anna_earwen: (books and owls)
Ну что, пора уже нашинковать тарелку воспоминаний, пока карта памяти не сбросила весь март и апрель подчистую. Странно: я думала, что, выбрав одного человека и один дом, стану меньше перемещаться в пространстве и больше строчить в ЖЖ, но не тут-то было: togetherness по-прежнему не даётся моему автопилоту, а ручное управление требует внимания и усердия, хотя сцепления я уже переключаю не глядя - буквально и метафорически. Думаю, гонять звездолёт по хайвею и жить с этим человеком я научусь одновременно - этак через полгода. Надо смириться с мыслью и успокоиться - в конце концов, смирилась же я с пресловутым хайвеем, не дававшим мне спать на новом месте первые несколько недель. "А ты воспринимай это как urban wildlife" - подсказал Лиам, и теперь я в машинах и самолётах узнаю зверей и птиц XXI века.

Отматывать плёнку удобнее всего в обратном направлении. Вот мы сидим в гостях у родителей Грега и взбиваем сливки для сконов, передавая миску по кругу в священном молчании. Мне нравится английская сдержанность, помноженная на английское дружелюбие, и интровертская лёгкость взбиваемой венчиком тишины, но я по-русски не чую границы, и неожиданно разглашаю тайны личности, едва открыв рот. "Не надо было рассказывать им об этом." - "Почему?" - "Потому что это личное." - "То есть единственное, стоящее разговоров." - "Нет, это слишком личное. I mean to say, it is private."

Дорога между Преторией и Бенони - марсианская трасса, прямая линия между небом и полями кукурузы, первые кадры Интерстеллар. Фермы, тот ещё запашок, мой любимый указатель: "MORIA, fresh eggs", чуть выгнутая спина земного шара и низко скользящие над ней самолёты. Если смотреть из космоса, вид будет примерно тот же: простая геометрия, понятная схема. Если подняться достаточно высоко, любая промзона обретёт красоту и смысл: потому что и это тоже - победа структуры над хаосом, то есть - жизни над смертью.

И ещё о победах: мой папа мимоходом изобрёл холодный термояд. С детства помню магическую фразу: горение воды. "Чем занимается твой папа?" - "Горением воды!" Загорелись в итоге кристаллы, и теперь папа читает об этом прекрасные лекции (лучше моих - отмечаю с завистью и уважением), а я на них - хожу. Всё-таки только физика - наука наук, остальное - игрушки и инструменты.

Но и партию в бисер закончить непросто. Я встречаюсь с Андрисом Петрониусом, великим и несменяемым. За первые десять минут беседы он сменяет тему моей кандидатской. Привет, белый лист, давно не виделись! Но это всё же новый виток: во-первых, первую статью уже приняли на конференцию, во-вторых - всё остальное (клубочек преемственности и магии: вернуться к теме, загаданной ещё в первый год магистратуры, и принять её из рук прекрасной женщины (тм), самой что ни на есть ролевой модели - I'm feeling lucky, как обычно).

На этот раз наука будет вершиться в Канаде, и я срочно пытаюсь выправить паспорт и узнать о Ванкувере хоть что-нибудь. Во-первых... Во-первых, наверное, не имеет смысла разыскивать друзей из прошлых жизней. Многовато утекло воды и улетело звёздной пыли. Во-вторых - там есть маяк и Тихий океан. Ну, и светлейшие умы человечества подтянутся. В общем, я делаю ставку на прекрасный июль. Осталось дожить до конца семестра.
anna_earwen: (Default)
Самое главное ощущение от т.н. замужества (жуткое слово, неужели нет ничего уместнее?): а здорово мы всех обманули! Теперь нас не касаются гендерные роли и социальные ожидания, эта жёлтая подводная лодка отправилась в плавание и продолжает погружаться. Ощущение... непрозрачности, наконец-то закрытой за собой двери: это наш мир, мы строим его с нуля, и он совсем не такой, как вы думаете. Ощущение отправной точки, начала координат и расходящихся во все стороны измерений, от которых двоится в глазах. Большой взрыв произошёл, теперь можно наблюдать, как водят хороводы атомы, укладываясь в ДНК. Пытаюсь понять, откуда последнее: всё-таки поженились мы не совсем внезапно, и, будем честны, мотали друг другу нервы и наполняли друг друга смыслом без малого семь лет. Лорд усыновил ламантина по кличке Сельдерей, оранжевый мексиканский череп в цветочек, пластинки шестидесятников-авангардистов, два чайника и табор диких книг. И всё-таки мне странно в новом пространстве и времени, я плохо умею им управлять, мои твидовые пиджаки не привыкли к новым вешалкам, мои красные башмачки не разучили парные танцы, а мои внутренние голоса орут друг на друга, передвигая метафизическую мебель.

Мне нравится, что к родителям теперь можно ходить в гости - из одной капсулы вселенной в другую. Мне нравится, что энтропия наконец-то сжалась до удобных размеров, и я успеваю выметать её из дома по мере нарастания. Кажется, пора возобновлять тэг "дневник колонизатора" - я покинула старую добрую Землю и поселилась среди циклонов Юпитера, сменив агрегатное состояние души и тела. Я всё ещё не умею водить звездолёт, но дело движется.

Единственный общий знаменатель жизни "до" и "после" - как ни странно, работа, и я не знаю, что бы я делала без надёжного якоря альма матери - разорвалась бы на тряпочки от разницы давлений? Ориентиры в поле всеобщей относительности и полной невесомости особенно ценны. Я недавно прочла комментарии прошлогодних студентов, среди них рекордное количество нежных, мой фаворит - "Best lecturer ever <3", лаконично подаренное сердце - надеюсь, это писал мистер Эй.

...И корабль плывёт - сквозь пасхальные каникулы и осень, которую можно подкараулить рано утром. Статью приняли на конференцию - зажигается маяк дальних странствий: прекрасно, его не хватало. Медленно пишется следующая статья, толстая, журнальная - первый дельный результат докторской, которая однажды у меня будет - ведь будет же? Кажется, столько времени прошло, а мы катапультировались в открытый космос всего в начале марта - меньше месяца назад. Как измерять тебя, время, ненадёжная ты субстанция? Зарубками на дереве. Записками в бутылках. Заметками на полях.

anna_earwen: (телефон)
Вчера я самозабвенно варила борщ - вечный символ женского рабства - потому что (а) у лорда Грегори простаивает девятилитровая кастрюля (не спрашивайте, зачем он ей обзавёлся!), (б) начался великий пост, (в) я вышла замуж.



А свадебное путешествие мы начали со спонтанного побега через окно - лучше не придумать, по-моему: "but I have no doubt - one day, we are gonna get out!"

Кажется, это самый удачный эскапистский план моей жизни. Собственный платяной шкаф, отведённый под Нарнию. It's bigger on the inside.
anna_earwen: (Default)
Не останавливайся, мгновение, не останавливайся, лети себе дальше - через Запад на Восток - мне ещё столько всего хочется сделать.

anna_earwen: (телефон)
Последние новости нашего королевства: в прошлую пятницу мы-таки заполнили бумажки, поставили подписи где полагается и получили самое что ни на есть настоящее свидетельство о браке. Теперь мы с лордом зовём друг друга "муж" и "жена", и у нас даже получается это почти без сарказма.

Башмаков по-прежнему нет, но дата появилась: 28 февраля. Мы хотели обвенчаться 29 числа - с чеширской улыбкой иллюзорности и эфемерности, но звёзды не сложились. Что ж, приходится признать, что всё происходящее происходит на самом деле, сейчас и со мной.

Мир ловил меня - и поймал, труднее всего - принять его материальность, о которую я до сих пор спотыкаюсь на каждом шагу: так, вчера мы с мамой, срывая голоса, спорили насчёт фаты (она - за, я - против) и венка из живых цветов на голову (тут наоборот), как будто на свете нет ничего важнее. Но дело-то в том, что обеим важен принцип (неважно, какой!), и сестра Анастасия только разведёт руками: неужели не видно, что вы - одинаковые, а спор - пустой, потому хотя бы, что попытка переспорить собственное отражение обречена на эпик фейл?

Впрочем, мы очень по-русски помирились в тот же вечер, а в субботу я соберу себя в человека - и отправлюсь на поиски недостающих предметов паззла. По-моему, нет сказки более старой и потрёпанной, чем эта. Надо рассказать её по-своему.

А потом я брошу студентов на неделю, перед семестровым тестом, в самый ответственный момент - и укачу в сторону драконовых гор. А потом я вернусь, и всё будет по-прежнему - то есть не так, как обычно.

anna_earwen: (books and owls)
Первая неделя семестра - done. В понедельник, когда я вышла на кафедру впервые в 2016-м и помахала рукой - привет, мол, вот, это опять я! - триста спартанцев дружно захлопали в ладоши. Традиция, однако. Ещё бы: у меня разноцветные детсадовские слайды, красивые платья и математика. Я читаю легендарные структуры данных, болтающиеся где-то на уровне мифического сопромата в контексте нашего департамента. Похоже, на меня уже возложили надежды и ответственность. Challenge accepted.

Год 2016 вообще обещает катапультировать меня во взрослость: вождение звездолёта, например, подбирается к той критической точке, после которой сдают на права, а в следующую пятницу, через неделю ровно, надо будет решить: остаться шляхетской Ракитянской или же обратиться в крестьянскую незатейливую Анни Босман. Мне ближе напускная аристократичность, но лорд Грегори мечтает о собственном клане, к тому же он через день всего обратится в мою веру и трижды отвергнет дьявола - как-то мелочно при таком раскладе ничего не отдать взамен.

Но это всё формальности, день свадьбы не назначен, а главное - я всё ещё не подыскала туфельки к платью. Как известно, хрустальные башмачки - важнейший аксессуар истинной принцессы. И я бы вышла замуж босой, но мне нужно куда-то положить шестипенсовик, который я тайно храню в кошельке вместе с разменной монетой.

И зарубки на дереве: испанский ренессанс петь проще, чем английский. Всё-таки страсть, смерть и война мне понятнее куртуазной поэзии - прости, Джонни Дауленд, я так и не отыскала в себе семь видов слёз, как ни старалась. Мы дадим три концерта и разлетимся. Сестра Анастасия снова уедет петь ренессанс в Кембридж. Она уже написала лютнисту письмо. Она вряд ли вернётся.

Но сегодня она со мной, и вечером мы идём слушать джаз в университетской филармонии - я даже подыскала платье в стиле двадцатых. Верьте на слово.
anna_earwen: (Default)
Шестипенсовик с профилем Елизаветы и цветком протеи на оборотной стороне поселился у меня в кошельке. Универ - закрылся until further notice. Но это не значит, что я не могу гулять, где мне вздумается.



И вот ещё что: удивительная [profile] mara_petite раздаёт 30 открыток всем желающим, и желающих всё ещё меньше тридцати. Я считаю, надо исправить эту вселенскую несправедливость.
anna_earwen: (Default)
С Рождеством! Лорд подарил мне хрустальный шар новый объектив, и я радостно бегала по потолку дому, запечатлевая. Эх, давненько не брал я в руки шашек. A зря. :)

anna_earwen: (телефон)
Знаете, чем хорош новый год, кроме бенгальских огней и мнимой белизны листа? Тем, что любимая моя френд-лента расцветает тысячей предельно личных постов, как встарь. Мы - люди, мы структурируем, мы рационализируем, мы пишем истории, хочется нам этого или нет, и нам бывает плохо, когда жизнь перестаёт складываться в нарратив. Конец года - идеальный конец главы, каждому необходима развязка и поиск кульминации постфактум. Я с нежностью разглядываю ваши жизни, как сказочные шары на ёлке - вы прекрасны и кинематографичны до ужаса: вы пишете книги, мотаетесь по миру, путешествуете в Аид - туда и обратно, витаете там, где положено, и там, где нельзя, вылетаете в параллельные реальности на резких поворотах, прыгаете без парашютов, ходите по воде, ищете судьбу на конце радуги, сверкаете не солнце, спите под снегом и звените на ветру. Я люблю только таких - тех, кто, входя в закрытую комнату, меняет её цвет. Человек человеку - ши, а вы и есть тот самый зачарованный круг, в котором мне всегда хотелось оказаться. Вы и есть моя стая.

В начале 2015 я говорила, что год для разнообразия пройдёт под знаком других людей, а не моей собственной персоны, как это было все 28 предыдущих лет. Так и вышло - я покорила 300 спартанцев студентов, мимоходом покорив страх - как надеялась. Другие люди (тм) вошли в мою жизнь настолько плотно, что за одного из них я даже согласилась выйти замуж. Совсем недавно у меня в шкафу в довесок к Нарнии завелось Платье, которое я поначалу мерила не реже раза в день. В общем, кажется, я могу заранее подвести итоги 2016, потому что знаю, какое событие окажется там крупнее прочих. Мне по-прежнему не страшно, хотя я каждый день оглядываюсь на все предыдущие жизни: а эта - точно моя? Ну, а чья же. Просто сказка новая.

В 2015, как мне и хотелось, были самолёты, летящие к океану - к Тихому и к Атлантическому, незаметно переходящему в Индийский на самом краешке света. На краю света просторно и безлюдно, разбитое японское судно обрастает ракушками и ржавчиной, невольно замыкая собой мой годовой круг. Маяки на том берегу залива мерцают ночью, как ближние звёзды, и утром мы отправляемся в межгалактическое - на поиск источников света. Маяк на мысе Игольном полосат и дружелюбен к зевакам вроде нас, мы забираемся ему на голову по вертикальным лестницам. Маяк на мысе Опасном красив и неприступен, но мы решили вернуться - с Артуром и Эмили, лет через дцать.

Здесь должна быть тысяча картинок, но я покажу их как-нибудь в другой раз. Пусть будут эти две - те, что под рукой, микрокосмично включающие в себя все основные символы - того, что было, того, что есть, и того, что будет. С новым годом, друзья. Продолжайтесь.

IMG_3609


IMG_3548
anna_earwen: (top hat)
С Рождеством всех, кто празднует! Мы с лордом начинаем двадцать пятого и заканчиваем седьмым, вплетая новый год в рождественский венок по дороге. А ещё мы печём пряничный домик. На этот раз - такой:

anna_earwen: (books and owls)
Сегодня лорд официально выходит в рождественский отпуск, и этим же вечером мы замесим имбирное тесто для пряничного домика. +32 по Цельсию, давно я так хорошо не чувствовала дух рождества.

anna_earwen: (road)
Пока я ездила на край света, сестра нарядила ёлку и развесила моргающие гирлянды по всему дому. Это уже почти Рождество, я заворачиваю подарки в красивую бумагу, подбирая орнаменты к адресатам, а Грег вспоминает рецепт для имбирного теста. Сегодня мы сообща приматывали венок к двери суровыми серыми нитками. Венок из сушёных веток, с ярко-красными "вишнями" и деревянными "снежинками". Задумчиво спрашиваю лорда: вишни красивые, но при чём они тут? А при том, говорит, что ты всегда настаиваешь на своём арт-деко. Смеюсь: где здесь арт-деко? Однако, он прав: на своём я настаиваю, в каком бы жанре и стиле оно ни проявлялось.

Нет, за настоящим арт-деко надо ехать в Кейптаун, где пуританское колониальное викторианство сдало позиции декадансу и джазу, и фасады домов украшены геометрией двадцатых годов почти столетней давности. В этом городе надо сверкать и отражаться, засиживаться в барах за полночь, бродить по предрассветным набережным, звеня серьгами и каблуками, непременно под руку с франтоватым прохвостом. Здесь необходимо пить, курить, страдать и петь, желательно - одновременно. Я была в Кейптауне по делу, и не только не успела красиво погибнуть, но даже спала по ночам - каюсь. Но всё же пожила в старом отеле, строго отделанном чёрным, белым и золотым. Ни одно окно в номере не открывалось по причине регулярных штормовых ветров, а вода в раковине не стекала по причине тщеты всего сущего. Когда после конференции лорд заехал за мной на белом авто (крошечном и взятом в аренду, но в том ли суть), двери отеля распахнулись, и уличный джаз-бэнд грянул что-то залихватское. В общем, отчалила я точно по-королевски. Ну, или по-вустеровски, с Грегом в роли Дживса.

А конференция, как обычно, состояла из людей, роботов и мозгов - вместе и по очереди. На вступительном приёме в городском аквариуме Кэтрин взяла меня за руку и повела куда-то вверх - смотреть водорослевый лес. Водорослевый лес за большим стеклом гипнотически качался из стороны в сторону, мы сидели на ступеньках тут же, пили вино и заговаривали со всеми проходившими мимо незнакомцами и незнакомками. На обратном пути я внезапно обнаружила себя на заднем сидении, аккурат между Т. и Э., и меня мгновенно накрыло невыносимой лёгкостью бытия и пронзило тысячей искр. Есть множество когда-то важных вещей - и людей - по которым я не скучаю. Но по этому - по братству, которое больше любви - не скучать невозможно, потому что оно сильнее всего, что я знаю. На следующий день мы сбежим с лекций после обеда в поисках книг, приключений и красоты, найдём всё, что искали, включая китайские корабли и ночное колесо обозрения в мелких лампочках, на котором прокатимся три раза без остановки, жалея, что не прихватили вино для пущего декаданса. И - да, я вернусь из Кейптауна с полным чемоданом книг. Данте с подробными схемами ада, Китс за 15 рандов, юный Йейтс, давно желанный Оливер Сакс - устоять было невозможно.

Ах, да, и конференция. Сингапурские умники: рождаемость сокращается, а продолжительность жизни растёт - кто будет ухаживать за стариками? Ну так роботы же. Математическая модель личности, аббревиируемая в OCEAN. Брэдбери ближе, чем вы думали. Старенький французский профессор (C. Touzet - не забыть!), классический renaissance man, харизматичный до умопомрачения, три часа будет рассказывать нам о когнитивных картах, из которых сделано сознание. Я прослушаю все три часа влюблённо и не отрываясь, спокойно проглотив "иллюзию осознанности" и "иллюзию свободы воли", споткнувшись только на "иллюзии радости". Потому что это весело - раскладывать мысли пасьянсом из когнитивных карт, я люблю нейроны и дендриты, я вообще люблю понимать. Но у меня есть сердце - допустим, иллюзорное - и сегодня оно поёт джаз.
anna_earwen: (телефон)
Первое декабря, начало лета, адвента, внутренней зимы, но всё ещё - не каникул. Семестр в этом году бесконечен, и я начинаю терять терпение. Студенты схлынули, накатил научный экзистенциализм: тварь ли я дрожащая, или статью опубликуют? На локальную конференцию я принесла охапку разноцветных графиков, но не сумела подать их под правильным соусом, и теперь лихорадочно рисую матрицы диаграмм рассеивания в надежде рассеять печаль и приумножить знание. Я давно договорилась с собой, что наука - форма искусства, а вдохновение - переменный ток, но иногда совершенно необходимо выпускать птиц в небо, и очень важно, чтобы они летели.

Конференция традиционно проходила в холмах, и после докладов мы с лордом выбирались на пыльные тропинки - распугивать полосатых мангустов и трепетных ланей, то есть робких антилоп. А по вечерам можно было пить вино с Элри, в которую я по-прежнему сильно влюблена, говорить о книгах и нейронных сетях, и ревниво разглядывать её нового избранника - аксиос или не аксиос? Я не вижу ни натянутой струны, ни пойманной волны, но что я вообще в этом понимаю? Вспыльчиво обсуждать с лордом: что самое главное в союзе двух? Лорд гнал что-то о любви и коммуникации (счастье - это когда тебя понимают, но понятия как счастья, так и понимания необходимо уточнить), а я отжимала любимую педаль: главное - чтобы была какая-то истина, которая больше вас обоих, одинаково очевидная для обоих. Пафос общего дела не обязателен (но безусловно допустим), достаточно общей изнанки мира, разделённого второго дна, сокровенного знания, которое не придётся друг другу доказывать. Вообще, нужно так, чтобы можно было смотреть в одну сторону, отвернувшись друг от друга. Общая истина как источник центробежной силы, потому что своих сил может банально не хватить. Так я это вижу сейчас.

Ну, и к слову: я отыскала себе условно-белое хиппарское платье с рукавами в стиле Кэндис Найт. Дело за шестипенсовиком. Привет, весёлая безвыходная вечность!
anna_earwen: (телефон)
Студенты, как волхвы, приносят мне дары к Рождеству: горшок с белой камелией, молочный шоколад, внимательное молчание в социальных сетях. Папа зовёт их подхалимами, но он просто завидует: студенты-физики, небось, не дарят ему цветов! И не зовут пить пиво, вызывая бурную - и оправданную! - ревность бедного лорда Грегори. Но что мне делать, если я учу четыре сотни прекрасных технарей с незначительными женскими вкраплениями? Мистер Эй стеснялся и смотрел преимущественно в сторону, вручая мне огромную шоколадку, поблагодарил за лекции от множественного числа, и для смелости быстро перевёл разговор в практическую плоскость: "Мэм, а когда вывесят оценки за последний тест?" На последней лекции студенты снова аплодировали, а после интересовались: сведёт ли нас судьба в будущем? There is no escape from Anna - заверила. Но именно шоколадку я считаю своей самой сокрушительной педагогической победой.

Вот, итоги учебного года я уже подвела - значит, у меня ещё хватает силы воли, чтобы разделять жизнь и работу. Впрочем, она (и сила воли, и жизнь, и работа) скоро иссякнет - и без того марсианская Африка сейчас запойно косплеит чужую планету из "Марсианина", включая жару и сушь и подкидывая красной пыли на вентилятор. Я отпустила студентов и хожу на работу в шортах и сарафанах. Эмпирически доказано: чем короче шорты, тем выше вероятность встречи с первокурсником на нейтральной территории.

А ещё месяц назад громыхала гроза над часовой башней школы для мальчиков, куда мы ездили слушать студенческий хор. Студенческий хор - это всегда тяжёлая артиллерия, под дых и навылет, nobody knows the trouble I've seen, didn't my Lord deliver Daniel - why not every man?! Ни одной ноты смирения, принятия, всех этих взрослых, необходимых вещей, а одна только плавящаяся магма, превращающая каждый день в последний день Помпеи, заливающая всё и вся единственным цветом - ярко-красным. Любовь и смерть во всех возможных комбинациях, ад и рай как два единственных доступных агрегатных состояния. Удивительно видеть это со стороны, и смотреть во все глаза с нежностью и пониманием, но... всё ещё без зависти. Думаю, старость начнётся тогда, когда я забуду, как в юности было на самом деле.

И всё это - в старой английской школе из красного кирпича, прекрасной, как аббатство Даунтон, под сенью часовой башни, отзванивающей своё каждые пятнадцать минут. После концерта мы с мамой долго стоим на ступеньках, прильнув к колоннам, ждём, когда закончится дождь, и читаем золочёные списки имён: школьные капитаны крикета с начала прошлого века. Школа приподнимается над городом и смотрит на колониальные башни и балюстрады далёкого президентского дворца, так же парящего на высоком холме - так по-имперски! И снова: империи больше нет, есть - школа. Мой знакомый волынщик недавно устроился сюда учителем. Южная Африка вышивает на мне узоры гладью.

А ещё я пропустила Самайн в ЖЖ, но не пропустила его же - в живой жизни, хотя хорошей тыквы мы так и не нашли, как ни искали - здесь вам не Преображенка. Поэтому... )
anna_earwen: (Default)
Какая-то безысходная взрослость есть в невозможности спать после семи утра - даже в субботу. Зачем будильник, если лекции натренировали меня до полного автоматизма, настроили ритмы, открыли чакры? Вчера я сидела за большим столом на департаменете и ела клубнику. Студенты заходили по двое и по трое, я отодвигала клубнику в сторону (что-то слишком фамильярное есть в поедании клубники при свидетелях), и начинала допрос: какие похожие проекты у вас... а программировал - кто? Чаще всего они краснеют и сознаются, с трудом поднимая глаза - и мистер Эй, и четвёрка инженеров не разлей вода, и рыжий длинноволосый шотландец с квадратным подбородком, и влюблённый в меня мальчик (на каждом потоке есть хотя бы один влюблённый в меня мальчик - отмечаю), восторженно отвечающий на вопросы во время лекций. Сначала я злюсь, разочаровываюсь и отчаиваюсь, но под конец дня мягчею и отпускаю их почти сразу - иди и впредь не греши.

Я увижу их только через две недели - каникулы! - и точно успею соскучиться. Зато можно будет вспомнить об искусственном интеллекте, которым мы занимаемся на пятом этаже под строгими взглядами Алана Тьюринга и Чарльза Дарвина. Недавно к этой парочке прибился Зигмунд Фрейд - его чёрно-белый портрет солидных размеров кто-то подбросил на департамент - шутки ради, с фрейдистским намёком, с приветом от мироздания? Пока что Фрейд робко выглядывает из-за полосатого кресла, но, чую, не миновать и ему почётного места на стене. Только Фрейда нам и не хватало для полноценной трёхмерной системы координат.

Я плохо отслеживаю время, и не всегда понимаю, в какую сторону движусь по оси. Мироздание сбоит и выдаёт нечаянную сепию в самый подходящий момент - из двух прояленных в фотолабе плёнок коричневой становится та, где мы с лордом катаемся на паровозе времён англо-бурской войны. Правильно: нельзя же прокатиться на паровозе - и привезти цветные картинки. Хоть у Марти МакФлая спросите.



Это было пятого сентября, Грегу только что исполнилось 29 (последний год молодости - как мы по-идиотски шутим, всерьёз побаиваясь, что так оно и есть), и мы отправились на пикник в прошлое - с пледом, сендвичами, термосом с чаем, с беляшами, которые мы истово жарили до полуночи, с шоколадным муссом, с голубикой в карманах и мандаринами в рюкзаке. Это должен был быть первый день весны, я приготовила соломеную шляпу с лентами и сандалии. Но эмпирика демонстрирует противоположный эффект любых приготовлений: у мироздания всегда есть план Б. В пятницу вечером зарядил дождь. Беспросветным субботним утром я кое-как разлепила глаза и поняла, что сандалии придётся менять на сапоги.

Впрочем, только самых слабых духом может покачнуть погода. Особенно если в гардеробе есть хотя бы один сносный пиджак, относительно твидовый. Мы оседлали бесшумную скоростную электричку и отправились на старый вокзал.

Поезд, как девушка, кокетливо опаздывал, а мы нетерпеливо ходили по перрону взад и вперёд, боясь его пропустить. Иногда мы переглядывались и начинали хохотать от сюра происходящего - наверное, мы выдумали всё это, и нет ни паровоза, ни Африки, и вообще скоро зазвонит будильник.

И я, конечно, почувствовала себя Гарри Поттером, когда паровоз по имени Джанин с долгим гудком вывалился из-под моста, захлёбываясь паром, густым и белым, как маршмаллоу. Пассажиры невозмутимо потекли внутрь вагонов, как будто они всю жизнь только и делают, что катаются на паровых двигателях, а я метнулась вперёд - увидеть машиниста в жилетке и кепке, круглый жёлтый фонарь, сияющий сквозь морось, тендер, полный угля, немыслимые трубы и совершенно киношные клубы пара, в которые невозможно поверить, сквозь которые идёшь, как сквозь облака, подспудно ожидая трюков со временем, прыжков на сто лет назад.

Круизный лайнер показался мне фальшивой ёлочной игрушкой, а паровоз оказался настоящим и потрёпанным, как старый обнищавший аристократ. Мы распахнули окна и высунулись из них по пояс. Лица мгновенно покрылись сажей, словно мелким чёрным перцем. Накрапывал дождик, и пар льнул к земле, окутывая вагоны. "Hold on to your hat!" - напомнил мне лорд, и идиома в кои-то веки обрела плоть и кровь буквальности, как сбывшаяся сказка.

Короткой строчкой о Магалисберге, где мы провели пару часов: шоколадный мусс на мокрой скамеечке, заботливо укрытой пледом, лапсанг сушонг - копчёный чёрный чай, который я заварила, подыгрывая; небесной красоты машинист, кочегар, спрыгивающий на платформу - лицо и руки в саже, улыбка от уха до уха - паровозы собирались сдать на металлалом и переплавить, и переплавили бы, если бы не эти весёлые фанатики стимпанкового дела. Станция Магалисберг - не станция, а полустанок, полу-развалившийся, полу-живой, здесь можно купить непрозрачное имбирное пиво в стеклянных бутылках, с кусочком имбиря, плавающим под горлышком. Рядом - лавка старьёвщика, которую безуспешно выдают за магазин антиквариата. Здесь мы радостно копаемся в рухляди и находим большую стопку чешских пластинок, из которых выбираем несколько наугад - привет, [profile] mara_petite! Ещё я покупаю две замысловатых длинных свечи для родительских медных подсвечников, что кажется мне убийственно уместным. Джанин тем временем совершает манёвры на рельсах, готовясь в обратный путь, и я гоняюсь за ней с фотоаппаратом. Грегори шутит: твои романы с девушками всегда заканчиваются плачевно.

В нашем вагоне едет огромное английское семейство, справляющее юбилей какой-то тётушки. Тётушка не без кокетства кивнёт нам, проходя мимо: "I'm afraid you're stuck with us - I apologize in andvance!" Грег покачает головой: это не вагон, это ирландский паб. В самом деле: по дороге на Магалисберг они пили, по дороге домой - пели. Некто Брендан бесцеремонно подсядет к нам и начнёт выспрашивать всё подряд, от рецепта борща до дня предполагаемой свадьбы. Интроверсия возьмёт своё, мы соберём пожитки и по-цыгански отправимся бродить по вагонам в поисках покоя и воли. Жизнь почти всегда превосходит ожидания: в добавок к тишине найдётся крепкий кофе (отдельный квест - выпить его, не расплескав, когда Джанин набирает скорость и идёт на вираж). Закончтся плёнка, выйдет солнце. Змейкой вьются рельсы, мелькают серебристые эвкалипты за окном, чатануга пыхтит и перестукивает, попадая в сердечный ритм, я придерживаю шляпу и думаю: это слишком красиво, чтобы быть правдой. И слишком осязаемо, чтобы ей не быть.
anna_earwen: (top hat)
Среди моих студентов есть юный мистер Эй - кудрявый сутулый очкарик с красивым профилем. Он как-то признался мне в любви... к рекурсии, с тех пор я к нему вдвойне неравнодушна. Равнодушие - вообще не мой конёк, я заранее трепещу перед распределением Гаусса, которое в энный раз докажет, что попытки тщетны, а программировать могут не все. Сегодня студенты писали первый семестровый тест. Грядёт неделя великой депрессии. А пока их, зелёненьких, ещё можно разглядывать, умиляясь: у мальчика в последнем ряду на футболке написано: "Not all those who wander are lost", почти все распечатали мои красивые слайды - в цвете. С опытом приходит мудрость: в этот раз я не на котурнах, то есть без каблуков. Старичок-наблюдатель, следящий за порядком, принесёт мне стул и подарит шоколадку: "Are you English or Scottish?" Не то и не другое, и никто не угадывает. Hello, my name is Anna, and I am a Russian princess.

А две недели назад я сидела в крохотном домике лорда Грегори, в его же футболке, и готовилась к лекции, забравшись на кровать с ногами. Лорд неожиданно вытащил из кармана коробочку и... второй раз в жизни попросил моей руки. Так и буду рассказывать эту историю Эмили и Артуру, если они когда-нибудь спросят.

И люблю я - человека, а кажется, что согласилась на всю Африку - целиком.

Recess

Jul. 14th, 2015 01:36 pm
anna_earwen: (peace)
Мои волосы пахнут карри - колониальнейшей из специй, пряной и жгучей, которую я не жаловала, пока не приучилась есть греговскую стряпню. Робко брызнула на голову кёльнской водой с утра, но куда там - волосы прекрасно держат запах и помнят лучше меня.

Мой кабинет пахнет мандаринами - их я грызу за работой и вместо работы, отколупывая кожуру ногтями, капая соком на клавиатуру.

Лестница между четвёртым и пятым этажом расписана коричневыми кляксами. Сколько ни натирай, всё равно она всегда будет заляпана засохшими кофейными лужицами. Здесь пахнет кофе - программисты мы или кто?

А вообще, зимой пахнет. И каникулами. Отцветает алоэ. Ветер гоняет листья по пустому кампусу.
anna_earwen: (top hat)
Сегодня я подстригла волосы, и всё пытаюсь понять: ушла с ними моя сила или нет? Вот эти самые волосы, которые... Впрочем, я всему приписываю избыточный смысл. Когда парикмахер подошла ко мне с ножницами, она спросила традиционное: "А не жалко?" - "Несколько лет уникального опыта, превратившегося в тощую мочалку? Нет, не жалко!" - и выгоревшие косы облетели на пол. В салоне сказали, что у меня живые волосы - невинные, ни разу не крашеные. Я гордо несу бабушкину знаменитую медь. Парикмахер вздохнула: "В наше время люди уже не помнят, какого они были цвета до того, как начали краситься" - и погладила меня по голове.

Теперь я легче пера и свободнее ветра, это состояние очень подходит зимой - чтобы не слишком тяготеть к земле под весом свитеров, сапогов и твида. Кстати, моё пальто увидело свет: я заявилась в нём на экзамен, застегнувшись на все пуговицы. А горло обмотала красным шотландским шарфом. Бегала из аудитории в аудиторию и ощущала себя божественно прекрасной. Я вообще верю в простую и древнюю силу вещей, в их объективную, осязаемую красоту, на которую всегда можно положиться.

Лорд немножко ревнует меня к студентам. "Когда ты сказала, что комментарии можно написать на обороте формы, и что ты их обязательно прочтёшь - ты же понимаешь, что напрашивалась на любовные послания?" Конечно, понимаю. И обязательно прочту.
anna_earwen: (top hat)
Мы нашли потайной карман бытия и попали в очередную параллельную реальность в эту субботу - прямиком во внутреннюю Шотландию. Да, знаю, бедноватая у меня фантазия на имена, но... как ещё назвать чемпионат волыночных оркестров? Именно чемпионат, не два-три захудалых волынщика, а целая армия, съехавшаяся со всей страны на территорию бравой английской старшей школы для мальчиков. Потому что we are still colonial here, как сказал одетый в килт старичок, усаживаясь передо мной на трибуну, волынка - почётный инструмент of the British army, и играть на ней запрещено в английских парках - точно так же, как и стрелять из оружия.

Первое, что слышишь, вылезая из машины в прозрачное и прохладное зимнее утро - звук волынок. Последнее, что слышишь, засыпая - звук волынок, бой барабанов. Не так уж просто выгнать его - что из головы, что из сердца. Огромное поле, пожелтевшая зимняя трава, сухо и солнечно, африканские кельты ставят палатки - продавать килты, шарфы и галстуки из шотландки ("Какой вам тартан - Royal Stewart, Цветок Шотландии, Чёрная Стража?" - "Мне... эээ... вон тот красненький?.."), твид, брошки с чертополохом, флаги со львами и драконами, блины с корицей и сахаром, леденцы и тянучки из греговского детства - мы придирчиво выбираем конфеты, две таких, четыре этих, шесть маленьких - я только что купила настоящее твидовое пальто (!), серое, в крупную ёлочку, идеально севшее на мои не такие уж старые кости - за сущую бесценку, невозможно было пройти мимо, два моих шотландских шарфика вместе стоят дороже, чем одно это бесподобное пальто - но наличных денег у нас теперь еле хватает на леденцы с чаем, и оставшийся день мы будем голодать. Щедрый друг, ирландский шотландец Мэттью, так удачно затащивший нас сюда, в нужный момент спасёт погибающих горой блинчиков с корицей.

Мы забираемся на верхнюю лавку трибуны и притопываем музыке в такт. Судьи тоже приплясывают и притопывают, записывая что-то на бумажках. Все они одеты в настоящую шотландскую форму, с тартаном в цвет подразделения - или клана? На главной сцене (в обычной жизни - поле для регби) один за другим выступают оркестры волынщиков - в килтах со спорранами ("Мэттью, а зачем этот кошелёк поверх килта?" - "Спорран? Ну, на килте же нет карманов! И... от ветра помогает."), в гольфах, из которых торчат рукоятки ножиков с кельтской плетёнкой, с милыми помпонами на беретах. Они предельно серьёзны, маршируют красиво и ровно ("Кельты наступают!") - особенно маленькие девочки с огромными барабанами, затесавшиеся среди взрослых седоватых дядек. Чемпионат длится весь день: школьные оркестры, сборные оркестры, отдельным выходом - тамбурмажоры. Мальчишки рисуются, чеканят шаг, подбрасывают жезл до неба, но на первое место опять выходит серьёзная девочка с длинной белой косой. Мы болеем за оркестр, в котором играет брат Мэттью - они выходят всего на третье место, зато под их музыку ужасно хочется танцевать. А и танцуют - на соседней сцене идёт чемпионат по шотландским танцам, там девочки в клетчатых гольфах, от мала до велика. "Ну что, запишем Эмили в кружок шотландских танцев?" - "Конечно! Если она не будет слишком сопротивляться. А Артур пусть играет на волынке!" (Артур и Эмили - имена наших воображаемых детей.) Самые громкие овации срывают две кнопки лет по пять, а я зачарованно слежу за старшеклассницей с птичьим профилем, прекрасно танцующей на мечах - вылитая принцесса Лея из Звёздных Войн.

Я поняла: волынки надо слушать под открытым небом, их должно быть много, им должно быть весело. Волыночная полифония - сущая магия, музыка полых холмов. Наверное, и в Гаммельн пришёл не дудочник, а волынщик - я бы тоже ушла за таким прочь из любого города.

Отдельно прекрасна собравшаяся публика, все эти очень юные и очень пожилые шотландцы и сочувствующие, гордо облачившиеся в килты, а также их жёны, дети, девушки - милые, весёлые, вежливые. "Я люблю англичан: смотри, уже конец дня, ты видишь где-нибудь мусор?" Двое мелких мальчишек у танцевальной сцены: "А спорим, что мечи - настоящие!" Две дамы средних лет, очередь в уборную: "What a lovely day! И знаете, мне как-то особенно всё это стучит в сердце: я скоро уезжаю в Шотландию. Насовсем." - "Нашли работу?" - "Нет! Зато уже пристроила детей в школу. Понимаете, я была там дважды, и... влюбилась. Это самая красивая страна на всём белом свете. Решено, еду. И на месте разберусь." Слава пассионариям, однако.

И как ненатужно это всё, радостно, открыто - индианка в клетчатых гольфах танцует вместе с двумя рыжеволосыми девицами кельтской породы, чернокожие барабанщики прекрасно ловят ускоряющийся такт. Волынщик, приблизившись к трибуне, подмигивает публике. Нет никакой империи, нет никакой армии, но есть волынки, и есть люди, умеющие на них играть, и есть мы, и нам нравится хлопать в ладоши. Highlands in the highveld, цвети и дальше, цветок африканской Шотландии.

А теперь спросите: Аня, а где же картинки? Но Аня забыла дома оба фотоаппарата - зенит с заряженной плёнкой и кэнон с заряженной батарейкой. Поэтому вам придётся верить мне на слово, а мне - вернуться на следующий год. Куда же я денусь.

Upd: О! Нашла видео тех, за кого мы болели - с других gathering'ов. И фотографии прекрасных волынщиков!

Enjoy )
anna_earwen: (road)
Хорошо мотаться по свету под научным флагом. Мотаться по свету вообще хорошо, и я редко отказываюсь, когда мироздание приглашает. Так и в этот раз: программистская компания лорда решила отпраздновать своё десятилетие с... размахом, и всех программистов, а также их жён, детей и девушек пригласили прокатиться на круизном лайнере вдоль побережья Мозамбика, до самых Португальских островов. Я покачала головой: компанией управляют мальчишки, любимое хобби которых - пускать пыль в глаза и устраивать дым коромыслом. Не зря у них на веранде живёт бочка пива, а на кухне помимо кофеварки - два игральных аппарата родом из девяностых. Но любопытство победило, и я, собрав чемодан летних платьев, отправилась в путь.

Предвкушение, вечер перед отъездом, шумный табун мальчишек с горящими глазами и паспортами без единой печати. Ровно в полночь автобус стартует из Претории, я честно стараюсь уснуть на лордовском плече, но уровень дофамина в салоне превышает допустимые нормы - до самого утра слышны разговоры, смех, предположения, откровения. Глубокой ночью особенно хорошо болтать о личном. Время от времени автобус останавливается, девушки покупают кофе, мальчики - мороженое и шоколад, и мы двигаемся дальше, мимо ферм, бескрайних полей, слоистых горных склонов, поросших алоэ. Хорошо смотреть рассвет из окна автобуса и думать, что скоро увидишь океан.

На утро мы прибываем в Дурбан, старый и потрёпанный, похожий то ли на пиратский притон, то ли на сцену из пост-апокалиптического кино. Набережная королевы Виктории почернела и облезла, на улице принца Альберта дома ослепли, потеряв часть стёкол. Здесь страшно.

Наконец-то - порт. Сейчас мы, в соломенных шляпах с длинными лентами, взойдём по мостику прямо на пароход имени Агаты Кристи, и возляжем на шезлонгах с бокалами вина! За пару недель до отъезда мальчишки нервно обсуждали гардероб: нужны костюмы? Белые рубашки? Галстуки-бабочки? Где всем этим сердито и дёшево разжиться? Один из них везёт с собой целый чемодан накрахмаленных воротничков новых рубашек. И его, и чемодан уже завистливо обсмеяли всеми возможными способами.

...Нам, детям книг, кино и интернета, бывает болезненно сталкиваться с реальностью. В реальности нет драконов! И пароходов имени Агаты Кристи - тоже. Привет, постмодернизм, зачем ты выстроил нас в такую длинную очередь? Просветить багаж, проверить билеты... Сфотографироваться на фоне картонного задника с... фотографией парохода?! "Купите фото со скидкой!" Попахивает дурной рекурсией, и из нас немедленно начинает хлестать сарказм.

Если описать первый день одним словом, это слово будет "очередь". Потому что мы попали в Диснейленд, прикинувшийся круизным лайнером. Прав Цвейг, нет старого мира, есть только память и тоска по нему, да и та бледнеет. Наша братия, кстати, оказалась самой серьёзной и нарядной в итоге - мы честно косплеили upper class до самого конца.

И мы были бы не мы, если бы мы не сумели выхватить красивое. Смотреть на воду с верхней палубы - она лазурного цвета. Выискивать дельфинов - и увидеть одного в конце концов. Бегать по лестницам между этажами, заглядывая в бесконечные зеркальные коридоры. Выйти на палубу ночью, постоять на сильном тёплом ветру, испугаться - мы плывём на спине сияющего кита сквозь бездонный космос! Выйти на палубу к рассвету: кроме нас солнце встречает ещё одна дама и... ещё один фотоаппарат: и у дамы, и у фотоаппарата - по отдельному креслу ("Смотри, она привела воображаемого друга :)"). Найти библиотеку - уютную комнатку со стеллажом, вечно пустующую. Посреди бессчётных Дэнов Браунов отыскать мемуары Агаты Кристи - я знала, что без неё не обойдётся! Приходить туда вдвоём, и вчетвером, и с шахматами - устраивать коллективные чтения и шахматные турниры, забираться с ногами на полукруглый диван. Пробовать коктейли, победно закончив мартини с зелёной оливкой на дне: "Прямо как Джеймс Бонд!" - и сдаться, пустив бокал по кругу. Бродить по пустым палубам в послеобеденный час, любуясь геометрией, морем, кораблями вдали. Терять друг друга на разных этажах, заколдованно бродить кругами. В последнюю ночь подняться на лифте на верхнюю палубу, вместо звёзд увидеть ливень, падающий стеной. Пробираться по коридорам, когда пароход раскачивается от непогоды - уворачиваться от падающих чемоданов. В голове долго ещё будет качаться - весь автобусный путь до дома. В автобусе все снова едят мороженое, а мы с лордом снова играем в шахматы - я выигрываю.

Так в марте я ездила на свидание с океаном, и была с ним три дня, так ни разу к нему и не прикоснувшись.



И хватит мне круизов на эту жизнь, пожалуй. Лучше - просто океан. А Грег расстроился, что вот, в его невинном паспорте появилась печать, а на новую землю он так и не ступил. Надо поскорее взять его в настоящее приключение.

August 2017

S M T W T F S
  12345
678 9 101112
13141516 171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 18th, 2017 03:09 am
Powered by Dreamwidth Studios