топают ногами и уходят на небо пешком.
anna_earwen: (books and owls)
Всё-таки я - оранжерейный кактус: не могу привыкнуть к непостоянству севера, который вечно любит-не любит-плюнет-поцелует. Резкая смена декораций, температуры и направления ветра по двадцать пять раз на дню - это, конечно, очень эмоционально, и я понимаю, почему истерия здесь так в моде. Я даже, слава Ему, понимаю, как сохранить здесь рассудок. А вот как сохранить горло и легкие - пока не понимаю. Так что горло - болит. А меня, между тем, обещали свозить в Углич в субботу, да и вообще - вселенная продолжает гнуться и лепиться, отвлекаться от процесса - нельзя!

Печать инопланетности слетела с меня в прошлое воскресенье, и я вспомнила партию альта. Когда служба закончилась, стоявшая рядом старушка бесстрастно констатировала: "Вам надо петь на клиросе." Я и буду. Вот только найду себе клирос по душе, голосу и эстетическим пристрастиям. Ну и... гитара опять замаячила в отдаленной перспективе. Потому что странно уметь её настраивать, но не уметь на ней играть.

Отдыхая от трудов дневных, читаю патристику. Это вполне православная мыльная опера, в которой сюжет бессмысленно и беспощадно лихо закручивается вокруг отношений человеков к отношениям между лицами Святой Троицы. Мой любимый эпизод пока что - св. Василий Великий, хлопающий рукой по столу и опечалено-разгневанно покидающий собор раскричавшихся епископов. Затем и читаю: больше всего люблю, когда абстрактные косточки имен обрастают мясом жизни, хлопают руками, топают ногами и уходят на небо пешком.
anna_earwen: (books and owls)
Однако, у меня появилась тема для PhD. Опять про летучие мозги. Чувствую себя графом Калиостро Робинзоном Крузо шарлатаном. С другой стороны, мне весело, страшно смешно и интересно. И стипендия на два года. И билет в Россию. И вообще.

Keep your fingers crossed.
anna_earwen: (books and owls)
Однако, у меня появилась тема для PhD. Опять про летучие мозги. Чувствую себя графом Калиостро Робинзоном Крузо шарлатаном. С другой стороны, мне весело, страшно смешно и интересно. И стипендия на два года. И билет в Россию. И вообще.

Keep your fingers crossed.
anna_earwen: (solitude)
Из любимого букинистического пропал любимый букинист - тот самый волосатый архетип, который на самом деле читал книжки, в отличие от двух любезных старичков, которые не знают ни Брэдбери, ни Кеннета Грэма, зато тоннами скупают современную макулатуру, ни цента не давши за английских модернистов. Впрочем, я не в обиде - не могу же я брать деньги за книги, которые мне не понравились. Тем более - символические.

Пропавший букинист, появившийся альт, внезапная защита - пока длился день сурка, всё было против, как только он кончился - всё стало "за". И я солгу, если скажу, что меня отсюда выталкивает, но всё равно вижу боковым зрением, как Африка поворачивается нужной стороной, незаметно вытаскивая кнопки и снимая скрепки. С другой стороны, once a King of Narnia - always a King of Narnia, нет исхода из страны фей, а всё, что происходит - происходит навсегда. Открываю Диккенса двенадцатого года - еще того двенадцатого - и читаю: "Printed in London". Но Диккенсу простительно. Куда сложнее смириться, прочтя на бутылке английского джина: "Bottled in England" - и внезапно осознав: "Эта бутылка бывала в Англии, а я - нет!" Поэтому более всего мне хочется быстренько написать диссертацию и уехать постдочить куда-нибудь, чтобы пожить немного совсем одной - без бабушек, без детства, без знакомых улиц и лиц, без прошлого и без будущего, потому что среди этого изобилия готовых рельсов слишком сложно не сойти на круговую дистанцию, а я, видимо, еще в том возрасте, когда Транссиб интереснее прокладывать, чем катиться по нему же, отрешенно созерцая пейзажи в окно - и я надеюсь, что этого возраста мне еще хватит надолго.

Например, навсегда.
anna_earwen: (solitude)
Из любимого букинистического пропал любимый букинист - тот самый волосатый архетип, который на самом деле читал книжки, в отличие от двух любезных старичков, которые не знают ни Брэдбери, ни Кеннета Грэма, зато тоннами скупают современную макулатуру, ни цента не давши за английских модернистов. Впрочем, я не в обиде - не могу же я брать деньги за книги, которые мне не понравились. Тем более - символические.

Пропавший букинист, появившийся альт, внезапная защита - пока длился день сурка, всё было против, как только он кончился - всё стало "за". И я солгу, если скажу, что меня отсюда выталкивает, но всё равно вижу боковым зрением, как Африка поворачивается нужной стороной, незаметно вытаскивая кнопки и снимая скрепки. С другой стороны, once a King of Narnia - always a King of Narnia, нет исхода из страны фей, а всё, что происходит - происходит навсегда. Открываю Диккенса двенадцатого года - еще того двенадцатого - и читаю: "Printed in London". Но Диккенсу простительно. Куда сложнее смириться, прочтя на бутылке английского джина: "Bottled in England" - и внезапно осознав: "Эта бутылка бывала в Англии, а я - нет!" Поэтому более всего мне хочется быстренько написать диссертацию и уехать постдочить куда-нибудь, чтобы пожить немного совсем одной - без бабушек, без детства, без знакомых улиц и лиц, без прошлого и без будущего, потому что среди этого изобилия готовых рельсов слишком сложно не сойти на круговую дистанцию, а я, видимо, еще в том возрасте, когда Транссиб интереснее прокладывать, чем катиться по нему же, отрешенно созерцая пейзажи в окно - и я надеюсь, что этого возраста мне еще хватит надолго.

Например, навсегда.
anna_earwen: (books and owls)
...И если меня еще когда-нибудь станут убеждать, что в этом мире ничего нет, я отвечу просто и веско: "Неправда. В этом мире есть тыквы." Неоспоримый факт тыквенного существования отвлекает от инвентарного списка имеющих смысл вещей на иную проблему: что теперь с тыквами делать? Потому что тыквенные светильники требуют внимательного труда, тыквенные супы требуют любви и специй, а тыквенные семечки необходимо хорошо высушить, прежде чем насыпать в детские погремушки. На Самайн особенно ясно понимаешь, что жизнь - тот еще pumpkin juice, а значит, не стоит жалеть мускатного ореха.

Время делать кареты из тыкв, потому что другого материала все равно не будет. Мне ли не знать: в детстве я читала только сказки, а потом еще мифы, когда сказки в библиотеке кончились. Последствия, надо думать, я огребаю до сих пор. Точнее, собираю, как спелые тыквы на пасмурном октябрьском поле. Harvesting and treasuring.

Мне ли не слышать Самайн: у меня френд-лента кропотливо составлена из таких отпетых и оторванных эльфов, что граница между мирами не закрывается даже на обеденный перерыв. Дорогие мои сиды из холмов, ундины из болот, друиды из леса и прочая сказочная братия! Хорошей вам зимы, радостной, с кострами и песнями, чтобы было странно и весело. А я, так и быть, посторожу лето - переложу лавандой и лимонником, увяжу в холщовый мешок, положу под окном с толстыми желтыми стеклами - и сохраню до мая.



Автор рисунка - [livejournal.com profile] ner_tamin
anna_earwen: (books and owls)
...И если меня еще когда-нибудь станут убеждать, что в этом мире ничего нет, я отвечу просто и веско: "Неправда. В этом мире есть тыквы." Неоспоримый факт тыквенного существования отвлекает от инвентарного списка имеющих смысл вещей на иную проблему: что теперь с тыквами делать? Потому что тыквенные светильники требуют внимательного труда, тыквенные супы требуют любви и специй, а тыквенные семечки необходимо хорошо высушить, прежде чем насыпать в детские погремушки. На Самайн особенно ясно понимаешь, что жизнь - тот еще pumpkin juice, а значит, не стоит жалеть мускатного ореха.

Время делать кареты из тыкв, потому что другого материала все равно не будет. Мне ли не знать: в детстве я читала только сказки, а потом еще мифы, когда сказки в библиотеке кончились. Последствия, надо думать, я огребаю до сих пор. Точнее, собираю, как спелые тыквы на пасмурном октябрьском поле. Harvesting and treasuring.

Мне ли не слышать Самайн: у меня френд-лента кропотливо составлена из таких отпетых и оторванных эльфов, что граница между мирами не закрывается даже на обеденный перерыв. Дорогие мои сиды из холмов, ундины из болот, друиды из леса и прочая сказочная братия! Хорошей вам зимы, радостной, с кострами и песнями, чтобы было странно и весело. А я, так и быть, посторожу лето - переложу лавандой и лимонником, увяжу в холщовый мешок, положу под окном с толстыми желтыми стеклами - и сохраню до мая.



Автор рисунка - [livejournal.com profile] ner_tamin
anna_earwen: (телефон)
...Помимо чая и книг, написанных душевно здоровыми, помимо разглядывания других людей так, как будто ты уже мертв, помимо коричневого в сочетании с зеленым, помимо клавесина и Колдплея бочками, помимо экзистенциально-кулинарной терапии на благо семьи, помимо чтения лежа, подняв книгу над головой, помимо пения и подвижничества на ниве делания красоты, amongst others, жить помогает френд-лента - [livejournal.com profile] nisana, например. Или Сергий Круглов, насквозь билибинский. Потому что.

Стоит заметить, что жизнь последние полгода и так дается мне легко, без труда, надлома и насморка - все потому что полгода назад я выпала из центра жизни старой и впала в жизнь новую - точнее, не впала, а застряла в дверях, в условном преддверии, в темноватом предбаннике. И вот стою я этак в предбаннике, переминаюсь с валенка на валенок и поджидаю лучших времен, а из дверной щелки, как и полагается, тонкой стрункой сочится золотой свет. Есть подозрение, что меня угораздило в наземное чистилище специального назначения. Но это ничего - отработаю.

И будет свет.
anna_earwen: (телефон)
...Помимо чая и книг, написанных душевно здоровыми, помимо разглядывания других людей так, как будто ты уже мертв, помимо коричневого в сочетании с зеленым, помимо клавесина и Колдплея бочками, помимо экзистенциально-кулинарной терапии на благо семьи, помимо чтения лежа, подняв книгу над головой, помимо пения и подвижничества на ниве делания красоты, amongst others, жить помогает френд-лента - [livejournal.com profile] nisana, например. Или Сергий Круглов, насквозь билибинский. Потому что.

Стоит заметить, что жизнь последние полгода и так дается мне легко, без труда, надлома и насморка - все потому что полгода назад я выпала из центра жизни старой и впала в жизнь новую - точнее, не впала, а застряла в дверях, в условном преддверии, в темноватом предбаннике. И вот стою я этак в предбаннике, переминаюсь с валенка на валенок и поджидаю лучших времен, а из дверной щелки, как и полагается, тонкой стрункой сочится золотой свет. Есть подозрение, что меня угораздило в наземное чистилище специального назначения. Но это ничего - отработаю.

И будет свет.

Unsent

Aug. 6th, 2011 12:50 am
anna_earwen: (temperance)
...Что касается романтических отношений, в последнее время меня вполне устраивают случайные метафизические связи.

Unsent

Aug. 6th, 2011 12:50 am
anna_earwen: (temperance)
...Что касается романтических отношений, в последнее время меня вполне устраивают случайные метафизические связи.

Unsent

Aug. 6th, 2011 12:50 am
anna_earwen: (temperance)
...Что касается романтических отношений, в последнее время меня вполне устраивают случайные метафизические связи.
anna_earwen: (solitude)
Вот так просидишь до двух часов ночи бесплодно и бесследно, доведешь себя до муторного - до беспричинной тревоги, псевдо-русской тоски и прочих малоприличных вещей, потому что заполночь так ничем и не обернулась. Попытаешься наспех себя починить, потом все-таки неуверенно задернешь окно в мир, глупый жаворонок, виновато посмотришь на время и заберешься в постель, не умываясь, чтобы поскорее сбросить счетчик. Не уснешь, конечно. Свернешься клубком в досаде на себя и на все прочее, пообещаешь себе никогда больше. И вот тогда, около трех, зазвонит телефон на прикроватной тумбочке.

Протянешь руку и недоуменно посмотришь на экран: "звонок с неизвестного номера". Ну да. Вот я возьму трубку, а там - голос ангела-хранителя: "Хотите поговорить об этом?"

Нет уж.
anna_earwen: (solitude)
Вот так просидишь до двух часов ночи бесплодно и бесследно, доведешь себя до муторного - до беспричинной тревоги, псевдо-русской тоски и прочих малоприличных вещей, потому что заполночь так ничем и не обернулась. Попытаешься наспех себя починить, потом все-таки неуверенно задернешь окно в мир, глупый жаворонок, виновато посмотришь на время и заберешься в постель, не умываясь, чтобы поскорее сбросить счетчик. Не уснешь, конечно. Свернешься клубком в досаде на себя и на все прочее, пообещаешь себе никогда больше. И вот тогда, около трех, зазвонит телефон на прикроватной тумбочке.

Протянешь руку и недоуменно посмотришь на экран: "звонок с неизвестного номера". Ну да. Вот я возьму трубку, а там - голос ангела-хранителя: "Хотите поговорить об этом?"

Нет уж.
anna_earwen: (solitude)
Вот так просидишь до двух часов ночи бесплодно и бесследно, доведешь себя до муторного - до беспричинной тревоги, псевдо-русской тоски и прочих малоприличных вещей, потому что заполночь так ничем и не обернулась. Попытаешься наспех себя починить, потом все-таки неуверенно задернешь окно в мир, глупый жаворонок, виновато посмотришь на время и заберешься в постель, не умываясь, чтобы поскорее сбросить счетчик. Не уснешь, конечно. Свернешься клубком в досаде на себя и на все прочее, пообещаешь себе никогда больше. И вот тогда, около трех, зазвонит телефон на прикроватной тумбочке.

Протянешь руку и недоуменно посмотришь на экран: "звонок с неизвестного номера". Ну да. Вот я возьму трубку, а там - голос ангела-хранителя: "Хотите поговорить об этом?"

Нет уж.
anna_earwen: (телефон)
Бабушка прожила в Африке в десять раз меньше моего, а соскучилась по дому в десять раз больше. Каждый божий день она по нескольку часов про себя и вслух повторяет мантру "когда же мы поедем, когда же мы поедем домой", а я трачу не менее получаса, чтобы убедить ее в святости собственных намерений: закончить, защитить, собрать, отослать, уехать, забрать с собой, любить, заботиться, жить счастливо и долго. Моя вера растет, ее - гаснет, но надежда теплится в обеих, а значит, потеряно не все.

Эскапируя в грядущее, бабушка любит помечтать вслух о том, как я достану с антресолей неисчислимые чемоданы, распотрошу их, отделив от праха и пепла годную ткань, освою швейную машинку с механической ножной педалью и начну, наконец, шить. Она-то думает, что заботится о моем гардеробе, но я-то чую: мне подсовывают экзистенцию. Это очень трогательно и всегда неловко, потому что страшно обидеть и невозможно принять: как будто маленький ребенок от избытка внезапной любви протягивает тебе игрушку, с которой засыпал всю сознательную жизнь, таскал по песочницам и детсадам и без которой вообще себя не мыслит, и надо как-то поклониться плюшевой святыне, все-таки отвергнув дар. Потому что бабушке больше всего помогало жить именно это - и в послевоенные пятидесятые, и в смутные девяностые. Экзистенция кройки и шитья.

Но это все одинокие, одинокие вещи, штуки на одного, эксклюзивные комплекты, на части не разбирающиеся. Я вряд ли буду шить - так, чтобы по-настоящему. Может, потому, что у меня есть уже корабельные дубненские сосны, горка песка в лесу, в которой выкопана пещерка с четырьмя входами, бревно через заросший черникой зеленый овраг, снежная крепость с малиновым полумесяцем на стене ("Минас Итиль!" - "Не называй ее так!"), норвежский поезд из Тронхейма в Берген, подземный кабачок, битком набитый красивыми аспирантами (как он назывался - "Старая Фру Ландгрин"?), да мало ли... О, и еще куча бумажных вещей. И развалившихся переплетов. И улитки на лестнице.
anna_earwen: (телефон)
Бабушка прожила в Африке в десять раз меньше моего, а соскучилась по дому в десять раз больше. Каждый божий день она по нескольку часов про себя и вслух повторяет мантру "когда же мы поедем, когда же мы поедем домой", а я трачу не менее получаса, чтобы убедить ее в святости собственных намерений: закончить, защитить, собрать, отослать, уехать, забрать с собой, любить, заботиться, жить счастливо и долго. Моя вера растет, ее - гаснет, но надежда теплится в обеих, а значит, потеряно не все.

Эскапируя в грядущее, бабушка любит помечтать вслух о том, как я достану с антресолей неисчислимые чемоданы, распотрошу их, отделив от праха и пепла годную ткань, освою швейную машинку с механической ножной педалью и начну, наконец, шить. Она-то думает, что заботится о моем гардеробе, но я-то чую: мне подсовывают экзистенцию. Это очень трогательно и всегда неловко, потому что страшно обидеть и невозможно принять: как будто маленький ребенок от избытка внезапной любви протягивает тебе игрушку, с которой засыпал всю сознательную жизнь, таскал по песочницам и детсадам и без которой вообще себя не мыслит, и надо как-то поклониться плюшевой святыне, все-таки отвергнув дар. Потому что бабушке больше всего помогало жить именно это - и в послевоенные пятидесятые, и в смутные девяностые. Экзистенция кройки и шитья.

Но это все одинокие, одинокие вещи, штуки на одного, эксклюзивные комплекты, на части не разбирающиеся. Я вряд ли буду шить - так, чтобы по-настоящему. Может, потому, что у меня есть уже корабельные дубненские сосны, горка песка в лесу, в которой выкопана пещерка с четырьмя входами, бревно через заросший черникой зеленый овраг, снежная крепость с малиновым полумесяцем на стене ("Минас Итиль!" - "Не называй ее так!"), норвежский поезд из Тронхейма в Берген, подземный кабачок, битком набитый красивыми аспирантами (как он назывался - "Старая Фру Ландгрин"?), да мало ли... О, и еще куча бумажных вещей. И развалившихся переплетов. И улитки на лестнице.

August 2017

S M T W T F S
  12345
678 9 101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 16th, 2017 09:41 pm
Powered by Dreamwidth Studios