anna_earwen: (books and owls)
Я перестала подбирать монетки в общественных местах, потому что моя удача и так всегда со мной. Призывать её - всё равно что не доверять миру. Вопрос, стоит ли ему доверять в принципе. Во всяком случае, важно помнить: мир не заколдуешь. А вот себя - заколдуешь запросто. Поэтому я - за туннельное видение: такое, со светом в конце.

Свет в конце канадского туннеля зажёгся, когда я обнаружила около входной двери пульт управления комнатной температурой. 70 по Фаренгейту, победа номер один! В восемь часов утра я решительно завернулась в три слоя одежды и вышла в лобби отеля, навстречу неизвестности.

Неизвестность предстала в образе крохотной красивой китаянки, прибывшей точно по расписанию. Все мы пришельцы и странники, подумала я. И успокоилась. Кофе в красных стаканчиках, английский с колониальным акцентом, лёгкость разговора - о погоде, о прошлом и настоящем, о делах универских. Можно быть шарлатаном в комнате отеля, но стоит переступить волшебную черту кампуса - и ты сразу расколдовываешься. Или, напротив, заколдовываешься по самое не могу? Здесь тот воздух, которым не страшно дышать, и тот язык, на котором не страшно разговаривать. Тоска уходит в землю, радость проходит по венам лёгким электрическим разрядом. Лив поднимает миндальные глаза от карты города: "А посмотреть Онтарио ты успеешь? День на Торонто, день на Ниагару..." Улыбаюсь: два дня на лекции, среда посредине, пятница - обратный путь. Странно, но я здесь действительно по делу.

Университет Брока рассыпан по снежной земле полу-прозрачными кубиками. Перед международным центром - фигура Конфуция в два человеческих роста, невольно складываешь руки в приветствии. На лестничных пролётах пахнет лапшой, и поднебесная речь странной и знакомой музыкой плывёт, отражаясь от стен. Школу инженерии проектировали японцы, и это чистой воды НИИЧАВО: конструктивистские кубики, сомкнутые углами, ломаные линии коридоров, и цвета, минималистично-шестидесятнические: белый, чёрный, красный. Лив наставляет серьёзно: "Если заблудишься - держись правой стороны, никуда не сворачивай!" Через пару часов я заблужусь здесь на пару с двумя местными профессорами - мы опоздаем на защиту магистерской, разыскивая исчезнувшую комнату для семинаров. Кажется, здесь и лестницы должны менять местоположение, как в Хогвартсе. На каждую свою лекцию я буду требовать проводника, не рискуя пускаться в этот лабиринт в одиночку - от дома и так далековато, не хватало только случайно выпасть в параллельное измерение!

Лив отведёт меня на компьютерный департамент - за руку. На двери кабинета, любезно одолженного стареньким профессором, красуется доска, на доске - надпись: "Добро пожаловать, Миссис Босман!" Вокруг пририсованы схематические цветочки. Из всего, что меня окружает сейчас, собственное имя кажется наиболее странным.

Из соседнего кабинета выпархивает Бетти - красивейшая женщина родом из Кении, по чьей милости меня и занесло в эти тар-тарары. За одну неделю Бетти едва не успеет меня удочерить. С поверхностных бесед мы почти сразу перейдём на личные, и, кажется, так и не успеем обсудить науку, зато успеем рассказать друг другу жизнь, сделанную из перипетий и судьбоносных решений. В один из вечеров я окажусь в японском ресторанчике возле самых водопадов и сама себе не поверю: японская кенийка, африканская русская и канадская еврейка сидят за одним столиком, попивают зелёный чай и обсуждают нетерпимость в национальных общинах. Нигде и никогда я не чувствовала себя настолько citizen of the Planet. Маленький город, маленький мир, и бесконечные люди в нём.

Во вторник будет первая лекция, и я ничего не смогу есть с утра, а потом войду в аудиторию, распахну ноутбук, загляну в глаза чудовищ - и пойму, что знаю этих двадцать человек мальчишек, как свои пять подмороженных пальцев. И пущусь в словесное странствие, и всех их возьму с собой, никого не оставив за бортом. Очнувшись через два часа, я раскланяюсь под апплодисменты. Вернусь в кабинет в тумане эйфории, упаду в кресло на колёсиках, и с удивлением констатирую: надо было облететь пол земного шара, чтобы понять наконец: кафедра - это и есть моя новая зона комфорта.

А после обеда будет семинар, на него соберётся весь департамент - так, что свободных мест не останется. После доклада мы продискутируем добрых полчаса, после чего преподы разбредутся, а студенты - останутся, и мы ещё час будем чесать языками, перепрыгивая с научного на личное. Четверговой лекции я буду ждать, как праздника, всю среду убив на полировку слайдов. И снова выйдет хорошо, и совиная почта будет работать, одно за другим роняя в ящик послания от студентов, полные великолепнейшего фидбека. Один мальчик даже позовёт пить кофе, "чтобы обсудить нейронные сети и ваши планы на будущее". Не в этой жизни, Джонни. Или - не в этом сезоне?

И я была бы не я, если бы я не вплела в эту историю - правильно, букинистические!.. Потому что лучшее в Канаде - это всё же сами канадцы. Алекс - вечный аспирант, кудрявый полу-индеец, разрывающийся между наукой и индустрией, между Канадой и Америкой. В дождливый вечер вторника он по доброте своей души отвезёт меня в рай земной - двухэтажный лабиринт из книжных полок, бессистемный и прекрасный. Хозяева букинистического - пожилая пара, они по очереди задают вопросы в точку, и я снова рассказываю жизнь первым встречным - считай, путешествие удалось. Потом Алекс звонит своей давней знакомой, a PhD student, of course, и мы сидим в маленьком пабе заполночь, обсуждая всё от политики до рождения детей. Нам по тридцать, нам странно, страшно и весело жить.

И ЮАРовский профессор, переехавший сюда в восьмидесятых, и удивительная секретарша Донна, изучающая компьютерную графику и дизайн на вечерних курсах, потому что на самом деле она мечтает снимать документальное кино to raise awareness, и тот милый юноша за отельной стойкой, который помог мне раздобыть новый чемодан и хотел знать о сингулярности всё, и пожилая официантка в ресторане отеля, которая каждое утро интересовалась успехами, выслушивала страхи, первой желала мне удачи и выносила из недр кухни розетку с йогуртом без сахара и блюдце с малиной - все они - святые моего королевства. Каждый раз, когда больше всего на свете я боюсь одиночества и неприкаянности, Бог посылает за мной армию ангелов в полосатых свитерах.

...И Бетти, конечно, свозила меня к водопадам. Благо, от универа до них - пятнадцать минут езды, и двадцать - если по метели. Всю среду я долбила лекцию like a proverbial woodpecker, а вечером Бетти позвонила и сказала - хватит, поехали смотреть на Ниагару, после шести включают подсветку!



Так свершилось моё боевое крещение во льдах Ниагары. Надеюсь, вы обратили внимание на шотландский шерстяной шарф! A Chekhov's gun rather than a red herring.
anna_earwen: (телефон)
За двойным стеклом иллюминатора летел снег - вверх, а не вниз, как в той песне Мельницы. Я приземлилась в Торонто февральским полднем, поймала автобус на Святую Катарину и погрузилась в созерцание ста пятидесяти оттенков серого канадских обочин, выкрутив на максимум свою славянскую тоску. Север вечно грозит мне пальцем, a я катаю вину во рту, пытаясь понять: равносилен ли побег предательству? Эскапист ли я дрожащий, или право имею? Что это - дремучий зов крови, долг перед сугробами, Сибирь в анамнезе? Ни на йоту политики, одна сплошная география. Южное полушарие я люблю как исследователь в пробковом шлеме: методично объективируя и жадно любуясь. Север же говорит со мной внутривенно, и не слышать его нельзя.

Важна и преамбула: я привезла в Канаду лекции по нейросетям и чувство собственной неполноценности, переходящей в полное шарлатанство. А лорда Грегори, способного в нужный момент передать успокаивающий бокал сухого белого вина и присутствие духа - не привезла. Такой я и предстала перед отельной стойкой: без вина, без друзей, без самоуважения. Неудивительно, что юная канадка презрительно фыркнула и сказала, что университет, конечно, забронировал мне номер, но и не подумал за него заплатить. Правильно - мысленно согласилась я, - шарлатаны платят сами! И виновато потянулась за худым кошельком.

Это был вечер воскресения, и в отеле кроме меня, кажется, не было никого - разве только дух погибшего альпиниста, нажимающий не те кнопки в лифте. В моём номере - тринадцатом на четвёртом этаже - стоял королевский дубак. Хотелось плакать: от усталости, одиночества, головной боли и общей неуверенности в завтрашнем дне и собственном предназначении. Но настоящие леди не плачут, как известно. В конце концов, подумала я, хороший ужин и крепкий кофе помогут воспрять даже моему хладному трупу! И потянулась открыть чемодан: тоска тоской, а свежие носки никто не отменял. Чинг! - язычок молнии упал на пол с глухим стуком. Отлично: тоска, тщета, холод, мрак и сломанный чемодан в придачу.

В ресторане было пустынно и тихо, две официантки протирали бокалы за барной стойкой, а по телевизору без звука шла реклама: суровый внедорожник заламывал крутые виражи на полной скорости, разбивая злобных оживших снеговиков, преграждавших ему дорогу.

На следующий день я проснулась в три часа... утра? Натянула меховые ботинки, одолженные у сестры, сварила кофе, снова забралась в кровать и набрала в гугле: "святая катарина букинистический". И меня наконец-то попустило.

IMG_4959

Evermore

Mar. 12th, 2017 05:44 pm
anna_earwen: (телефон)
Сбоку от хайвея Йоханнесбург-Претория висит транспарант монструозных размеров: "Вечная жизнь возможна." Строчка из писания указана, адрес церкви - нет. Бескорыстная пропаганда, однако. Пальма - дерево, Африка - наше отечество, вечная жизнь неизбежна.

На этих выходных лорд Грегори активно ликвидировал мою безграмотность касательно марвеловской вселенной, методично прививая любовь к Росомахе. Потому что труба снова зовёт в кино, на рассказ о смерти бессмертного, а у меня на этот счёт как-то... маловато вариантов. Марвел - неразбавленный, сказочный, несусветный эпос и пафос, классическое одиночество инаковости, жажда найти себеподобных - и лёгкая невозможность с ними сосуществовать, развитие исключительно через боль, надежда как движущая сила, и прочий свет во тьме - в общем, то, что надо.

А ещё мы сгоняли к Атлантике на позапрошлых выхах. Потому что до неё пара часов на самолёте, потому что совместное новогодие надо было как-то осознать, потому что время в 2017 совсем отбилось от рук, Бог выжал педаль в пол и гонит на космической скорости сквозь сияющую пустоту на своём харлее. Кажется, в этом году я окончательно разлюблю самолёты. А в следующем году уйду в затвор и возьму обет молчания, не иначе. Впрочем, не зарекаюсь: не известно пока, есть ли жизнь после диссера, тем более - на Марсе.

IMG_5035

~~~ )
anna_earwen: (телефон)
Пожалуй, это был самый счастливый год моей жизни. Счастливее детства. Гораздо счастливее юности.

У нас по-прежнему нет почти никаких общих фотографий, кроме таких:

anna_earwen: (Default)
Свершилось: в лордовском паспорте появилась первая печать иностранного государства! Вперёд, в неведомое!

Пограничный пост Мозамбика - шлагбаум и две будки: по ту и по эту сторону. Пересекаешь границу - и высокий прохладный автобус выплёвывает тебя вместе с чемоданом: дороги дальше нет, только трава и белый песок до горизонта, деревянные хибарки, торговцы морскими сокровищами - сам ищи проводника, учись русалочьему языку, меняй деньги на раковины. Нас подхватывает видавший виды пазик - я вспоминаю Ольхон, подпрыгивая на дюнах: до океана - полчаса езды, но можно застрять и до второго пришествия, если водителю не хватит куража - песок съел асфальт, съест и тебя с пазиком - торопись, путник, не оглядывайся.

Океан чуешь в воздухе раньше, чем видишь его. Соль оседает на губах, волосы завиваются в спирали Фибоначчи. Настил из досок ведёт к дому на сваях - сквозь зелёный тоннель из сплетающихся над головой веток, сквозь жилище бабочек размером с ладонь.

Vampires on the beach )
anna_earwen: (books and owls)
Первая лекция первого семестра - done! Алгоритмическая сложность, любовь моя. И как обычно: пока идёшь на лекцию - коленки дрожат от страха, а войдёшь в аудиторию - и бодро скачешь у доски, щедро фонтанируя словами и формулами. Увидев меня, кто-то сказал: "Yess!" Немедленный фидбэк лучше медленного. The feeling is mutual, my darling.

Кроме того, сегодня с утра мы с лордом торжественно выпили таблетки от малярии. Голова чешется от воображаемого пробкового шлема, автобус уходит в полночь. И это снова - чистая правда, а не одна только любовь к дешёвым спецэффектам. На Мозамбик движется циклон - и два автобуса гиков.
anna_earwen: (road)
Январь этого года я запомню как месяц, начинённый страхом, как рождественский гусь черносливом. Каждое утро я просыпалась с лягушачьим холодом в животе, и добрых полтора-два часа тупила в экран, парализовано прокрастинируя. Потом соскребала себя со стен соцсетей в неубедительную кучку разумного биологического материала - и начинала работать. Вообще-то я люблю готовить лекции: мне нравится делать собственную сухую выжимку из сложного материала; сухую, но не слишком пересушенную; понятную, но не примитивную при этом. Любая структуризация добавляет смысла в этот мир, хотя бы внутри одной черепной коробки. Это маленькая, но ощутимая победа над энтропией. Но готовить рядовые лекции - одно, а готовить лекции, которые предстоит читать на другом краю земли - совершенно другое. Во-первых, кто-то платит за это удовольствие немаленькие деньги: перелёт, еда, гостиница. Стоят ли мои лекции связанных с ними трат? Во-вторых, если из всех возможных вариантов пригласили тебя, а ты не собираешься сделать это дело отлично - честное слово, соглашаться не стоит. А мне и хотелось отказаться, откреститься, не связываться, не хватать увесистый кусок ответственности, и уж тем более - не прыгать с ним в ниагарские воды. Но руководствоваться одним лишь страхом - плохая стратегия, особенно в метафизическом аспекте бытия, особенно в долгосрочной перспективе. Друзья, у которых я спрашивала совета, говорили: Аня, однова живём! Со стены тем временем осуждающе глядел постер "Teach on Mars". Под его прицелом я кое-как собрала волю в жалкий кулачок - и написала в прошлом году решающее "да". А потом, как водится, было поздно.

Здесь можно возразить: что за ложная скромность, что за стыдливые признания? Не ты ли, Анна, колесишь по свету с научными докладами, не ты ли учишь студентов уж четвёртый год как? Я! Но конференции эпизодичны и не зациклены на моей персоне. И - да, я по-прежнему трясусь перед каждой лекцией. Я не знаю, как перестать, и я хотела бы быть cooler than a polar bear, но не знаю, как. И, сдаётся мне, - не узнаю. Одно хорошо: я успокаиваюсь, когда начинаю говорить. Первые пару слайдов внимание зала гарантировано, здесь важно смотреть аудитории в глаза, иначе дело труба. Рассказывать каждому - лично. По-другому у меня оно не работает - может быть, в интроверсии дело? Безличный контакт я ощущаю как бессмысленный. А личный - как животворный. В любом случае, я кое-как настроила параметры этого алгоритма, и, хотя по-прежнему страдаю от тяжёлой кофеино- и адреналино-зависимости, всё же читаю неплохие лекции.

А ещё знаете, что? Когда у тебя есть мерцающий сгусток вселенной, человек, безоговорочно принимающий всё твоё невротическое существо, отличный слушатель, прекрасный собеседник, не-кривое зеркало - это тот ещё дуст против внутренних драконов и демонов. И это здорово, но это расслабляет. Потому что если опора отойдёт в сторону - ты закачаешься. Без лорда Грегори я только и делала, что раскачивалась - вверх-вниз и из стороны в сторону. Привет, полтора года бессонницы! Человек человека - заземляет. Не в умаляющем смысле: просто, имея доступ к чужому сознанию, которому не боишься эмпатировать до конца, не закрывая глаз - получаешь дополнительную систему координат, точку отсчёта и опоры, которую можно использовать, если своя собственная закатилась куда-то за диван или под пол. Это бесценно, и работает в обе стороны - как сообщающиеся порталы. Когда я остаюсь одна - например, одна дома, или одна в путешествии - мне ощутимо не хватает этого якоря. Я могу без него, но это требует значительно больше усилий. Без якоря гораздо быстрее закапываешься, и гораздо дольше откапываешься - проверено.

В общем, в аэропорту лорд пожелал мне счастливого пути, прекрасных приключений и хороших студентов, а в самолёте меня накрыло. Теперь представьте себе 24 часа неразбавленной паники с одним пульсирующим вопросом: какого лешего?! И тоска, подобная смертной.

Продолжение следует.
anna_earwen: (top hat)
Прогноз погоды в Св. Катарине - снег, дождь, ледяной дождь. Спасут меня варежки и шотландский шерстяной шарф, или я сгину во льдах Ниагары? Оставайтесь на нашем телеканале! Самолёт вылетает в полночь.
anna_earwen: (books and owls)
Песни французского возрождения - сплошь о вине и распутстве, et-de-het-de-het вместо fa-la-la-la, а по-другому и быть не могло, потому что только чопорный английский петух скажет вам cock-a-doodle-do, приподняв одной лапой шляпу. Я приписываю транскрипцию над нотами, тайно радуясь наличию в русском языке таких международных гласных, как ё и ю, и таких ёмких согласных, как ж и ш. Мой певческий талант по-прежнему дремлет, и страшнее всего - репетировать в пустой комнате в полном одиночестве: верный способ оценить тщету если не всего сущего, то частных его проявлений. Впрочем, у меня хорошо работают уши, что ценно само по себе, и ценно вдвойне, когда их приходится делить с соседкой. А ещё я всё это безгранично люблю - Настю за клавиатурой, командным голосом объясняющую нам, как певец должен ощущать себя духовым инструментом, извлекающим звук не из горла, а из потайных подземелий своего существа, а извлёкши - пропускать сквозь, не мешая, поймав лишь под конец нёбом - резонанс, позволяя звуку раскачивать колокол лба. Эта премудрость гораздо сложнее моей компьютерной науки, потому что, кажется, из всех частей тела кое-как пользоваться я научилась разве что мозгом, то есть - единственной клавишей. Если я научусь быть не только человеком, но и музыкальным инструментом - я точно познаю дзен. Настя обещала поискать нам учителя пения.

В прошлую субботу истекли мои ученические права на вождение звездолёта - миссию считаю проваленной, зато теперь есть отличный задел на этот год: научиться не только петь, но и летать, то есть ездить. К тому же с марта я внезапно читаю новенький предмет: введение в машинное обучение для будущих магистров. Что я знаю о случайном лесе деревьев принятия решений? Ровным счётом ничего, но пробел придётся восполнить. Я уже вынесла из личной библиотеки Андриса Петрониуса десяток зелёненьких хрустящих томов.

Прошлая неделя прошла под знаменем подготовки к канадским лекциям, я даже приняла обет воздержания от ЖЖ в рабочее время - и почти его не нарушала. Слайды есть, их 110 штук, это отличная история о глубинном обучении нейросетей и почему человечеству потребовалось полвека на разборки с примитивной математикой. Я по-прежнему трепещу и боюсь хлопнуться в обморок где-нибудь по дороге, но в то же время знаю, что этого не случится. Потому что - а что ты хотела, Аня? Вот этого и хотела: отличной компании, интересной темы, востребованности, блин! Больше всего в НИИЧАВО меня напрягала собственная прозрачность: можно делать, а можно не делать, можно уйти, а можно остаться - в любом случае ничего не изменится, твоё присутствие декоративно, его вполне можно списать на архитектурные излишества. Безнаказанность, лёгкость и свобода честного универского привидения. Ты идёшь с работы домой, яростно пинаешь снег и думаешь, что диссертацию написать здесь ещё можно, а потом... потом надо будет искать постдока где-нибудь в Шотландии, иначе тебе крышка.

Не то чтобы на родном преторийском департаменте без меня время остановится. Но всё же... Это я в следующем семестре буду вести четвёртый курс в одиночку. Это я через неделю лечу в Канаду на пару дней - там некому читать глубинное обучение. Это я - дикий интроверт-одиночка с телефоно- и социофобией. Как это работает? На честном слове. Иногда мне кажется, что это и есть взросление: проявление, обрастание информационной плотью, накопленное знание о мире, интегрированное в тебя каким-то особенным, неповторимым фракталом. Чем дальше - тем сложнее. Тем неповторимее.

Синее

Jan. 20th, 2017 07:21 am
anna_earwen: (road)
Готовлю канадские лекции - да, они будут, два удобных случая умереть на подмостках, по полтора часа каждая. Как любое дело, главное здесь - преодолеть страх пустого листа, то есть слайда. В понедельник я ещё умирала от ужаса, в четверг уже рисую слайд-связку с огромным портретом Шмидхубера и вздорными подписями: "all cognition is recognition", "всякая информация является результатом сжатия данных." Рассказываю с гордостью Грегу по дороге домой, он поднимает бровь: а ты сама-то веришь во всё это? О, говорю, а это совершенно неважно - важно, чтобы они проснулись и захотели меня переспорить!

Готовлю лекции и понимаю, что... кое-что всё же понимаю! Мне нравится складывать мозаику, рассказывать историю, делать простым сложное. Мне нравится быть медиумом, буфером, необязательным проводом между учебником и человеком. Главное теперь - не слить это благое дело. Не то чтобы я надеялась избежать непременного комизма: так, на афинской конференции, уже выскочив к проектору с айпадом наперевес, я внезапно осознала, что обложка девайса - красная шотландская клетка с синими прожилками, моя слабость - сливается с платьем, как с обоями, словно я у одного портного их заказывала. В любой ситуации оставаться девочкой - явно мой девиз. Ну, уж как есть. Зато вся моя сущность намекает: take it all with a pinch of salt! Не хотелось бы оказаться глашатаем истины в последней инстанции, без права на ошибку.

Ах да, Афины. Рассказ останется неполным, пока я не расскажу о конференции и о море. Кажется, это первая в моей жизни конференция, на которой я прогуливала доклады настолько бессовестно. Но конец года, но лёгкое разочарование в роевых алгоритмах, но жареные каштаны и друзья, в любой момент готовые сорваться с места, то есть - сбежать из аудитории. И всё-таки были пленарки, из которых более всего мне полюбился рассказ компьютерного астронома. Первый посыл: отбросьте романтику, астрономия - это тонны непаханных цифр! Второй: мы попробовали так, а потом вот так, а потом - бац! - вдруг поняли, что смотрим на пульсирующую бинарную звезду. Представляете, сколько пульсирующих бинарных звёзд мы теперь распознаем среди океана цифр! Астрономы по-прежнему просиживают ночи напролёт в обсерваториях, а компьютерщики ночи напролёт пырятся в экраны - только для того, чтобы разгадать: что это там за тыщу миллионов световых лет - бинарная звезда или всё-таки белый карлик? Но доступа к цифрам мало, предупреждает докладчик: нужен ещё и астроном, который точно знает, что искать. Ищите астронома! Вот чем я займусь, когда подойдёт к концу диссертация: буду искать астронома.

Чем мы займёмся, когда подойдут к концу наши диссертации? Со мной и К. всё понятно - мы продали душу академии, а Т. качает головой: единственный настоящий программист, он толкает науку по выходным и под покровом ночи. Когда закончится диссер - закончится эта сказочная полу-студенческая жизнь, забирающая тебя два раза за год, закончится вино на крышах высоток, приключения в неурочный час, сарказм, льющийся, как из рога изобилия. Такого мира больше нигде не делают. Где ещё найдёшь подобный концентрат из умных, юных и бездомных? Ищи астронома - советуем мы. Останавливаться не обязательно. Останавливаться невозможно.

В защиту молодых учёных: до Пирейского порта мы добрались в воскресение, уже после закрытия конференции. Потому что нельзя съездить в Грецию - и не увидеть Средиземное море.

anna_earwen: (books and owls)
Подруга риторически спросила в письме: возможно, внутренняя Нарния у каждого своя, но нельзя ли немного наличными? Неужели не должно всё это как-то материализовываться, воплощаться, отражаться вовне, просачиваться в третье измерение?

Манифестирую: должно. И просачивается. Недаром Николай Александрович Б. завещал нам не объективировать: платяные шкафы - это мы, это из наших глаз Нарния сыплется искрами. Быть - достаточно.

Я люблю ноосферу, виртуальное небо над головой и долгие разговоры с края на край Земли. Но и осязать я люблю, мне нравится ветер, вкус солёной воды, теплота ладони. Бумажные книги в моей системе ценностей лучше электронных. Кстати, вдруг вы не видели? [personal profile] amarinn написала книгу о том, как это - быть человеком. О любви, о смысле, обо всём, что важно. Электронная книга стала бумажной, Нарния выпала из шкафа сияющим кирпичом. А прямо сейчас [personal profile] amarinn выкладывает в своём ЖЖ второй том, и его можно читать в прямом эфире. Ретрофутуристическая артуриана, приключения, экзистенциальная философия - всё, как я люблю. И вам советую.

Другая моя подруга открыла на днях лавочку чудес: [profile] dainty_store_1. Мне кажется, это очень московское место, магическое, потерянное во времени - такой внезапный разлом между стен, отсвечивающий нездешним. Света - тот самый волшебный помощник, показавший мне однажды живую Москву: с медузами и винтовыми лестницами, готическими замками, каменными цветами. [profile] dainty_store_1 - это, если хотите, русский стимпанк, с самоварами и бубликами к чаю. Москва, которой нет. Нет, но всё-таки есть - вот же она! И нас туда пригласили.
anna_earwen: (телефон)
Старшая сестра пишет со смехом на фейсбуке: в Греции пошёл-таки снег, стоило тебе уехать! В Афинах ожидают минус двадцать. Отвечаю: по мою душу он пошёл, не иначе. В пику Фоме неверующему. Отличный ход, вселенная!

Афины перестали мне сниться, но не идут из головы. Кажется, я всё это уже рассказала в комментах, но повторюсь: это город-головоломка, герметичный, отполированный ступнями туристских сандалий до блеска, до гладкой, коричневой поверхности жареного каштана - но всё же не впускающий чужаков внутрь, требующий пароля, ключа, проводника, волшебного помощника. Нить Ариадны натянута вдоль каждой улицы, бери и следуй, но дёрни за неё неосторожно - останешься с оборванным концом. Если Москве нужен некромант, то Афинам - археолог, потому что призраки и не думали уходить на покой - вот они, витают в воздухе, пьют кофе в придорожных харчевнях, продают оливковое масло втридорога. Но ты попробуй прочитай между ионических колонн и иронических строчек - суть, и истину, и жизнь. Я ходила по Афинам, а Афины уходили у меня из-под ног.

Наверное, вы уже всё поняли о моём отношении к античности: восторг варвара, память европейца. Это - слишком большое и слишком древнее, чтобы быть по праву моим. Слишком древнее даже для афинян: кажется, храм Зевса строили всё же Атланты, ушедшие под воду, через Стикс, в пучину Ионического, Эгейского ли моря - до конца времён. Всё это существует так давно, что уже не принадлежит нам - то есть не принадлежит никому. Но - вот портик Дома Культуры "Октябрь", колонны, между которых мы бегаем и играем в прятки; белые ротонды вдоль набережной, дикие яблоки, с лёгким стуком падающие под ноги; дорические проёмы сталинских окон, их треугольные верхушки, которые видишь, выбежав на балкон. Колоннады имперского Петербурга, колоннады советской Москвы, колоннады Президентского дворца в Претории - бесконечные копии, копии копий, отпечатывающиеся в голове белым геометрическим рядом. Каменные деревья, ровным лесом растущие к небу. Универсальные, простые, чистые формы, просторные, как белый лист бумаги. Какое-то первичное знание о красоте, интуиция золотого сечения, человеческая жажда структуры. И всё это - во мне, и - в каждом. Наконец-то встретившись с оригиналом, робеешь - и радуешься, хочется погладить его рукой, прежде чем снова уйти в свой европейский мир бесконечных отражений.

Призраки чистых форм выпрыгивают на тебя из-за каждого поворота. В центре, в окрестностях, да вообще всюду - старые камни старого города, и совсем молодые люди, распивающие тут же пиво. Потому что история не канула в Лету, смоковница не засохла, а знай себе наращивает новые круги - вокруг старых, столетних, тысячелетних - какая разница дереву?

А современность показалась мне очень ироничной, немного тоскливой, но по-южному витальной, любящей жизнь и дешёвое вино. Когда нарядные магазины в центре Афин закрывают металлические веки дверей, видишь иное лицо города: злое, шутовское, расписанное граффити. Кажется, что Афины показывают тебе язык, стоит только отвернуться.

anna_earwen: (road)
Дитя, сестра моя,
Уедем в те края,
Где мы с тобой не разлучаться сможем:
Где для любви - века,
Где даже смерть - легка,
В краю желанном, на тебя похожем.




Признаюсь: античные колонны пробивают меня на пафосную сентиментальность в духе викторианских гравюр. Я мгновенно становлюсь очень маленькой, очень юной и очень восторженной барышней в огромной соломенной шляпе. Зато авторов тех самых гравюр я теперь понимаю прекрасно.
anna_earwen: (Default)
Как мы с лордом проводим первые дни свеженького года? Я - носом то в ЖЖ, то в книжке, он - в решении задачек. По статистике и дискретной математике. На скорость. For fun. Первые десять штук Грег бодро зачитал вслух, на одиннадцатой я сломалась и заломила руки - да что же это такое, я не хочу ничего решать, я хочу чай и книжку! На том и порешили.

А вчера в целях разнообразия книжного досуга мы придумали пройтись по земле ногами и устроить первый пикник-2017. Запасшись имбирным пивом, лимонными кексами с маком и яблочным штруделем, мы зашагали вниз по улице в сторону парка. Парк оказался заброшен и заплёван чуть более, чем входило в наши планы и представления о прекрасном. На расстоянии примерно ста метров друг от друга спали спелыми грушами бомжи. Мы переглянулись, решительно развернулись и двинулись обратно, на вершину холма: "Пригоршня снега за ворот, я знаю лучший вид на этот город". Названия улиц с исторических сменились на космические, имбирное пиво радостно булькало в такт шагам, корабль готовился к старту - оставалось найти взлётную полосу, то есть - подходящую лужайку.

Вид с холма действительно был хорош. Мы даже разглядели внизу озеро, окружённое подобием камышей. Помимо камышей оно было огорожено двумя рядами проволоки. Колючей.

В общем-то, вышла прекрасная экскурсия по району, в котором я нынче обитаю - я впервые исходила его ногами вдоль и поперёк. Здесь много красивых домов и красивых садов, мы почти соседи с послом Пакистана, а на задворках есть общественные теннисные корты, протестантская церковь красного кирпича и католический орден рыцарей Да Гамы. Однако, нет ни одного пикникового пятачка. Мы отмотали десять километров, добрую четверть из них - под углом в 45 градусов, сгорели на солнце, нашли мёртвого голубя и сброшенную змеиную кожу, устали вдрызг, и, спустя три часа скитаний, вернулись домой - с полным рюкзаком. Первый эпик фейл этого года считаю засчитанным!

И хозяйское, пока не забыла: два вида яблок, свежий сельдерей, рубленые грецкие орехи, сметана, горчица, майонез. Этот салат к новогоднему родительскому столу принесли потомки белой эмиграции, и салат этот божественен, а я не запомнила его имя. У родителей, как всегда, было многолюдно и весело, мы жгли бенгальские огни в полночь, пили шампанское, кто-то пел, кто-то читал стихи, а я любовалась радостными людьми, которым давно не только за сорок, но и за шестьдесят, и думала, что совсем не умею этого всего: собирать людей, кормить, говорить с ними, быть центром притяжения, инициатором, сердцем и пламенным мотором... И никогда не научусь. Родительский дом время как будто не смогло переварить - и выбросило на орбиту, плюс-минус сто лет - какая разница, в конце концов? Когда этого дома не станет - его не станет совсем, потому что я уже не сумела вынести его анахронистский дух в свой звенящий проводами 21й век интернетного одиночества. Я не могу удержать. Но могу записать - и запомнить. Втайне надеюсь: вдруг у меня когда-нибудь будет ребёнок-экстраверт, который перехватит эстафету?

Upd: немножко погуглила - а салат-то Вальдорфский, Waldorf salad. Тайна раскрыта, горизонт расширен, полёт нормальный.
anna_earwen: (books and owls)
С наступающим новым годом тебя, милая френд-лента! Пусть в 2017 году будет много космоса и логоса, и прочего пафоса и эпоса - желательно не слишком героического. Если кому-то предстоит бороться и сражаться, я желаю вам не сложить по дороге голову. Пусть до 2018 все, кого я знаю, дойдут живыми и по возможности счастливыми. Главное - пусть у всех у нас будет смысл, остальное - приложится. Важно не давать нейронам расслабляться, они от этого умирают. Желаю всем много крепкого сна и интересной работы. Да пребудет с нами сила!

IMG_2005

ёлки и палки (коричные) )

С новым годом! Ни в коем случае не пропадайте, процветайте и живите долго.
anna_earwen: (road)
Странные сны снятся мне под новый год: то я бегу из тоталитарного государства (с переменным успехом), то сажусь на самолёт - с кем угодно кроме лорда Грегори. Самолёты все как один летят в Грецию, с единственной целью: домчать меня туда и обратно до того, как истечёт в январе виза. Во сне я точно помню, что была в Афинах вот_только_что, но в необходимости немедленного повторного визита не сомневаюсь ни на йоту. С кем я только не сажусь на борт: с родителями, с сёстрами, с Аней из Иркутска, со случайным набором коллег. Каждый из попутчиков обязательно знает о месте назначения больше меня, и весь полёт - рассказывает и поучает. Я всегда просыпаюсь раньше, чем самолёт пойдёт на посадку. А жаль: я бы глянула на параллельные Афины моих снов.

Думаю, Афины просто в меня не влезли. Не поместились. Бывает. Может быть, всё из-за моей жуткой самоуверенности и неоправданного панибратства. Потому что раньше дальние странствия всегда несли меня в страны, где драконы - туда, куда я вряд ли бы собралась сама, туда, не знаю куда - прямым курсом на терру инкогниту. Грецию же я... знала. Думала, что знаю.

До билета в Афины была пятнадцатилетняя старшая сестра, девяносто седьмой год, и несколько кассет греческой музыки, которые она часто слушала, прикрыв за собой дверь. Странные, восточные звуки, звуки не отсюда. Дальше - первые несколько лет в Африке, пожилой греческий профессор, папин коллега, взявшийся учить Олю греческому по её просьбе. Греческая церковь с покатым куполом, греческая пасха, греческое рождество, посиделки в греческой общине - и я, конечно, была слишком мала и слишком испугана, чтобы взаимодействовать напрямую, но достаточно внимательна, чтобы наблюдать и записывать - не речью, а клинописью, иероглифами, неясной росписью на внутренних сердечных стенах. Что ещё важнее, невозможно было не рисовать картинки в уме, представляя себе страну этих весёлых дядек и полноватых тётушек, кареглазых парней и девушек с птичьими профилями, толстощёких детей, которым в церкви так отчаянно скучно. Я знала греческий алфавит до того, как стала использовать его в математике, а звуки древней речи, молитвы и музыки домашним облаком окружали голову сестры. В это облако можно было засунуть руку, можно было выдернуть мелодию - и пойти танцевать её в сад. Одной гранью жизнь случайно коснулась чужой вселенной - и вселенная поселилась в голове обитаемым островом, по-прежнему не исхоженным, но знакомым - подспудно, как всё, с чем сталкиваешься в детстве. Мимо рацио, сразу в сердце.

Это как посмотреть фильм, снятый по любимой книге. Всё не так, как ты думал. Так, да не так. Знакомо, но странно. Странно, но хорошо.

anna_earwen: (top hat)
Наше Рождество и новогодие начинается 25 декабря и заканчивается 13 января. Ничего не остаётся, кроме как смешать культуры и взболтать как следует, припорошив трайфл салатом оливье. Пряничный домик - наш личный символ со-бытия, общего пространства, созидаемости чуда, сладости будущего, волшебности настоящего. А на самом деле, мы просто два долбанутых инженера, сговорившиеся делать смысл из всего, что подвернётся под руку:

***

Dec. 22nd, 2016 02:45 pm
anna_earwen: (road)
Перед поездкой в Афины я отправилась в парикмахерскую, к моему новому другу - пожилому дону Джованни из Неаполя. Он живёт (и стрижёт) через улицу, что весьма удобно, и любит порассуждать о жизни, вселенной и всём таком. Я нашла его случайно, переехав к лорду на кулички холмы - по объявлению на обочине, не слишком многообещающему, зато территориально оптимальному. В первое наше знакомство Джованни заявил, что меня в помине не было - "даже пылью в воздухе!" - когда он перебрался в Африку с семейством. И добавил между прочим, что на голове у меня - воронье гнездо, хотя это поправимо. Мы расстались друзьями.

На этот раз дон в порядке светской беседы сообщил, что своими глазами видел, как строилась моя альма матер. Я тут же скорчила недоверчивую мину в зеркало: университету только что исполнилось сто лет, сто первый пошёл - Джованни явно кокетничал! Не желая признать поражения, он ловко перевёл стрелки: "А муж едет в Афины с тобой?" - "Нет." - "И правильно! Одному путешествовать гораздо лучше. Моей жене, например, вечно неймётся объездить все города и обойти все магазины. А у меня в Неаполе - друзья, которых я знаю... сто лет! А вижу - раз в год! И все - на одной улице..." Мы немного помолчали. Целая неапольская улица, полная столетних друзей - не комар чихнул, конечно. Дон Джованни мечтательно сгрёб мои волосы в охапку, поднял вверх лохматой луковицей - чик, чик! - кажется, вся операция по превращению вороньего гнезда в икону стиля заняла меньше десяти минут. Я недоверчиво встряхнула гривищей: "Всё? Так быстро?" - "Много времени не надо, если знаешь, что делаешь. К тому же я теперь знаю твоё лицо." Вот так: у меня нет - и никогда не будет! - улицы друзей, зато есть старичок из Неаполя, который знает моё лицо.

Я собрала чемодан в тот же день, наполнив его шарфами примерно наполовину. Твидовый пиджак, мой верный товарищ, не упихивался в не менее заслуженный потёртый хипповский рюкзак, и после недолгих рассуждений отправился в чемодан - вслед за тренчем, потому что, имея на голове полную противоположность вороньего гнезда, внезапно ощущаешь робкую тень ответственности перед вселенной. Так я отправилась из вечного лета в греческую зиму в свободной клетчатой рубашке с оборочками, не имея за душой, то есть в ручной клади, ничего теплее одного-единственного серого шарфа с мохнатыми кисточками по краю.

Это ружьё должно было выстрелить: самолёт из Претории задержался на час, и мы прибыли в Дубай - пересадочный пункт - с воистину королевским опозданием. Сбивая с ног женщин и детей, мы всё же кое-как добежали до самолёта на Афины. Уже в воздухе галантный стюарт окликнул меня по фамилии, новой и всё ещё непривычной, и сокрушённо сообщил, что чемодан остался позади, и догонит нас не раньше чем через двадцать четыре часа. Мне предстояло катапультироваться в греческий декабрь в обрамлении летних оборочек, с одним только хилым шарфом в арсенале.

Если коротко: да, в Греции зимой ХОЛОДНО! И я не раз благословила халявную пижаму, которую выдали мне извиняющиеся авиалинии по приезде в исток европейской цивилизации. Пижаму я приспособила поддевать под оборочки, и носила и в пир, и в мир - за полным отсутствием иных вариантов. Чемодан всё же прибыл - не через 24, а через все 36 часов - точь-в-точь перед моим докладом. Даже жалко: здорово было бы сделать доклад на международной конференции в серой пижаме!

Преждевременный финал: знаете, что я забыла в комнате отеля, собираясь обратно в Африку? Тот самый шарф с кисточками. Засчитываю его за монетку, брошенную в фонтан. Мне хотелось бы вернуться.

anna_earwen: (top hat)
Я купила баночку крема "яблоко с корицей", и руки мои отныне пахнут пуддингом и духом Рождества. Что Африка, что Греция - солнечны и бесснежны, но адвент ни с чем не перепутаешь, особенно когда из каждого динамика поёт Фрэнк Синатра, а ты давным-давно отучился жить в каком угодно мире, кроме придуманного. Я люблю огоньки, сверкающие ёлки, и то, что у множества параллельных реальностей есть точки сцепления - такие, как Рождество и старина Фрэнк. Шестерёнки этого мира продолжают обнадёживающе щёлкать.

В лобби отеля "Роял Олимпик" стоит живая ель до потолка, вся в золотых шарах - я забыла, что ёлки бывают настоящие, и удивлённо трогаю еловые лапки. Вдоль афинских улиц стоят апельсиновые деревья, все в оранжевых шариках апельсинов - очень хотелось сорвать и попробовать, но я не решилась. У подножия Акрополя продают жареные каштаны: дюжину за три, две дюжины за пять. Естественно, я взяла две дюжины, и любовно пичкала каштанами моих замёрзших друзей всю дорогу до кофейни, которую мы отыскали где-то на акропольских задворках, руководствуясь исключительно голосом сердца и последовательностью случайных чисел. Во-первых, там нет почти никого, кроме старенького хозяина и ужасно, ужасно красивого официанта. Во-вторых, там подают горячий шоколад в огромных кружках - пища богов, клянусь Афиной! В-третьих и в-четвёртых, внутри интернационально играет джаз, а снаружи продаются старые книги. Я долго переглядываюсь с господином на обложке, мучаясь смутным подозрением. Допив шоколад и выйдя на стылую улицу, встречаюсь лицом к лицу с портретом Достоевского - собственной персоной. Фёдор Михалыч, старина, тебя-то здесь и не хватало!

...У нас на столе стоит крохотная ёлочка с локоть, а к дверной решётке привязан рождественский венок - я наконец-то вернулась домой из дальних странствий, и мы с лордом вчера торжественно совершили все адвентские ритуалы. Кажется, весь мир ушёл на каникулы. Единомыслие рода человеческого резонирует Фрэнком Синатрой.

И сказки в кино, одна за одной. Много ли надо одному маленькому эскаписту?

August 2017

S M T W T F S
  12345
678 9 101112
13141516 171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 18th, 2017 02:59 am
Powered by Dreamwidth Studios