anna_earwen: (Default)
Как мы с лордом проводим первые дни свеженького года? Я - носом то в ЖЖ, то в книжке, он - в решении задачек. По статистике и дискретной математике. На скорость. For fun. Первые десять штук Грег бодро зачитал вслух, на одиннадцатой я сломалась и заломила руки - да что же это такое, я не хочу ничего решать, я хочу чай и книжку! На том и порешили.

А вчера в целях разнообразия книжного досуга мы придумали пройтись по земле ногами и устроить первый пикник-2017. Запасшись имбирным пивом, лимонными кексами с маком и яблочным штруделем, мы зашагали вниз по улице в сторону парка. Парк оказался заброшен и заплёван чуть более, чем входило в наши планы и представления о прекрасном. На расстоянии примерно ста метров друг от друга спали спелыми грушами бомжи. Мы переглянулись, решительно развернулись и двинулись обратно, на вершину холма: "Пригоршня снега за ворот, я знаю лучший вид на этот город". Названия улиц с исторических сменились на космические, имбирное пиво радостно булькало в такт шагам, корабль готовился к старту - оставалось найти взлётную полосу, то есть - подходящую лужайку.

Вид с холма действительно был хорош. Мы даже разглядели внизу озеро, окружённое подобием камышей. Помимо камышей оно было огорожено двумя рядами проволоки. Колючей.

В общем-то, вышла прекрасная экскурсия по району, в котором я нынче обитаю - я впервые исходила его ногами вдоль и поперёк. Здесь много красивых домов и красивых садов, мы почти соседи с послом Пакистана, а на задворках есть общественные теннисные корты, протестантская церковь красного кирпича и католический орден рыцарей Да Гамы. Однако, нет ни одного пикникового пятачка. Мы отмотали десять километров, добрую четверть из них - под углом в 45 градусов, сгорели на солнце, нашли мёртвого голубя и сброшенную змеиную кожу, устали вдрызг, и, спустя три часа скитаний, вернулись домой - с полным рюкзаком. Первый эпик фейл этого года считаю засчитанным!

И хозяйское, пока не забыла: два вида яблок, свежий сельдерей, рубленые грецкие орехи, сметана, горчица, майонез. Этот салат к новогоднему родительскому столу принесли потомки белой эмиграции, и салат этот божественен, а я не запомнила его имя. У родителей, как всегда, было многолюдно и весело, мы жгли бенгальские огни в полночь, пили шампанское, кто-то пел, кто-то читал стихи, а я любовалась радостными людьми, которым давно не только за сорок, но и за шестьдесят, и думала, что совсем не умею этого всего: собирать людей, кормить, говорить с ними, быть центром притяжения, инициатором, сердцем и пламенным мотором... И никогда не научусь. Родительский дом время как будто не смогло переварить - и выбросило на орбиту, плюс-минус сто лет - какая разница, в конце концов? Когда этого дома не станет - его не станет совсем, потому что я уже не сумела вынести его анахронистский дух в свой звенящий проводами 21й век интернетного одиночества. Я не могу удержать. Но могу записать - и запомнить. Втайне надеюсь: вдруг у меня когда-нибудь будет ребёнок-экстраверт, который перехватит эстафету?

Upd: немножко погуглила - а салат-то Вальдорфский, Waldorf salad. Тайна раскрыта, горизонт расширен, полёт нормальный.
anna_earwen: (solitude)
После получасовой медитации над телефоном я всё же сняла трубку и набрала номер инструктора. Ровно через неделю - первое занятие, я наивно надеюсь нарастить очередную степень свободы к февралю. Конечно же, ловко наврала, что умею водить звездолёт, но не умею его припарковывать. Мне грозит страшное разоблачение!

Похоже, в следующем году у меня будет шанс закрыть все гештальты разом: защититься, сдать на права и показать лорду Дубну. Первый пункт в этом списке должен быть последним. Последний должен был произойти давным-давно, но смерть успела раньше, чем жизнь - так по-ноябрьски. Три года назад умерла бабушка. Мама сетовала недавно, что я не вспомнила про день смерти: "Как быстро всё забывается, подумать только!"

Я закрыла глаза и увидела мокрый дубненский октябрь, пахнущий то прелью, то близким снегом; раздавленные яблоки в больничном дворе, чёрных самайновских галок, вылетающих из под ног с тоскливым граяньем, густую темноту, ежедневно нарастающую, мутный, не дающий сил сон, разорванный криками и стонами жизни, уходящей по каплe вместе с разумом. Тяжесть бабушкиного тела, тяжесть бабушкиного ужаса, тяжесть человеческого сознания, развинчивающегося, как старая пружина. И всего пара вещей, за которые можно держаться: лордовский голос по вечерам, его размытое лицо в окошке скайпа, и серая шапочка, которую я вяжу ему, сидя возле кровати и разговаривая с бабушкиными демонами вслух. Серая шапочка из колючей шерсти, слишком тёплая для Африки, расшитая старыми пуговицами, украшенная совиным орнаментом. Шерстяная нитка Ариадны. Лорд теперь гордо носит её зимой, эту шапку. Есть вещи, которые я хотела бы забыть, но у меня вряд ли получится.

Если отделить ноябрь от смерти, останется просто ноябрь. Фёдор Михалыч присылает мне шпионские фотографии НИИЧАВО, который и после ремонта выглядит вполне ретро-футуристично. Прошло три года, и я снова могу скучать по снегу с полным правом, без багровых тонов, без "Save Rosemary in time" в наушниках, без привкуса чистилища и йода, без смерти и без ада, с одной только жизнью вечной да нарнийским фонарём мистера Тумнуса, который здесь при желании даже можно разглядеть:

IMG_20161110_1057473_rewind


IMG_20161110_1057559_rewind
anna_earwen: (телефон)
Родительский дом - ходячий замок Хаула: энтропия здесь всегда нарастает. Мы с лордом сторожим его уже неделю, вместе с Лисом-оборотнем и чёрным догом Чарой, потому что хозяева уехали кататься на Транссибе, а сестра Анастасия улетела в Кембридж - петь ренессанс, по своему обыкновению.

Дом моих родителей - африканский филиал Макондо: если вовремя не обрезать ветки, деревья разберут ими крышу; отвернись на минуту, и муравьи совьют гнездо в раковине, а мотыльки уснут в шкафчике с печеньем. На кухне - целое блюдо чуть сморщенных яблок, с седеющим ананасом посредине: я дважды пекла пирог, но так и не смогла перевести их все. Листья засыпали сад, часы остановили стрелки: холмам свойственно безвремение, мы - в центре faerie glen, разве может быть иначе? Я снова становлюсь деревом, разбираю крышу руками, предаюсь домашним делам и смотрю "Мастера Муши" вечерами - где, как не здесь, когда, если не сейчас.

Надо записать легенды о Ванкувере, но этот мир - знакомый, ежедневный, обжитой, настоящий - плотнее в разы, многомерней, значимей. Важно жить в нём прямо сейчас, играть с собаками, печь пироги с корицей. Но я всё-таки соберусь, отряхнусь, расчешусь, расправлю ветки - и расскажу всё: как было и как не было.

IMG_4252
anna_earwen: (books and owls)
Ну что, пора уже нашинковать тарелку воспоминаний, пока карта памяти не сбросила весь март и апрель подчистую. Странно: я думала, что, выбрав одного человека и один дом, стану меньше перемещаться в пространстве и больше строчить в ЖЖ, но не тут-то было: togetherness по-прежнему не даётся моему автопилоту, а ручное управление требует внимания и усердия, хотя сцепления я уже переключаю не глядя - буквально и метафорически. Думаю, гонять звездолёт по хайвею и жить с этим человеком я научусь одновременно - этак через полгода. Надо смириться с мыслью и успокоиться - в конце концов, смирилась же я с пресловутым хайвеем, не дававшим мне спать на новом месте первые несколько недель. "А ты воспринимай это как urban wildlife" - подсказал Лиам, и теперь я в машинах и самолётах узнаю зверей и птиц XXI века.

Отматывать плёнку удобнее всего в обратном направлении. Вот мы сидим в гостях у родителей Грега и взбиваем сливки для сконов, передавая миску по кругу в священном молчании. Мне нравится английская сдержанность, помноженная на английское дружелюбие, и интровертская лёгкость взбиваемой венчиком тишины, но я по-русски не чую границы, и неожиданно разглашаю тайны личности, едва открыв рот. "Не надо было рассказывать им об этом." - "Почему?" - "Потому что это личное." - "То есть единственное, стоящее разговоров." - "Нет, это слишком личное. I mean to say, it is private."

Дорога между Преторией и Бенони - марсианская трасса, прямая линия между небом и полями кукурузы, первые кадры Интерстеллар. Фермы, тот ещё запашок, мой любимый указатель: "MORIA, fresh eggs", чуть выгнутая спина земного шара и низко скользящие над ней самолёты. Если смотреть из космоса, вид будет примерно тот же: простая геометрия, понятная схема. Если подняться достаточно высоко, любая промзона обретёт красоту и смысл: потому что и это тоже - победа структуры над хаосом, то есть - жизни над смертью.

И ещё о победах: мой папа мимоходом изобрёл холодный термояд. С детства помню магическую фразу: горение воды. "Чем занимается твой папа?" - "Горением воды!" Загорелись в итоге кристаллы, и теперь папа читает об этом прекрасные лекции (лучше моих - отмечаю с завистью и уважением), а я на них - хожу. Всё-таки только физика - наука наук, остальное - игрушки и инструменты.

Но и партию в бисер закончить непросто. Я встречаюсь с Андрисом Петрониусом, великим и несменяемым. За первые десять минут беседы он сменяет тему моей кандидатской. Привет, белый лист, давно не виделись! Но это всё же новый виток: во-первых, первую статью уже приняли на конференцию, во-вторых - всё остальное (клубочек преемственности и магии: вернуться к теме, загаданной ещё в первый год магистратуры, и принять её из рук прекрасной женщины (тм), самой что ни на есть ролевой модели - I'm feeling lucky, как обычно).

На этот раз наука будет вершиться в Канаде, и я срочно пытаюсь выправить паспорт и узнать о Ванкувере хоть что-нибудь. Во-первых... Во-первых, наверное, не имеет смысла разыскивать друзей из прошлых жизней. Многовато утекло воды и улетело звёздной пыли. Во-вторых - там есть маяк и Тихий океан. Ну, и светлейшие умы человечества подтянутся. В общем, я делаю ставку на прекрасный июль. Осталось дожить до конца семестра.
anna_earwen: (телефон)
Последние новости нашего королевства: в прошлую пятницу мы-таки заполнили бумажки, поставили подписи где полагается и получили самое что ни на есть настоящее свидетельство о браке. Теперь мы с лордом зовём друг друга "муж" и "жена", и у нас даже получается это почти без сарказма.

Башмаков по-прежнему нет, но дата появилась: 28 февраля. Мы хотели обвенчаться 29 числа - с чеширской улыбкой иллюзорности и эфемерности, но звёзды не сложились. Что ж, приходится признать, что всё происходящее происходит на самом деле, сейчас и со мной.

Мир ловил меня - и поймал, труднее всего - принять его материальность, о которую я до сих пор спотыкаюсь на каждом шагу: так, вчера мы с мамой, срывая голоса, спорили насчёт фаты (она - за, я - против) и венка из живых цветов на голову (тут наоборот), как будто на свете нет ничего важнее. Но дело-то в том, что обеим важен принцип (неважно, какой!), и сестра Анастасия только разведёт руками: неужели не видно, что вы - одинаковые, а спор - пустой, потому хотя бы, что попытка переспорить собственное отражение обречена на эпик фейл?

Впрочем, мы очень по-русски помирились в тот же вечер, а в субботу я соберу себя в человека - и отправлюсь на поиски недостающих предметов паззла. По-моему, нет сказки более старой и потрёпанной, чем эта. Надо рассказать её по-своему.

А потом я брошу студентов на неделю, перед семестровым тестом, в самый ответственный момент - и укачу в сторону драконовых гор. А потом я вернусь, и всё будет по-прежнему - то есть не так, как обычно.

anna_earwen: (solitude)
Дэвид Боуи умер, за ним - Алан Рикман, а в канун католического Рождества, пока мы с лордом раскатывали имбирное тесто в четыре руки, умерла моя сибирская бабушка Маша - тихо и во сне, предварительно потеряв разум. Маленькая, черноглазая, смиренная женщина, которую я не знала почти совсем - только по фотографиям, по редким рассказам отца, и по единственному визиту - мы с папой несколько дней качались в поезде, пили чай, покупали землянику на полустанках, а за окном всё время был лес, лес, лес, и я отслеживала названия рек по карманному железнодорожному атласу. Что важнее - мне было пятнадцать, если вы ещё помните, что это значит. Я стриглась и одевалась под мальчика, категорически не знала, куда себя девать, и, уж конечно, не представляла, как и о чём говорить со всеми этими милыми, но чужими людьми. Я благодарно ела мороженое, которое покупал мне дядя, и послушно каталась на американских горках.

А бабушка... Во-первых, она представляла собой идеальный пример того, что по-английски зовётся unintrusive - плотно кормила меня завтраками, обедами и ужинами, которые я вечно оставляла на тарелке, не задавала слишком личных вопросов, и вообще не пыталась втереться в доверие к моей подростковой недоразвитой душе. Она не претендовала ни на моё пространство, ни на время, ни даже на любовь, что было и ново, и прекрасно. Единственная смуглянка в северном, северном роду, единственный сдержанный человек, идеально держащий дистанцию - без холода, без self-consciousness, без задней мысли. Так и запомню её, пожалуй.

И ещё - это была моя последняя бабушка. Она ушла, и я из третьего поколения сделала квантовый прыжок в поколение второе. Наверное, это значило бы что-то, если бы я уже осознала свою смертность, но смерть для меня по-прежнему - чистая теория, к которой трудно относиться серьёзно, и я ничего не могу с этим сделать. Мы будем жить вечно, пока не умрём. Или так: если мы до сих пор не умерли - значит, мы вообще не умрём. И точка.
anna_earwen: (телефон)
Студенты, как волхвы, приносят мне дары к Рождеству: горшок с белой камелией, молочный шоколад, внимательное молчание в социальных сетях. Папа зовёт их подхалимами, но он просто завидует: студенты-физики, небось, не дарят ему цветов! И не зовут пить пиво, вызывая бурную - и оправданную! - ревность бедного лорда Грегори. Но что мне делать, если я учу четыре сотни прекрасных технарей с незначительными женскими вкраплениями? Мистер Эй стеснялся и смотрел преимущественно в сторону, вручая мне огромную шоколадку, поблагодарил за лекции от множественного числа, и для смелости быстро перевёл разговор в практическую плоскость: "Мэм, а когда вывесят оценки за последний тест?" На последней лекции студенты снова аплодировали, а после интересовались: сведёт ли нас судьба в будущем? There is no escape from Anna - заверила. Но именно шоколадку я считаю своей самой сокрушительной педагогической победой.

Вот, итоги учебного года я уже подвела - значит, у меня ещё хватает силы воли, чтобы разделять жизнь и работу. Впрочем, она (и сила воли, и жизнь, и работа) скоро иссякнет - и без того марсианская Африка сейчас запойно косплеит чужую планету из "Марсианина", включая жару и сушь и подкидывая красной пыли на вентилятор. Я отпустила студентов и хожу на работу в шортах и сарафанах. Эмпирически доказано: чем короче шорты, тем выше вероятность встречи с первокурсником на нейтральной территории.

А ещё месяц назад громыхала гроза над часовой башней школы для мальчиков, куда мы ездили слушать студенческий хор. Студенческий хор - это всегда тяжёлая артиллерия, под дых и навылет, nobody knows the trouble I've seen, didn't my Lord deliver Daniel - why not every man?! Ни одной ноты смирения, принятия, всех этих взрослых, необходимых вещей, а одна только плавящаяся магма, превращающая каждый день в последний день Помпеи, заливающая всё и вся единственным цветом - ярко-красным. Любовь и смерть во всех возможных комбинациях, ад и рай как два единственных доступных агрегатных состояния. Удивительно видеть это со стороны, и смотреть во все глаза с нежностью и пониманием, но... всё ещё без зависти. Думаю, старость начнётся тогда, когда я забуду, как в юности было на самом деле.

И всё это - в старой английской школе из красного кирпича, прекрасной, как аббатство Даунтон, под сенью часовой башни, отзванивающей своё каждые пятнадцать минут. После концерта мы с мамой долго стоим на ступеньках, прильнув к колоннам, ждём, когда закончится дождь, и читаем золочёные списки имён: школьные капитаны крикета с начала прошлого века. Школа приподнимается над городом и смотрит на колониальные башни и балюстрады далёкого президентского дворца, так же парящего на высоком холме - так по-имперски! И снова: империи больше нет, есть - школа. Мой знакомый волынщик недавно устроился сюда учителем. Южная Африка вышивает на мне узоры гладью.

А ещё я пропустила Самайн в ЖЖ, но не пропустила его же - в живой жизни, хотя хорошей тыквы мы так и не нашли, как ни искали - здесь вам не Преображенка. Поэтому... )
anna_earwen: (books and owls)
Сегодня за завтраком папа в преддверии своей первой лекции по атомной физике рассказывал мне, как физики называли элементарные частицы. Кварки - словечко из стишка, а стишок - из джойсовского "Пробуждения Финнигана". Если верить википедии (я не могла не проверить хоть какие-то источники!), кварки - это крики чаек. Если верить папе, кварки - это ирландские сырники. Получается, мир сделан или из чаячьих криков, или из сырников. Лично я голосую за сырники.

А после кварков, конечно, понеслось. Первые три типа назвали довольно просто: up quarks, down quarks, strange quarks. Но классификацию пришлось расширить, и физики подобрали ещё пару эпитетов: beauty quarks, charm quarks. Выходит, на элементарном уровне мир состоит именно из этого - strangeness, beauty and charm. Я и раньше догадывалась, но теперь для пущей убедительности можно будет ссылаться на физику элементарных частиц. А ещё у кварков есть условный цвет и даже вкус - flavour. Зелёные нейтроны - научная реальность! Как не обожать вас, о физики?

Ещё я читаю книгу, которую написала моя сестра [profile] olga_1821, и это так же хорошо, как говорить с ней офф-лайн. И так же хорошо идёт за полночь. Мы два года не говорили офф-лайн. С этим надо что-то делать.

Upd: выяснилось, что безличный top quark, обнаруженный последним, сначала назывался... *барабанная дробь* truth quark! Потом физики решили, что это чересчур нескромно. И всё-таки запомните: up quark, down quark, strange quark, beauty quark, charm quark, truth quark.

Мама

Sep. 19th, 2015 03:21 pm
anna_earwen: (телефон)
Маме 60 лет. Когда умная нейронная сеть фейсбука увидела фотографии, которые ниже, она первым делом предположила: на фотографиях - вы, Анна? Нет, многоуважаемый алгоритм, не я, а моя мама, и на всех она - моложе нынешней меня. И есть ещё куча прекрасных чёрно-белых фото, где кроме мамы есть и мы - их папа делал на ФЭД и сам проявлял в ванночках с химикатами при свете красной лампы, а потом распрямлял в толстых книгах, и я всё это помню, но мне хотелось фотографии мамы - до папы, и уж тем более - до нас. Мне нравится сад краеугольных камней, который она во мне выложила. Но сначала она собрала свой собственный. Это интереснее всего.

Вот здесь ей - пятнадцать. Когда она пришла в ателье забирать фото, фотограф протянул ей пять снимков из заказанных шести - кто-то украл последний. Я понимаю этого кого-то.

anna_earwen: (road)
Мама нынче в Дубне, так что в Кембридж Настю собираем мы с папой. Папа, доложу я вам, прекрасен в роли мамы - он продумал все возможные варианты от чумы до апокалипсиса, повесил два замка на чемодан, одолжил Насте свой огромный чёрный рюкзак (в который та сунула мой цветастый маленький), и запихнул туда полкило вяленого мяса (национальное лакомство африканских первопроходцев) - "В поезде Лондон-Кембридж ты наверняка проголодаешься!" Прямо сейчас он спрашивает Настю, какие ей полётные носки - синие или красные? (красные, конечно!)

Настя берёт с собой новенький крохотный нетбук - телеграфировать нам с островов. Этим утром папа подхватился и сгонял в магазин за чехлом. Вернулся и победно протянул ей мягкий конвертик: "Вот - был только он!" С чехла на Настю кокетливо щурился Джек Воробей. Папа знает всё о процветающих среди нас культах. Из Швеции он привозил скандинавские плетёнки и кожаные рокерские браслеты во всё запястье, украшенные металлическими заклёпками.

Вот я пишу этот пост и слышу: "Эй, Настя! Специально для тебя нашлись нетронутые красные носки!" Обожаю семью Ракитянских :)
anna_earwen: (телефон)
С днём рождения, [profile] olga_1821, o captain, my captain. Пальмы без тебя не сохнут, но собаки разучились разговаривать, и ольгометр показывает критический недостаток ольскости в атмосфере. Знаешь, ты всегда была права насчёт Африки, из которой я так смешно бежала пару лет назад, а до этого - всю юность. Ты вообще умеешь чуять лучше моего. И сочинять сказки. Очень важно было расти рядом с человеком, зажигающим в церкви свечи во здравие воображаемых друзей. Однажды мы обе усядемся за мемуары и расскажем друг другу о нашем фантастическом детстве, которое так и не закончилось.

Июль 2011:

Мы заведём собаку - наверное, дога, огромное животное на тонких ногах, с тяжёлой головой, которую он кладёт тебе на колени, прикрывая грустные глаза и опуская уши. Я буду возвращаться, подниматься по бесконечной кирпичной лестнице, по скрипучей деревянной, а он будет бежать мне навстречу и валить с ног - любовью и весом, упираясь в плечи передними лапами. Благородный грейхаунд, безродный лорд, честный урод с некупированными ушами и крупнокалиберной душой. И нам опять будет страшно, что вот ты умрёшь, а мы останемся, но ещё страшнее - что расстанемся, оставим тебя на пальмовом вокзале, отдадим тёплым, бьющимся, безвыходно чужим сердцам. Просто ты - эльф африканской земли, ты связан с ней плотью и кровью, ты не умеешь без неё. Мы, скорее всего, умеем ещё меньше, но с нами - Бог, а с тобой - люди. Не верь в нас, не надейся. Не любить - не получится.

Я взбегаю по лестнице - по красной кирпичной, по светлой древесной - я всегда буду взбегать по ней, я никуда отсюда не денусь, я никуда не смогу отсюда деться - никогда, потому что меня отравили яблоком, заколдовали поцелуем в темечко, уложили в хрустальный гроб сердца - не отца и не матери, а самой земли, высыхающей за зиму, впитывающей всё, что ступает по ней - воды неба, воды сердца, подземные воды души. Поэтому так чешутся глаза, поэтому хочется пить. Всегда хочется пить.


Сейчас я читаю свои невротические записки 2011 как сны - по-моему, они сплошняком из подсознания. И ведь сбылось же. В ноябре 2011 мы завели дога. В мае 2012 я уехала в Россию. В октябре 2013 - вернулась в Африку навсегда.
anna_earwen: (телефон)
Павел, Константин, Виктор, Михаил, Валерий - мои красивые деды, талантливые художники, умные инженеры, отважные мужчины, сгинувшие во время Великой Отечественной. И двоюродная бабушка Оля, внешне похожая на английскую королеву - она всю жизнь прожила одна - её поколение не вернулось с войны.

День Победы - светская Пасха: победа жизни над смертью. Точно так же здесь - и очень страшно, и очень радостно. Жизнь и смерть - из тех вещей, которые не подлежат постмодернистской переоценке ценностей. С праздником! И всем нам, и всем нашим детям, существующим и воображаемым - мира во всём мире.
anna_earwen: (books and owls)
Когда идёшь на сцену под Гаудеамус, сердце радостно колотится в горле, а рукава мантии развеваются в такт. Свершилось: моя младшая сестра - магистр. Мы с папой вышли на сцену с двух сторон, логично обнимая родной академический мирок. Я всю церемонию улыбалась во всё лицо, громко хлопая в ладоши каждому восходящему - аксиос! Старенькие профессора передо мной то дремали, то щёлкали своих аспирантов на телефоны, родственники улюлюкали из зала, а я хлопала в ладоши и думала, что это точно не Хогвартс и не средние века, а просто старый университет на краю света - живой и настоящий.

anna_earwen: (Default)
Уезжаю на один день - посмотреть миграцию мадагаскарских бабочек.

Тем временем прошло русское Рождество, и я наконец-то почувствовала, как качнулся пресловутый маятник, и все мы - хоп! - спрыгнули в две тыщи пятнадцатый год. Вообще, с тех пор, как я стала по-настоящему праздновать оба Рождества, божий день рождения растянулся на все каникулы, с 25 до 7, и прекрасно укладывается в схему завязка-кульминация-развязка. Кульминация, конечно - новый год, полный дом, дым коромыслом, малый русский родительский круг, понятный на уровне крови, много представлений, песен, стихов, невозможность всё это перевести сидящему тут же лорду - за прошлые 365 дней мы преодолели ровно три урока русского. Лорд давеча посчитал в уме и испуганно заметил, что с этакой скоростью выучит русский лет через тридцать. Да-да - подбодрила я - наши дети к тому времени позаканчивают университеты! Тут-то ты и побеседуешь с ними на славянском наречии.

Новый год хорош как кульминация: смерть одного, рождение другого. Впрочем, на смерти мне вообще везёт: я и шестого января, аккурат перед рождественской всенощной, придирчиво выбирала маленькое чёрное платье: надеть на похороны греческого профессора, благодаря которому с моей семьёй без малого двадцать лет назад произошла Африка. Я стояла в греческой церкви, до краёв наполненной траурными людьми, и думала о траекториях. Ведь где-то наверняка существует параллельная реальность, в которой моя младшая сестра умерла, а я - осталась в России. Интересно, чем я сейчас занимаюсь? И... сравнимо ли это с миграциями мадагаскарских бабочек?
anna_earwen: (peace)
Когда нестерпимая жажда приключений хоть сколько-нибудь ослабевает или обстоятельства складываются так, а не иначе - я остаюсь в субботу дома, чтобы провести время в семьёй: папой, мамой, младшей сестрой и двумя собаками. С кем ещё можно на верхних регистрах повышенных тонов поспорить о политике, религии и философии? Уж во всяком случае, не с лордом: он, инвалид английской ментальности, не переносит моих спорных регистров, поэтому с ним мы либо соглашаемся сразу, либо соглашаемся, уточнив понятия, либо переводим разговор на другую тему. Есть в этом что-то сермяжное о любви и свободе.

Наша с лордом жизнь вообще далека от абстрактных понятий. Теперь, когда преодолевать сотни километров посредством скайпа уже не приходится, мы чаще стоим на пару у плиты, чем читаем друг другу книги. И Ричард Адамс и его Watership Down уступили место обычным кроликам, которых можно кормить белым хлебом. А ещё можно гладить телят по холмистым шёлковым головам, кататься на карусели, разглядывая кроны деревьев под углом в сорок пять градусов, идти по дубовой аллее до упора вслед за двумя фейского вида тётечками, пока не встретишь океан в конце дороги - песчаный и пенистый, чин чином.

Я как-то - пять, десять лет назад? - написала здесь, что ищу прежде всего - учителей. Так вот. Я ищу не их. И - нет, не собеседников. Я сама себе недурственный учитель и собеседник, как оказалось. Надо было уехать в Россию, чтобы понять это и вместить, зато теперь урок усвоен: дороже всего - хороший попутчик. Человек, с которым можно преломить хлеб. Преломить - и скормить кроликам.
anna_earwen: (solitude)
Во второй мировой у моей семьи погибло: трое братьев деда по маминой линии, талантливые мальчишки, один из них - незаурядный художник. Дед не пошёл на фронт, потому что был самым юным и не успел закончить лётное училище, даже ускоренным выпуском. Двое дядьёв моего отца не вернулись. Это самые близкие, их я знаю по именам. 14-летнюю бабушку в начале войны эвакуировали, её мама и брат оказались в оккупации, в Белорусской деревне Ружаны. Бабушка рассказывала об этом так недавно. Так недавно это было - каких-то 69 лет назад, всего одну человеческую жизнь назад, и не самую длинную даже.

С днём победы жизни над смертью!
anna_earwen: (top hat)
Что-то я как ни заговорю про универ - всё туалеты поминаю всуе, но такое уж место туалет: общественное бессознательное и подсознательное властвует в нём безраздельно. Вот и сегодня: захожу я в женский туалет, а на каждой кабинке - строгое напоминание от руки: "Поддерживайте туалет в том состоянии, в котором хотите его получить - в чистоте!" И подпись другим почерком: "Приказ". И подпись к подписи третьей рукой: "...Её Царского Высочества Королевы". Commonwealth не пропьёшь!

Университет у нас в роли семейного бизнеса. Я регулярно встречаю папу в кафетерии с чувством тёплого инсайдерства и... преемственности, что ли? Нет, конечно, я раздумывала так и сяк. Конечно, я трубила на всех перекрёстках, что уйду в народ в программисты, когда придёт мой час. Конечно, я сказала сегодня "да" научнику, предложившему мне читать лекции на полную ставку и катушку в следующем семестре. Ну вот и приехали. Теперь всё понятно. Остаётся смириться с фактом, что сколько бы ты ни мнил себя хитроумным Дживсом, всё равно останешься раздолбаем Вустером, со вкусом прожигающим жизнь.

Впрочем, и это - не последняя точка бифуркации. Я пока не знаю, куда меня принесёт, если твёрдо держать курс на мыс Доброй Надежды. А куда ещё можно держать курс?
anna_earwen: (solitude)
Этим утром, одиннадцатого ноября две тысячи тринадцатого года, умерла моя бабушка, Зинаида Васильевна Филатова. Последние три месяца ей было очень трудно, она не вставала с постели и не всегда понимала, что с ней происходит и почему. Мама сейчас там. Я сейчас здесь. А она... Там, где ей наконец-то будет хорошо. Я уверена.

File1212c
anna_earwen: (телефон)
Издательство Springer, 82 год, журнал по математической статистике (я сейчас стиснула зубы, чтобы не написать каждое слово с большой буквы). Немножко печатного текста, сухого и сжатого, по существу, с легким апломбом. Много формул. Написанных от руки. То есть кособокенькие сигмы, любовно прорисованные теты, толстощёкие омеги, фигурные скобки, вьющиеся интегралы, lim, sup, max - аккуратным, по-человечески неравномерным курсивом, не как ты в тетрадке, а как папа на черновике, когда объясняет, чтобы ты смог потом то же самое - в тетрадке. Ух, да я знаю этот меленький, меленький почерк - верхний индекс, нижний индекс, нижний индекс нижнего индекса, тьфу, греческий алфавит закончился, что делать, ну давайте использовать букву "ща", её ещё не было! Моя старшая сестра под письменным столом, за столом - папа и его - студент? аспирант? коллега? - она осталась из чистого любопытства: подслушать урок алхимии. Издательство Springer, 82 год. Издательство Ракитянских, восьмидесятые, двухкомнатная квартира, двухъярусная кровать, научные статьи и дети - статей, конечно, больше в разы. Только статьи нас не помнят. А вот мы их...
anna_earwen: (peace)
Я из рода гордых и отчаянных, независимых, удивительно красивых женщин.

August 2017

S M T W T F S
  12345
678 9 101112
13141516 171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 18th, 2017 03:00 am
Powered by Dreamwidth Studios