anna_earwen: (top hat)
Сегодня я впервые задраила люки и вышла в открытый космос в гордом и неприступном одиночестве. То есть, сначала лорд Грегори укатил, оставив меня с ключами от машины и без ключей от дома. Да, даже у контрол-фрика срабатывает автопилот! К счастью, лендлорд (совсем другой лорд - хозяин квартиры - а что вы хотите, у нас колониальный колорит) на ту пору был дома. Он выдал мне запасные ключи, поздравил с получением звездолётческих прав, и обещал в скором времени изготовить мне персональную связку. Чем больше у тебя ключей - тем больше свободы!

Заправив космические карты в планшеты, я тихо вылетела навстречу неизвестности парикмахеру и продуктовому магазину. Да, хоббитские цели, зато эпический настрой! Дон Джованни привёл мою голову в божеский вид (смутно готовлюсь ко второму семестру), а в продуктовом я взяла леденцы - и конверты. И отправилась-таки на почту: забирать подарки и отдавать долги. Опустив конверт в красный ящик, я торжественно купила шоколадку в соседнем магазине. Кассирша подняла глаза и спросила недоверчиво: "Вы что же, за одной только шоколадкой сюда пришли?" - Как, как тут обьяснить символичность жеста, не вдаваясь в патетику? Я просто кивнула: именно так!

На обратном пути заправленные в планшеты карты сыграли со мной злую шутку: вывели на незнакомые задворки и заставили сделать пару кругов перед приземлением у дома под холмом. Я петляла вокруг да около дома и разговаривала со звездолётам вслух, почему-то по-английски. Однако, моя взяла: я сегодня каталась по дорогам Претории без присмотра, и не умерла от страха! Леденцы в этой истории тоже неспроста: завтра мы с лордом Грегори летим в Дубну, на планету Солярис. Сегодня он внезапно простудился. Ну, зато мы отлично впишемся в ваш дождливый пейзаж.
anna_earwen: (Default)
Как мы с лордом проводим первые дни свеженького года? Я - носом то в ЖЖ, то в книжке, он - в решении задачек. По статистике и дискретной математике. На скорость. For fun. Первые десять штук Грег бодро зачитал вслух, на одиннадцатой я сломалась и заломила руки - да что же это такое, я не хочу ничего решать, я хочу чай и книжку! На том и порешили.

А вчера в целях разнообразия книжного досуга мы придумали пройтись по земле ногами и устроить первый пикник-2017. Запасшись имбирным пивом, лимонными кексами с маком и яблочным штруделем, мы зашагали вниз по улице в сторону парка. Парк оказался заброшен и заплёван чуть более, чем входило в наши планы и представления о прекрасном. На расстоянии примерно ста метров друг от друга спали спелыми грушами бомжи. Мы переглянулись, решительно развернулись и двинулись обратно, на вершину холма: "Пригоршня снега за ворот, я знаю лучший вид на этот город". Названия улиц с исторических сменились на космические, имбирное пиво радостно булькало в такт шагам, корабль готовился к старту - оставалось найти взлётную полосу, то есть - подходящую лужайку.

Вид с холма действительно был хорош. Мы даже разглядели внизу озеро, окружённое подобием камышей. Помимо камышей оно было огорожено двумя рядами проволоки. Колючей.

В общем-то, вышла прекрасная экскурсия по району, в котором я нынче обитаю - я впервые исходила его ногами вдоль и поперёк. Здесь много красивых домов и красивых садов, мы почти соседи с послом Пакистана, а на задворках есть общественные теннисные корты, протестантская церковь красного кирпича и католический орден рыцарей Да Гамы. Однако, нет ни одного пикникового пятачка. Мы отмотали десять километров, добрую четверть из них - под углом в 45 градусов, сгорели на солнце, нашли мёртвого голубя и сброшенную змеиную кожу, устали вдрызг, и, спустя три часа скитаний, вернулись домой - с полным рюкзаком. Первый эпик фейл этого года считаю засчитанным!

И хозяйское, пока не забыла: два вида яблок, свежий сельдерей, рубленые грецкие орехи, сметана, горчица, майонез. Этот салат к новогоднему родительскому столу принесли потомки белой эмиграции, и салат этот божественен, а я не запомнила его имя. У родителей, как всегда, было многолюдно и весело, мы жгли бенгальские огни в полночь, пили шампанское, кто-то пел, кто-то читал стихи, а я любовалась радостными людьми, которым давно не только за сорок, но и за шестьдесят, и думала, что совсем не умею этого всего: собирать людей, кормить, говорить с ними, быть центром притяжения, инициатором, сердцем и пламенным мотором... И никогда не научусь. Родительский дом время как будто не смогло переварить - и выбросило на орбиту, плюс-минус сто лет - какая разница, в конце концов? Когда этого дома не станет - его не станет совсем, потому что я уже не сумела вынести его анахронистский дух в свой звенящий проводами 21й век интернетного одиночества. Я не могу удержать. Но могу записать - и запомнить. Втайне надеюсь: вдруг у меня когда-нибудь будет ребёнок-экстраверт, который перехватит эстафету?

Upd: немножко погуглила - а салат-то Вальдорфский, Waldorf salad. Тайна раскрыта, горизонт расширен, полёт нормальный.

...

Jul. 22nd, 2016 12:36 pm
anna_earwen: (top hat)
Семь лекций за пять дней, я только что прочла последнюю и бегу по лестнице вверх - печатать посадочные талоны на вечерний рейс. Кто-то зовёт: "Anna!" Оглядываюсь: милая студенточка, полу-магистр, она ещё так робко и красиво сделала доклад на июньском семинаре. "You look so... young. Всегда хотела спросить: сколько тебе лет на самом деле?" Надо было ответить, как на духу - 300! Вместо этого честно улыбаюсь: тридцать исполнилось в июне. "Правда? Мне - 25." Мы ещё немного говорим друг другу комплименты и расходимся. А я думаю торжествующе: вот, настала эпоха Мэри Поппинс. И ещё: я понемногу превращаюсь в духа этих мест, лестниц и коридоров. Я становлюсь универской ками.
anna_earwen: (top hat)
Прокрастинирую: проверяю экзамены. Сотня позади, осталось ещё трижды по столько же. А НАСА тем временем выложила пропагандистские марсианские постеры в открытый доступ, и мне ужасно, ужасно хочется водрузить вот этот куда-нибудь на самое видное место:

teach
anna_earwen: (books and owls)
Ко мне в кабинет залетела бабочка. Похлопала крыльями, покружила под потолком, изучила лампу дневного света - и вылетела в коридор. Интересно, что кабинет мой - внутри здания, окна ведут в безвоздушное пространство, солнца я не вижу, а о дожде догадываюсь исключительно по сопутствующим звуковым спец-эффектам. Зато за моей спиной - ослепительный Йерка, яркий постер на серой стене. Подозреваю, бабочка отделилась от него, пока я не смотрела. Её крылья были раскрашены в те самые типографские цвета: красный, оранжевый, шоколадный.

Каких ещё ждать цветов от африканской зимы? Мы готовим оранжевое карри по вечерам, ничего нет теплее хорошего карри. У подножья холма, где живём мы с лордом, стоит двухэтажный автобус, умело переоборудованный в едальню - настоящий даблдекер старой закалки, со столиками на втором этаже. В недавнем прошлом - "London Pie", слоёные пирожки в бумажных пакетиках, украшенных британскими флагами. Теперь - Traditional Indian curry, которое подадут вам прямо в хлебной буханке, вынув мякоть, как положено. Даблдекер как колониальная метафора, смеёмся мы. Ирония торжествует!

Летняя зима лучше зимнего лета, я пополняю коллекцию носков и шарфиков. Например, недавно я обрела носки с лисьими ушками - слава хипстерской моде! Грег говорит: ну, ты-то точно одевалась сказочно и старомодно до того, как это стало мейнстримом. Задумываюсь: а может, мы и породили нынешнюю субкультуру? Мы и отразились в ней по-гегелевски, закономерно и необратимо? Может, это нам теперь подражает молодняк? (Заметьте новые ноты, внезапно зазвучавшие в моём голосе после тридцати!)

Ещё один цвет зимы - усталость. Именно так значилось на ярлычке болотно-зелёной накидки, которую я приобрела вместе с лисьими носками. И снова бинго, вселенная! Какой ещё, в самом деле, цвет к лицу преподавателю в конце семестра? Не удержалась, конечно: последнюю лекцию семестра я прочла, накинув на плечи усталость.

А на почте меня поджидают посылки, и это правильно: зима без Рождества - так себе зима.
anna_earwen: (телефон)
Первое декабря, начало лета, адвента, внутренней зимы, но всё ещё - не каникул. Семестр в этом году бесконечен, и я начинаю терять терпение. Студенты схлынули, накатил научный экзистенциализм: тварь ли я дрожащая, или статью опубликуют? На локальную конференцию я принесла охапку разноцветных графиков, но не сумела подать их под правильным соусом, и теперь лихорадочно рисую матрицы диаграмм рассеивания в надежде рассеять печаль и приумножить знание. Я давно договорилась с собой, что наука - форма искусства, а вдохновение - переменный ток, но иногда совершенно необходимо выпускать птиц в небо, и очень важно, чтобы они летели.

Конференция традиционно проходила в холмах, и после докладов мы с лордом выбирались на пыльные тропинки - распугивать полосатых мангустов и трепетных ланей, то есть робких антилоп. А по вечерам можно было пить вино с Элри, в которую я по-прежнему сильно влюблена, говорить о книгах и нейронных сетях, и ревниво разглядывать её нового избранника - аксиос или не аксиос? Я не вижу ни натянутой струны, ни пойманной волны, но что я вообще в этом понимаю? Вспыльчиво обсуждать с лордом: что самое главное в союзе двух? Лорд гнал что-то о любви и коммуникации (счастье - это когда тебя понимают, но понятия как счастья, так и понимания необходимо уточнить), а я отжимала любимую педаль: главное - чтобы была какая-то истина, которая больше вас обоих, одинаково очевидная для обоих. Пафос общего дела не обязателен (но безусловно допустим), достаточно общей изнанки мира, разделённого второго дна, сокровенного знания, которое не придётся друг другу доказывать. Вообще, нужно так, чтобы можно было смотреть в одну сторону, отвернувшись друг от друга. Общая истина как источник центробежной силы, потому что своих сил может банально не хватить. Так я это вижу сейчас.

Ну, и к слову: я отыскала себе условно-белое хиппарское платье с рукавами в стиле Кэндис Найт. Дело за шестипенсовиком. Привет, весёлая безвыходная вечность!
anna_earwen: (road)
Мама нынче в Дубне, так что в Кембридж Настю собираем мы с папой. Папа, доложу я вам, прекрасен в роли мамы - он продумал все возможные варианты от чумы до апокалипсиса, повесил два замка на чемодан, одолжил Насте свой огромный чёрный рюкзак (в который та сунула мой цветастый маленький), и запихнул туда полкило вяленого мяса (национальное лакомство африканских первопроходцев) - "В поезде Лондон-Кембридж ты наверняка проголодаешься!" Прямо сейчас он спрашивает Настю, какие ей полётные носки - синие или красные? (красные, конечно!)

Настя берёт с собой новенький крохотный нетбук - телеграфировать нам с островов. Этим утром папа подхватился и сгонял в магазин за чехлом. Вернулся и победно протянул ей мягкий конвертик: "Вот - был только он!" С чехла на Настю кокетливо щурился Джек Воробей. Папа знает всё о процветающих среди нас культах. Из Швеции он привозил скандинавские плетёнки и кожаные рокерские браслеты во всё запястье, украшенные металлическими заклёпками.

Вот я пишу этот пост и слышу: "Эй, Настя! Специально для тебя нашлись нетронутые красные носки!" Обожаю семью Ракитянских :)

Recess

Jul. 14th, 2015 01:36 pm
anna_earwen: (peace)
Мои волосы пахнут карри - колониальнейшей из специй, пряной и жгучей, которую я не жаловала, пока не приучилась есть греговскую стряпню. Робко брызнула на голову кёльнской водой с утра, но куда там - волосы прекрасно держат запах и помнят лучше меня.

Мой кабинет пахнет мандаринами - их я грызу за работой и вместо работы, отколупывая кожуру ногтями, капая соком на клавиатуру.

Лестница между четвёртым и пятым этажом расписана коричневыми кляксами. Сколько ни натирай, всё равно она всегда будет заляпана засохшими кофейными лужицами. Здесь пахнет кофе - программисты мы или кто?

А вообще, зимой пахнет. И каникулами. Отцветает алоэ. Ветер гоняет листья по пустому кампусу.
anna_earwen: (Default)
В универе - каникулы, на улице - осень, и кампус сиротливо покачивается в резких осенних тенях, как ходячий замок Хаула. Осень в Африке солнечна, прозрачна и безмятежна, двор засыпан листьями, они хрустят под каблуками, пока я иду на остановку. А я - сам себе Хаул, мне нравится сухой и мятный воздух, и ветер, забирающийся под рубашку - рукава закатаны до локтя, ещё не холодно, уже не тепло. Я давно не каталась на двухэтажных, но и этот автобус хорош: пустой, гулкий, свистящий форточками. Если сесть сзади - можно смотреть сквозь все окна сразу, я люблю огромные автобусные окна. Я вообще люблю автобусы - плавучие аквариумы на колёсах. От них веет дальними странствиями не меньше, чем от самолётов - может быть, потому, что катаюсь я на них едва ли не так же редко. Однажды я принесла нечаянную жертву автобусному богу: забыла рилькевские "Записки Мальте Лауридса Бригге" на сидении грэйхаунда Берген-Тронхейм, не успев их даже дочитать. С тех пор автобусы - мои должники.

На каникулах в универ отправляешься исключительно из эстетических убеждений - где и писать статьи, как не в этой сквозной геометрии, подёрнутой южной зеленью и колониальным викторианством. Здесь есть крыши, на которые можно забираться, и газоны, на которых можно лежать, а ещё - деревянные раковины винтовых лестниц, стеклянные изгибы коридоров и поднебесные заросли бамбука за дверями аудиторий. А ещё здесь есть люди - сегодня с утра ко мне без стука вошёл Мариус и радостно возгласил: "Смотри, что у меня есть!" Он держал в объятиях огромную карту мира, с латинскими названиями и римскими богами по кайме. Anno 1621. Прекрасно. "Нравится? Забирай, если хочешь. Я думал повесить у себя, но это - в твоём стиле. Ты же любишь старые штуки." Поздравьте: теперь, помимо Йерки и Интерстеллар, в моём офисе поселилась старинная карта мира. Кажется, я хорошо намагнитила реальность.

В прошлое воскресенье мы с лордом раскапывали его детские книги в поисках Баума. Что нашли мы, помимо Баума? Крысолова из Гамельна. Зайчиков Беатрикс Поттер. Космическую трилогию Льюиса. Льюис достался Грегу в школе за хорошие отметки, и был возненавиден, потому что нужно ничего не понимать ни в детях, ни в Льюисе, чтобы подарить такое мелкому мальчишке, жаждущему эпоса. "Хочешь - забирай", сказало мироздание устами лорда. Я погребена под дарами, как видите.

Странно копаться в чужом не очень книжном детстве, почти не находя параллелей с собственным. Господи, на чём же он рос? На компьютерных играх. На обрывках легенд и мифов, на недосказанных сказках, на Корабельном Холме, где и у английских кроликов есть эпос с великим трикстером и ангелом смерти. В конце концов, есть бесконечное количество способов нащупать у мира второе дно. А где кролики - там и кроличьи норы, падать в которые можно до конца времён.
anna_earwen: (Default)
У кого-то, может быть, час земли, а у меня - час одиночества, редкий и потому бесценный. Провести его следует в лучших традициях, то есть - в интернете. Именно интернет пополам с одиночеством научил меня в своё время складывать слова в осмысленные мозаики, а они уже сложили, как мозаику, меня, за что я благодарна и всемирной сети, и многолетнему отшельничеству, и электричеству лично. Я люблю город ночью: сияющие линии скоростных магистралей, взбирающиеся на холмы, геометрически усыпанные огнями; жёлтые звёзды длинноногих уличных фонарей, по-рождественски праздничные светофоры, блестящие бока и красные зрачки узкоглазых автомобилей, нестрашная, подсвеченная темнота одноэтажных улиц - такая же, какая бывает в комнате, когда гореть остаётся только настольная лампа. Здорово разглядывать ночные города из окна самолёта: сияющие острова, связанные световыми нитками. И побережье: ярко обрисованный контур, несколько рыжих точек-кораблей, а дальше - темнота, проглатывающая тебя, как кит Иону. Я - на стороне света. Даже не потому, что я её выбрала.

Электричество вообще безумно красиво: вот они мы, человеки, мы живые и светимся.

anna_earwen: (телефон)
На студенческой регистрации чего только не обсудишь с коллегами. Друг друга, путь к профессорству, ничтожность и ценность науки. Я хочу быть в академической процессии на грядущей церемонии вручения дипломов - выйти на сцену под гаудеамус игитур в чёрной заслуженной мантии. Надо измерить масштаб головы, чтобы мне приготовили колпак по размеру. Коллеги поднимают брови: сидеть на сцене два часа - не заскучаешь? Пожимаю плечами: теперь я работаю в Хогвартсе, и средневековая церемония - часть моей работы, а мантия - законное облачение. Я и здесь сшила всё на живую белую нитку мифа, конец нельзя выпускать.

Тем временем окончательно расклеилась потенциальная статья, и я всё-таки не еду в Ирландию за чужой счёт. Безусловно, съездить в Ирландию можно и за свой счёт, однажды, так или иначе, прихватив самых подходящих для этого случая людей, но... мне гораздо больше нравится ездить по делу. Быть призванной, а не напросившейся. Я могу совершать любые чудеса, но я люблю, когда чудеса происходят сами. Мне нравится, когда мозаика складывается - я люблю и умею читать её узоры. Я ни в коем случае не снимаю с себя ответственности примерного демиурга, но мне важно чувствовать накрывающую и подхватывающую ладонь. Я умею быть целой и неделимой, вращаться вокруг собственной оси и притягивать луны на орбиту. Но и лететь по орбите мне нравится - очертя голову и зная, что законы физики на моей стороне. Я хочу быть частью потока и частью мира. А ещё я хочу в Ирландию.

С другой стороны, нельзя облетать полмира за полгода, надо иметь терпение, совесть и скромность. Можно тем временем сделать что-нибудь полезное: написать диссертацию, покорить студентов, научиться водить, выйти замуж, сосчитать кольца на Сатурне, в конце концов. Недавно мы с лордом выволокли телескоп в сад и долго разглядывали небо. Я нашла "конскую голову", одну из туманностей Ориона, а лорд навёл телескоп на круглый полосатенький Юпитер. Вокруг Юпитера по-школьному выстроились в линейку луны. Теперь полоски Юпитера не идут у меня из головы. Телескоп - отличный мозговзрывательный инструмент, а мир по-прежнему огромен и прекрасен.

А до дедлайна, между прочим, ещё целых две недели - горшочек, вари!
anna_earwen: (телефон)
Внимательный читатель помнит, что мои резолюции в этом году тривиальны и прагматичны, и сводятся к одному: увеличение степеней свободы. Сегодня я решила быть хорошим примером самой себе и сделала первый шаг в заданном направлении: посетила отделение ада, заведующее водительскими правами. Лорд любезно эскортировал меня, и около четверти девятого мы стояли в очереди, подозрительно длинной. Где-то через час, за который ни один из очередующихся не сдвинулся, из ворот ада выкатился инфернальный колобок в пепельно-серой кепке. Колобок перемещался вдоль рядов и приговаривал, что стоим мы на свой страх и риск, и если до трёх (?!) не успеем получить пропуск на нужный круг - не видать нам ни документов, ни усов, ни уж тем более звездолётов. Далее потянулись семь часов в очереди, за которые я успела испытать все возможные степени отчаяния и ярости. Может, это воспоминания княжны Волконской накренили мне реальность в кафкианскую сторону? Под конец дня очередь заметно сплотилась, и мы с лордом чуть было не подняли восстание масс, но за пятнадцать минут до закрытия меня всё-таки впустили и проштамповали. Если в постижение науки вождения входит контракт с дьяволом - считайте, что я его подписала. Как полагается, кровушкой.

А ещё я недавно, торопясь на свидание, выронила серёжку - длинную, из узкой раковины, срезанной с двух сторон так, что видна сверху донизу вся восхитительная спираль, совершенная математика, монотонно поющая древние песни большой воды. Конечно, это была моя любимая пара серёжек: идеальная метафора о красоте и знании, о том, что чудо, разложенное на формулы, не перестаёт быть чудом. Раковина раскололась на три части, и я думаю, не похоронить ли её в саду. И что делать с оставшейся серьгой: носить по-пиратски? Хранить, как талисман? Приделать к ключам от лаборатории?

А может быть, я просто верну её океану - так же, как Грег собирается вернуть ему крохотный полосатый камень, который и забрал однажды, чтобы вернуться туда наверняка. У меня есть килограмм разноцветных байкальских камней, больших и гладких. Когда я рассказала о них лорду, тот покачал головой: leave nothing but footprints, take nothing but pictures - камни придётся вернуть. Или обменять - на атлантические. Океан - океану.
anna_earwen: (Default)
Уезжаю на один день - посмотреть миграцию мадагаскарских бабочек.

Тем временем прошло русское Рождество, и я наконец-то почувствовала, как качнулся пресловутый маятник, и все мы - хоп! - спрыгнули в две тыщи пятнадцатый год. Вообще, с тех пор, как я стала по-настоящему праздновать оба Рождества, божий день рождения растянулся на все каникулы, с 25 до 7, и прекрасно укладывается в схему завязка-кульминация-развязка. Кульминация, конечно - новый год, полный дом, дым коромыслом, малый русский родительский круг, понятный на уровне крови, много представлений, песен, стихов, невозможность всё это перевести сидящему тут же лорду - за прошлые 365 дней мы преодолели ровно три урока русского. Лорд давеча посчитал в уме и испуганно заметил, что с этакой скоростью выучит русский лет через тридцать. Да-да - подбодрила я - наши дети к тому времени позаканчивают университеты! Тут-то ты и побеседуешь с ними на славянском наречии.

Новый год хорош как кульминация: смерть одного, рождение другого. Впрочем, на смерти мне вообще везёт: я и шестого января, аккурат перед рождественской всенощной, придирчиво выбирала маленькое чёрное платье: надеть на похороны греческого профессора, благодаря которому с моей семьёй без малого двадцать лет назад произошла Африка. Я стояла в греческой церкви, до краёв наполненной траурными людьми, и думала о траекториях. Ведь где-то наверняка существует параллельная реальность, в которой моя младшая сестра умерла, а я - осталась в России. Интересно, чем я сейчас занимаюсь? И... сравнимо ли это с миграциями мадагаскарских бабочек?
anna_earwen: (top hat)
Я летала в страну аллигаторов, где космические корабли бороздят большой кинотеатр, но мироздание милостиво к своим особенно глупым детям, и выдаёт счастливые билеты охапками: прежде, чем пересечь Атлантику, мы вышли в открытый Лондон.

Лондон начался с предвкушения, со стюардесс Вирджин Атлантик в красных блейзерах, говорящих с британским акцентом, с Дэвида Теннанта, рекламирующего быстрый интернет перед каждым фильмом на борту. В Хитроу Елизавета благожелательно разглядывала нас с мозаичных портретов во всю стену, и Бифитеры празднично улыбались с плакатов поменьше, как бы намекая: радуйся, смертный - ты удостоился! На границе ЮК худой мальчик с круглыми глазами отобрал мой колониальный паспорт до дальнейшего разбирательства. Минут двадцать я отсидела за загородкой ("square of shame", как мы потом шутили), смиренно ожидая своей участи: чтобы лететь дальше через Атлантику, надо было как-то катапультироваться из Хитроу в Гатвик. То есть провести час - в Англии. Мальчик вручил мне паспорт с печатью: виза на 48 часов - "А то вдруг самолёт задержится?" И я переступила границу. И оказалась в Англии.

Нет, вы не понимаете. Это всё равно что раздвинуть шубы - и оказаться в Нарнии. Это сердце моего мифа. А Лондон, вполне логически - сердце моего сердца, миф моего мифа.

Ну, Лондона-то я тогда и не увидела - только волшебный знак "Express to Central London" около карусели с багажом, а дальше - баснословно дорогой кэб до Гатвика (хорошо, что нас было трое), идущий по касательной. Конечно, мы приклеились к окнам: за окнами было серое небо, по нему пролетали белые чайки. Когда живёшь на острове - помнишь о море. Сквозь лёгкий английский туман пролетал лес - северный, знакомый, и зелёные холмы, по-хоббичьи аккуратные, там и тут усиженные овечками или лошадьми в одеялах - попоной их комбинезоны назвать язык не повернулся бы. Мы немножко опаздывали на самолёт, и наш водитель, разговорчивый старый араб с бородкой, успокаивал: "Успеете, если на это будет воля Аллаха - так мы говорим." Или воля Аслана - как говорим мы.

Так мы покинули Англию. И открыли гештальт, несовместимый с жизнью. Но у Аслана, как водится, был план.

Я хочу подробно записать, чтобы не менее подробно помнить. Bear with me :)
anna_earwen: (top hat)
Так в Пекине нас поздравляли и подбодряли с кафедры, потому что ничего не стоит принимать, как должное - ни причастность, ни академию, ни Африку, ни наличие ума, ни наличие грантов, ни наличие публикаций на страничке Google Scholar - мою вторую за год статью приняли на конференцию почти без комментариев, и я с ужасом думаю, что почти ничего не знаю об Америке и даже, кажется, вовсе не хочу в Диснейленд, и полечу, пожалуй, через Лондон, и хотя из Хитроу меня и не выпустят - можно будет с тоской прилепиться к окну и выглядывать между облаков Темзу. В таких случаях гораздо удобнее считать себя счастливчиком, любимчиком фортуны, потому что если это моих рук дело и мироздание однажды попросит платить по счетам - банкротства и долговой тюрьмы не избежать. Но я ничего такого не делала, я встретила зелёного попугая, выиграла в лотерею - друзей, родителей, страны, время, судьбу. Шансы, как у всех, были ничтожны и весьма вероятны.

Студенты, перекочевавшие со мной из первого семестра во второй, приходят за советом и помощью, и мне бесконечно льстит персональное доверие - именно ко мне, хотя им есть, из кого выбрать. На прошлой неделе я наконец-то успокоилась и обжилась на кафедре, и хотя мел по-прежнему ломается в моих руках, голос уже не дрожит и губы не сохнут, и говорить можно медленнее и больше - так, чтобы понимание висело над нами надёжным облаком, а не проскакивало тут и там неверными искрами. Джоселин из французких колоний, отвешивавший в прошлой четверти комплименты моим башмачкам и украшениям, совсем уже сдался и принялся читать на первой парте газеты, но я поговорила со слепым и весёлым Йоханом, копаясь в его коде, и Джоселин вернулся ко мне - за надеждой. А в пятницу я совершила неслыханное: прогуляла собственную лекцию. Нечаянно - перепутала время, но факта это не отменяет. Лорд шутит: too cool for school, aren't you?

Но больше всего мне понравилось читать лекцию четвёртому курсу: их семь человек, они понимают всё и сразу, да и об искусственных мозгах говорить легко и приятно - чувствуешь себя чернокнижником, служителем культа, корыстно и вдохновенно заманивающим наивных идеалистов в своё очень тайное общество.

Студенты вообще прекрасны всегда и везде, особенно - в кафетерии: когда они не говорят непристойности, они говорят о Боге. Или о его отсутствии - что, в сущности, одно и то же, когда ты всерьёз стараешься раскусить этот мир, не оставив камня на камне - так, чтобы за три дня воздвигнуть заново. Кому, как не им, играть, петь и жить Карла Орффа - до полного изнеможения. Они снова поставили Кармина Бурана на универской сцене - ещё лучше, чем пять лет назад, и меня разорвало на тряпки. Это же настоящий хэви метал от классической музыки, кровь и мясо, ангст и ярость, ярость, ярость, и дикая допаминовая эйфория без края и конца. Обожаю.

А в субботу сестра моя Анастасия, я и ещё семь человек прекрасной наружности не танцевали, но играли и пели английские мадригалы и весёлые песенки Генри нашего Синяя-Борода-Восьмого на средневековой ярмарке, которая лишь отдалённо напоминает русские ролевые и реконструкторские тусовки - если в России эти люди неформальны, суровы и дивны, здесь они по-хоббичьи просты, и переодеваются в одежду былых времён буднично, вне зависимости от возраста, социального положения и круга чтения, ничего не имея в виду такого особенного, кроме как сделать друг другу красиво и радостно. Конечно, африканская колония далека от какой бы то ни было аутентичности, да и мы свой в целом трушный репертуар разбавили-таки легкомысленными Блэкморс Найт, зато здесь старые бабушки в бархатных платьях и зелёных рукавах в пол торгуют пончиками и персиковым пивом, программисты плетут кольчуги, и никто не уходит обиженным или больным. Я, например, повстречала девушку-эльфа неземной красоты, торгующую суккулентами, собственноручно выращенными в крохотных стеклянных шарах, и купила серёжки из настоящих часовых шестерёнок.

И в завершение бесконечного пятничного поста (бурный оффлайн не мешает мне тосковать по бурному онлайну): вчера, в пять часов вечера, когда солнце клонилось к закату, мои любимые джинсы порвались на правой ноге. Эти джинсы видели всё: Африку и Россию, Китай и Норвегию, мой третий, четвёртый и пятый курс, и всю жизнь, случившуюся после. Это в них я карабкалась вдоль водопада под пристальным взглядом лорда Грегори, увидевшего меня в тот день впервые. Это в них я валялась на универской крыше, глядя в небо, с одним наушником, из которого Supertramp пел свою "Логическую песню", а рядом лежал тот же Грегори, и нам обоим было по-разному плохо. Эти джинсы я просиживала в подмосковных электричках, этими джинсами подметала тротуары Питера, Москвы, Иркутска, Суздаля и Ярославля. Эти джинсы сидели на белом бревне, похожем на кость мамонта, на самом берегу Байкала, и на полу в Ленином тихом Усолье, и на чёрном камне на берегу Атлантики. По тайным научным лабораториям джинсы тоже послонялись изрядно. Когда они обтрепались на дорогах Дубны, я подшила их - и продолжила носить. Это совсем по-снусмумриковски: невозможно расстаться с одеждой, принявшей форму твоего тела. Теперь удручающая ветхость джинсов-моей-жизни настолько неоспорима, что невольно задумываешься о тщете всего сущего (тм), и осознаёшь, что вместе с ними уходит юность, и по-прежнему всё можно, но... уже не бесплатно: например, если не спать или плакать - под глазами появятся синие разводы. И так со всем: мы доросли до того возраста, когда то, что внутри, начинает влиять на то, что снаружи. Скоро мы станем прозрачны, и наши лица можно будет читать, как ладони и книги. Лица садятся на нас по форме души. Следить нужно только за последней.

Ironic

Apr. 29th, 2014 02:26 pm
anna_earwen: (Default)
Новости Соляриса: стоило мне уехать из Дубны, как туда понаехал БГ собственной персоной и источал сияние, как ему и положено.

И вот так - всегда!
anna_earwen: (road)
Я никогда не праздновала Хелловин - до тех самых пор, пока не оказалась одним холодным октябрьским утром на Преображенском кладбище с двумя тыквами наперевес. Утро было морозное и солнечное, лужи схватились первой хрустящей коркой, которую я жадно давила, и нездешняя Светлана водила меня по нездешней Москве мимо кладбищ, старообрядческих церквей и антикварных лавок (у сэконд-хэндов советского быта бывает достаточно обаяния, чтобы претендовать на титул). Мы искали тыкву, причём не абы какую, а сферическую в вакууме - ярко-оранжевую, с хвостиком и правильных форм. Хотелось как следует поиграть в осень - не за тем ли я и ехала на север, в конце концов? На Солярисе тыквы не нашлось, а на Преображенском рынке отыскалось два дивных экземпляра, выбрать между которыми у меня не хватило духу - пришлось брать обе, добрых три-четыре кило, и носиться с ними по Мосве, обрывая руки и ручки сумок. Тыквы торжественно положили в пакеты и понесли на кладбище - на границу миров, иначе нещитово. Потом они ещё долго жили у меня на подоконнике, скрашивая октябрьскую хмарь, потому что солнечный день в октябре выдался один - тот самый, московско-преображенский, тыквенно-кладбищенский, второй день после первого снега. Второго такого Хелловина - с тыквами, темнотой и параллельным миром на расстоянии вытянутой руки - мне не досталось, да и не прошу: я и так теперь всё знаю и об октябре, и о смерти.

Или вот день святого Валентина, который я тоже никогда не праздновала. А потом поступила в аспирантуру 14 февраля, тому назад два года. Ещё лучше вышло в 2013, когда лорд после конца света и ещё одного конца света, с другого конца долгих световых лет, из другого хвоста другой галлактики взял - и позвонил мне по скайпу. Того же самого 14 февраля, шутки ради, истины во имя.

Моё время тягучее, в нём ничто не начинается внезапно и ничто не уходит навсегда. Это длинная-длинная лента старика Мёбиуса, красиво замкнутая сама на себе. Ставить на ней разметку - неплохая идея, в общем-то.

anna_earwen: (телефон)
Что напишешь, то и прочтёшь. Почему лента вечно замолкает, когда мне хочется её читать?

Меня всё ещё раскачивает и подбрасывает, хотя я уже запустила эксперименты (эта волшебная фраза, объясняющая дни и недели бездействия!) и всерьёз подумываю о предстоящем семинаре. Я сама выбрала, в какой тарелке оказаться - в летающей, конечно! Осталось научиться ей управлять. И сколотить команду, потому что никакой Энтерпрайз без команды не улетит далеко. Похоже, роль Кирка достанется мне, роль Спока - лорду Грегори. Интересно, что он мне скажет, когда прочтёт это через гугло-переводчик?

Я чувствую, как под ногами ходит земля. Когда встаю в семь утра от солнца, когда кормлю собак под созвездием скорпиона, когда разглядываю через окно птиц, клюющих шелковицу, когда хожу босиком по холодным плиткам, когда читаю забытого инклинга, да что там - даже когда смотрю Дживса и Вустера, и если уж этот оплот здравомыслия покачнулся, непонятно, что вообще устоит. Земля немного успокаивается, когда я обнимаю лорда Грегори - и снова идёт в пляс, когда он уходит. А он уходит, конечно. И вскорости возвращается. Но мне, во-первых, надо как-то не опрокинуть мир, пока его нет, а во-вторых - ужасно трудно сдать этот проклятый билет абсолютной автономности. Когда его нет, я стараюсь представить, что его никогда и не было. Это помогает, но почему-то настораживает.

Заниматься-своим-делом, плотно, во всю голову. Не бросать своих. С остальным Бог разберётся.
anna_earwen: (books and owls)
Свои, всюду свои. Рассылка журнала Adaptive Behavior сегодня: "Exorcising action oriented representations: ridding cognitive science of its Nazgûl". Назгул как имя нарицательное, общеупотребительное, само собой разумеющееся. Я голосую за.

А завтра опять доклад и дрожащий голос. И, наверное, снова свои - они же всюду.

Upd: Чуть не забыла. Я сегодня видела первую в этом году сирень. Наугад потянула к лицу полураспустившуюся ветку, пересчитала лепестки - у предпоследнего цветка их было пять. Не думая сорвала, положила на язык и загадала желание. Просто я люблю вкус сирени. И знаю, чего хочу.

In the air

Mar. 11th, 2013 10:27 am
anna_earwen: (smile)
Солнце, -20, снега меньше, света - больше, я влюбилась в старого друга, похудела и купила синие ирисы. Последним штрихом к этой без вопросов совершенной весне станет эпическое выпекание блинов на протяжении всей следующей недели. С масленицей всех нас!

August 2017

S M T W T F S
  12345
678 9 101112
13141516 171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 18th, 2017 03:00 am
Powered by Dreamwidth Studios